Тёмная Сказка Берега Мечей

Большой Зал Замка Хайклифф ещё не знал роскоши. Высокие своды, некогда расписанные сценами иллусканских побед, теперь зияли чёрными провалами, где штукатурка обрушилась вместе с кровлей. Сквозь дыры в потолке проникали тонкие, холодные лучи зимнего солнца, ложившиеся на грубо сколоченные столы из свежего соснового дерева. Стулья — простые табуреты без спинок, вырезанные топором, скрипели под весом сидящих. В углу, где когда-то возвышался трон барона, теперь лежала аккуратная куча щебня, сложенная каменщиками. Завалы расчистили. Полы подмели. Но роскоши не было и в помине. Ни гобеленов, ни ковров, ни серебра. Только запах свежего дерева, сыра, хлеба и пота. Цири и Келгар сидели за самым длинным столом, посреди зала. Перед ними — кувшин с водой из горного источника, ломоть чёрного хлеба, кусок твёрдого сыра и нож с костяной рукоятью. Цири, в простой льняной рубахе и кожаных штанах, без доспехов, откинула прядь волос за ухо и продолжила — Келгар, — объясняла Цири нашему дворфу, —Замок Хайклифф неприступен. Его расположение просто идеально. Не существует успешной скалолазной армии. Он в низинах, и спускаться до него через перевал. И ещё относительно тайный путь. Это два «бутылочных горлышка», которые оборонять проще простого. Оборонять малыми силами. И более того, не знаю, как вообще не подумали об этом — эвакуировать население Хайклиффа в замок в случае чего. Самый важный капитал в королевстве — это люди, его жители. Так что да, Замок Хайклифф в приоритете. Как гарнизон армии баронства, и как крепость, где в случае чего укроется население. Поэтому, нужно расчищать его под боевую крепость, и под место, где могут перебиваться некоторое время полторы тысячи человек, а не как комфортный домик для Баронессы. Неужели это не очевидно? Келгар, в своей потрёпанной кольчуге и с кружкой воды в руке, развёл руками: — Да как-то не шибко подумал. Он откусил хлеба, прожевал, проглотил. — Но ты конечно же права. — Цири усмехнулась, отрезая себе сыр. — Я уже строю виллу в Wīnhēofon, — подчеркнула Цири. — Это будет мой основной дом. Да, Келгар, я сама буду жить в деревне-пригороде, а не в городе. А замок — в нём я, как ты понимаешь, буду часто бывать. Разумеется, там тоже будут мои покои, когда-нибудь они будут шикарные, прошу заметить. Но не в приоритете. Не факт, что в этом году. Келгар поперхнулся водой. — Этот год кончается через пару декад, дурья твоя башка! — фыркнул он. — Я имела ввиду 1375, бородатый гном. — залихватски усмехнулась Цири. — Эй! — вскипел Келгар, его борода затряслась. — Откуда тебе известны выражения типа «бородатый гном», а?! — Так называли короля Бренора его Компаньоны, — хмыкнула Цири. — Я кое-что запомнила из рассказов Вульфгара. Келгар покачал головой, глядя на неё с искренним изумлением. — Я вот не понимаю, — развёл руками Келгар. — Как это сразу город оказался заселён полностью, как?! Даже в Ривервью такого не было. Да что вы натворили там?! — Цири откинулась на табурет, скрестив руки. — Очень просто, — посмотрела на него Цири. — Совсем не так сложно, как тебе кажется. Для начала, массовый исход пары десятков тысяч людей из Серебряных Пределов. Все эти люди ещё продолжают прибывать, и этот исход соседей нового королевства орков получил название «Долгий Путь Домой». Я уже не говорю о местных. Ты разве не слышал наш разговор в Невервинтере с Джелбуном и Арианой? Богатый и вбуханный город у моря. Да все захотели в нём жить! Даже если дома ещё и нет! Кварталы и улицы-то есть. Знаешь, что я на днях делала в Ривервью? Раздавала сертификаты на дома в центре Порт-Хайклифф! Порт-Хайклифф уже заселён, Келгар! Идея с «райончиком для рабочих» провалилась в зародыше. Я просто не хотела это подчёркивать, но вы с Вульфгаром явно не представляли себе, сколько людей сразу хлынет в Хайклифф. Ничего страшного, зато я представляла, и то не ожидала. В общем, Порт-Хайклифф отдельный город, мой махакамский дружок. И этот город будет разрастаться. Я и сама не знаю, на сколько он вырастет. Келгар пробурчал что-то в бороду, откусывая сыр. — Интересно, — буркнул Келгар. — Вроде девка из другого мира, а поди, как разобралась. Цири усмехнулась, глядя в пустой кувшин. — Побудешь немного в том мире, сам начнёшь разбираться, — хмыкнула Цири. — Очень советую посетить Новиград. Там тебя научат... Она не договорила. Сквозь пробоину над ромбовидным окном упал луч солнца — прямо на её лицо. И в этот момент, в полуразрушенном зале, среди простых столов и запаха свежего хлеба, Хайклифф казался живым. Не замок. Не крепость. А сердце — бьющееся, растущее, непобедимое. Солнечный луч скользнул по столу, отразился в кувшине и упал на лицо Келгара, заставив его прищуриться. Дворф откинулся на табурете, скрестив руки на груди, и с лёгкой усмешкой посмотрел на Цири. — Одно непонятно, — усмехнулся Келгар. — Как это ты так... всем раздала дома в Хайклиффе, а СЕБЕ нет. Ты же Баронесса! А если тебе захочется пожить наверху или побыть, а? Что-то ты немного... Цири спокойно отломила кусок хлеба, намазала его овечьим сыром и, жуя, ответила: — Келгар, — спокойно ответила Цири, жуя хлеб с овечьим сыром. — Свободных домов в верхнем Хайклиффе больше нет, чтобы его взять — его у кого-то нужно отнять. Я последний человек, который будет заниматься подобным. У меня будет роскошная вилла в Wīnhēofon, оттуда до Хайклиффа не так далеко. Больше жилых домов в Хайклиффе строить нельзя. Всё оставшееся место — под административные, фортификационные и коммерческие постройки. Ты там себе отгрохал двухэтажный дом, насколько я поняла? Ну вот, буду к тебе в гости ходить. Келгар почесал бороду, его глаза блеснули. — О, — сказал он. — Ну что же, буду рад. Цири фыркнула, отрезая ещё кусок сыра. — А если очень-очень надо будет, ну, куплю у кого-нибудь, — фыркнула Цири. — Рынок недвижимости будет. Кто-нибудь обязательно будет распродавать жильё. Келгар посмотрел на неё долгим взглядом, потом медленно кивнул. — Ты действительно баба из другого мира, — проговорил Келгар, ничего более не добавив. Цири ценила его прямой, грубый дворфский подход и юмор. Кроме Арианы, с которой у них был особый чёрный юмор, её больше радовало общение с Келгаром. Дроу и полудроу... у них тоже был юмор, но очень... специфический. Не слишком подходящий. Она отложила нож, вытерла руки о салфетку и пронзительно взглянула на него. — Ты уже определился, чем хочешь заниматься в нашем Королевстве? — спросила Цири. Келгар задумчиво почесал бороду, глядя в пустой кувшин. — Так я и так как не сижу без дела, знаешь ли. Вот твоё баронство строю... — Я в целом, — прервала его Цири. — Не определился? — Пока, видимо, нет, — развёл руками дворф. — А там видно будет. Цири подняла палец, её глаза загорелись. — Возглавишь порт, — сказала она. — Это же не лично мой порт. Это выход Мерсии к морю. Это не сидеть с учётным журналом в домике Смотрителя Порта внизу в Порт-Хайклифф. Это знать объёмы торговли, логистики, складов. Это на тебе. Будешь представлять Порт в Правящем Совете. Келгар, отвечающий за морскую торговлю, логистику и складирование, — хлопнула она его по плечу. — Ах да, береговая охрана тоже на тебе. Келгар моргнул. Потом медленно кивнул. — ...а нормально, — согласился Келгар. — У тебя идея бежит за идеей. Цири пожала плечами, её улыбка стала мягче. — Ты отгрохал себе тут дом, — сказала она. — И пустил корни. Проще говоря, мне показалось, ты решил поселиться здесь. — Ну, в общем и целом, ты права, — проговорил дворф. — Да, мне захотелось жить в особняке с видом на море и порт сверху. Любоваться на корабли. Цири довольно усмехнулась, её глаза сверкнули. — Вот, — с довольным видом констатировала она. — То есть, эта должность более всего подходит именно тебе.                                                                        *** Цири толкнула дверь — и та, скрипнув, поддалась, выпуская наружу запах плесени и ржавчины. За ней открылась зала, где время остановилось в агонии. Это было сердце замка — арсенальная, где когда-то солдаты Лордов Хайклиффа хранили оружие, доспехи, полировали клинки. Теперь же воздух был тяжёлым, пропитанным эхом битвы двух веков назад: разборка взбесившегося мага против мятежных солдат последнего Лорда Валериана. Стены, некогда обшитые дубовыми панелями с резьбой волчьих морд, теперь зияли ранами — доски вырваны с корнем, торчали обломками, как сломанные рёбра. В углах скапливалась пыль, смешанная с сажей, а местами виднелись чёрные пятна от огня. Пол, когда-то сиявший мозаикой герба — серебряный волк на лазури, — превратился в лоскутное одеяло обломков: осколки мечей, искорёженные древки копий, расколотые щиты с выжженными эмблемами, обугленные балки, рухнувшие с потолка, и мраморные плиты, разбитые, как черепа в бою. В центре залы разверзлась воронка — след магического взрыва, диаметром в пять шагов, где если достаточно разыграть воображение, то можно представить, как воздух до сих пор дрожит от остаточной энергии, а по краям валялись обгорелые кости, ещё хранящие тень плоти. — Нет, я говорю тебе, это арсенальная, — сказала Цири, её шаги хрустели по обломкам, как по сухим листьям. — Здесь будет наш склад оружия. Замковая арсенальная. Эту залу надо восстановить как можно скорее. Келгар, шагнув следом, пнул кусок доспеха — тот звякнул и откатился в темноту. Он молчал, но его глаза, привыкшие к руинам, оценили масштаб разгрома. Они вышли во двор, где воздух был свежее, но всё ещё пах гарью. Левое крыло — сплошной завал, камни и балки, как могила под открытым небом. В правом углу — яма, где когда-то пыхтела кузница, теперь только пепел и расплавленный металл. Цири указала на пустое место у стены: — Кузнец будет замковой, — подчеркнула она. — Замковой, армейской. Придётся сюда отрядить хорошего кузнеца... потом. Келгар подошёл к правому крылу. Конюшня — остов, стены по пояс, крыша провалилась, внутри пустые стойла, заросшие мхом. Но дорожка к ней расчищена. — А конюшня-то срочно? — проговорил Келгар, осматривая еле сохранившийся остов здания, который уже очистили от завалов. Он примыкал справа ко двору, в него вела отдельная дорожка. — Конечно, — кивнула Цири. — Будет конное сообщение между замком, городом, Wīnhēofon... и ещё пунктами. Можно будет менять лошадей, оставляя в конюшне одну и брать свежую. Будем быстро добираться туда-сюда. — Ты разве не можешь ездить на своём... Единороге? Божественный Чемпион Миликки, — усмехнулся дворф. Цири спокойно посмотрела на него. — Нет, — сказала она. — Не могу. Замок Хайклифф, наполовину в руинах, но с расчищенными завалами, стоял в лесистых горных низинах, словно раненый зверь, что зализывает раны. Левое крыло — сплошной обвал, камни и балки, как могила. Правое — расчищено, но без крыши, ветер гуляет по пустым залам. Центральная башня держалась, но верхние этажи — скелет, окна — пустые глазницы. Двор неровный, с ямами и следами пожаров, ворота — временные деревянные, стены восстановлены на треть, остальное — зубья. Завалы убраны, дорожки расчищены, камни отсортированы: целые — для стен, битые — для фундамента. Он лежал в чаше гор, окружённой крутыми склонами с тёмным ельником и берёзами. С севера — перевал, узкий, как нож. С юга — тайный путь в расщелине, заросшей папоротником. Ручей вытекал из горы под стеной, водопад падал с десятиметровой высоты в каменный бассейн во дворе — вода чистая, ледяная, шумела день и ночь. Путь наверх — серпантин в скале, с двумя бутылочными горлышками: узкий мостик над пропастью и ворота в скале, где десятки могут сдерживать сотни. Сверху виднелось море, Порт-Хайклифф с дымящимися трубами новых домов. Хайклифф дышал — сквозь руины, через водопад, через запах дерева и железа.                                                                        *** Цири стояла посреди деревни, и холодный ветер с гор хлестал её по лицу, принося с собой запах соли, мокрой земли и далёкого дыма. Это место когда-то было живым — маленьким, уютным уголком на карте Побережья Мечей, где люди сеяли хлеб, пасли овец и по вечерам собирались у колодца, чтобы обменяться новостями. Три десятка домов теснились друг к другу, как птенцы в гнезде: низкие, с крышами из потемневшей дранки, стенами из грубого бруса, дверями, что скрипели от каждого дуновения ветра. Окна были маленькими, с деревянными ставнями, а дымоходы из глины курились по утрам, когда жёны ставили хлеб в печи. Рядом лежало озеро — небольшое, круглое, как монета, брошенная богами. Вода в нём стояла спокойная, но мутная, покрытая толстым слоем ряски, по берегам рос тростник, высокий и густой, где прятались утки и лягушки. Летом дети плескались у кромки, зимой лёд покрывал поверхность, и мужчины рубили проруби для рыбы. Но потом пришли бандиты. Они появлялись внезапно, как тени в тумане: сначала топот копыт по дороге, потом крики, лязг стали, треск ломающихся дверей. Они грабили всё, что могли унести — зерно, скот, инструменты, даже одежду с плеч. Тех, кто сопротивлялся, резали на месте. Остальных уводили в «работы» — в лагерь, где люди исчезали навсегда. Деревня пустела постепенно, как чаша, из которой выпивают по капле. Крыши проваливались под дождями, стены чернели от копоти пожаров, полы в домах покрывались пылью и засохшей кровью. Озеро застаивалось ещё сильнее: ряска толстела, в воде плавали обломки вёсел, разбитые лодки, трупы птиц, которых никто не хоронил. Ручейки, что стекали с горных склонов чуть дальше, несли вниз мусор и ил, превращаясь в мутные потоки, которые уходили в реку, а та — далеко-далеко, в широкую Мардолин, где воды смешивались с другими бедами. К тому времени, как Цири, Ариана и Вульфгар совершили богоугодный геноцид бандитов, деревня была уже мертва. Ни души на улицах, только ветер гонял сухие листья по тропинкам, да вороны каркали на развалинах. Три дома ещё держались — в них вернулись три неполные семьи выживших, женщины, несколько детей, старики с пустыми глазами, которые не могли объяснить, зачем вернулись. Может, из привычки. Может, из отчаяния. Они сидели у холодных очагов, жевали сухой хлеб и смотрели в никуда. Бандиты уже давно были уничтожены — все до единого, перебитые в той резне, что прокатилась по региону к югу от Невервинтера. Ни один не ушёл. Климат для разбойников стал смертельным аж до самых Топей Мертвецов. Им не было места в Королевстве Мерсия. А новые – пусть только появятся. Но Цири увидела не руины. Она увидела возможность. Теперь это место звалось Ǣresta Gæt — Первые Врата. Она даже не спросила старожилов о старом названии; какая разница? Иллусканские слова легли на землю, как семена: баронство Хайклифф должно было говорить на языке предков, на языке её мира, где те же корни звучали иначе, но несли ту же силу. Мерсия родилась из Иллусканского наследия, и винодельня станет её лицом — первым, что увидит Побережье Мечей. Цири шла по бывшей площади, где стоял колодец, у которого когда-то собирались сельчане, обмениваясь новостями. Вокруг суетились новые люди: в том числе и переселенцы, что хлынули сюда из Серебряных Пределов, из глубинок, из мест, где больше не было дома. Они таскали брёвна на плечах, копали террасы на склонах, сажали черенки винограда. Дикие лозы росли здесь веками — белый виноград, сладкий и сочный, три сорта, как сказал её новый консультант с Островов Муншае. «таак, тут будет хороший купаж», — бормотал он, пробуя ягоды. Жрица Шантии ходила между рядами, её руки светились мягким зелёным сиянием, и лоза отвечала: листья распускались гуще, а грозди наливались гораздо быстрее, чем положено сезону. Дома чистили и латали: новые крыши из свежей дранки, двери на петлях, окна с настоящим стеклом из Невервинтера. Озеро очистили — вода стала прозрачной, голубой, по берегу поставили новые лодки, в них уже плескалась рыба. Ручейки направили в канавы для полива, и они пели, стекая вниз, к реке, к Мардолину. Цири остановилась у края террасы, глядя на холмы, где зелёное море лозы спускалось к морю. Ветер трепал её волосы, и она улыбнулась — не просто улыбнулась, а хищно, как волчица, учуявшая добычу. Вот оно, её сокровище. Первая винодельня в Фаэруне. Первая в Хайклиффе. Первая в её жизни. Ǣresta Gæt. Первые Врата в мир, где вино станет оружием, богатством, легендой. Мерсия встанет на карте не мечом, а бокалом — и Побережье Мечей запомнит это навсегда. Чуть в стороне от жилых домов, там, где склон холма начинал полого подниматься к виноградникам, притаилось главное здание Ǣresta Gæt — длинное, приземистое, словно вросшее в землю. Оно стояло в кольце старых дубов и молодых посадок винограда, чьи листья уже отбрасывали на каменные стены пятнистую тень. Здание было одноэтажным, но крыша его вздымалась высоко, как у амбара, а задняя стена на треть уходила в склон — естественный холодильник, где даже в самые жаркие дни держалась прохлада. Стены сложили из местного серого камня, толстые, в локоть, без единого окна; свет проникал только через широкие двустворчатые ворота в торце. Ворота были дубовые, окованные железом, такие широкие, что в них свободно въезжала телега с полным кузовом гроздей. Внутри пространство делилось на две зоны, соединённые узкой каменной лестницей, вырубленной в толще стены. Верхний уровень — зона давильни. Пол здесь был выложен плитами с лёгким уклоном к центру. В центре возвышался гигантский каменный пресс — довольно несложное сооружение инженерной мысли, собранное мастерами из Невервинтера, и уже установленное в новой винодельне. Основание — массивный гранитный диск диаметром в три шага, отполированный до блеска. Над ним — второй диск, поменьше, но такой же тяжёлый, подвешенный на двух вертикальных дубовых балках. Между балками — винт из кованого железа, толщиной в руку, с резьбой, выточенной с ювелирной точностью. В верхней части винта — крестообразная рукоять на два человека: крутишь — и верхний диск медленно, неумолимо опускается, сдавливая виноград в лепёшку. Под нижним диском — каменный чан-поддон, вырубленный из единого куска породы, с бортами высотой в колено. Из него уходили четыре желоба, вырезанные в полу, — по ним сок стекал в бродильные чаны внизу. Пол вокруг был в стоках — узких канавках, чтобы ни капли не пропало. Воздух стоял густой, сладкий, почти пьяный: запах раздавленного винограда, мёда, земли. Осы и пчёлы то и дело стремились попасть в это помещение. Нижний уровень — подвал. Спуск — по узкой лестнице, где ступени казались вытертыми поколениями ног. Здесь было темно, прохладно, влажно, как в пещере. Свет проникал только через узкую щель в потолке и от масляных ламп, что висели на цепях. Пока здесь было пусто. Но уже стояли глиняные пифосы — огромные, в рост человека, вкопанные в землю по горлышко, с толстыми стенками, обмазанными смолой. Рядом — дубовые бочки, ещё пахнущие лесом, с обручами из молодого железа. Консультант из Муншае ходил между ними, постукивал по стенкам, принюхивался, бормотал: «Температура — идеал. Влажность — идеал. Скоро зальём. Скоро запоёт». Цири спустилась по лестнице, провела рукой по холодному камню. Здесь будет сердце Ǣresta Gæt. Здесь родится первое вино Мерсии. Если быть совсем честными, вино «в Мерсии» было. Вернее, оно было ещё до образования на этих землях Мерсии в уходящем 1374 году. Не в Хайклиффе. По дороге на восток от Ривервью на Тракте можно было свернуть на одну из дорог налево, перейти мост через реку Клерон и минут через сорок попасть в деревню-городок под названием Вильнаск. Там была винодельня, не ахти какая, с не очень качественным деревянным прессом, и производил он вино в стиле «лучше чем ничего». Консультанта из Муншае, к слову, звали Андерс, и после Келгара он был вторым человеком в баронстве, с которым Цири стремилась общаться в последнее время. Да, она была по уши в делах, в заботах, и общаться ей приходилось с огромной тучей людей, но в данный момент Андерс был одним из самых важных персонажей, с которым Цири обновляла знания, полученные ею в одном южном княжестве своего мира, адаптируя их под реальность Фаэруна. Цири подняла глиняную чашку к свету лампы, покрутила, принюхалась. — Из сорта, который ты называешь Пино Гриджио, выйдет неплохой массовый сегмент, — уверенно сказала она, отпивая. — Без выдержки, вот уже неплохо — мы добавили сюда ноты груши и зелёного яблока, свеженькое, хрустящее, так и оставим. Ммм... — она допила, вытерла губы тыльной стороной ладони. — А неплохо! Для начала — так вообще! — Ты угадала, миледи, — сказал он, отпивая из своей чашки. Голос у него был низкий, с акцентом Островов Муншае, где каждое слово звучало, будто его прокатили по дубовой бочке. — такое вино из Пино Гриджио — оно не для выдержки. Он для свежести. Для того, чтобы пить сейчас, а не ждать. Ты поймала суть — груша, яблоко, лёгкая кислинка. Это не вино для лордов в бархате. Это как раз вино для таверн, для моряков, для тех, кто хочет подумать о лете среди горных ветров. — Рыбаки в Порт-Хайклиффе будут пить его с хлебом и сыром. Торговцы, в обед. Солдаты, после учений, — продолжал он, поднимая палец вверх. — И просто замечательно для массовки. Ты попала в яблочко с первого раза, Баронесса. Откуда у тебя такие знания, если не секрет? — Ek em enn ung, en mik hefir mikinn lífsreynslu, — ответила ему Цири на языке Островов Скеллиге. — Ещё и говоришь на нашем диалекте Иллусканского, — поднял брови Андерс. — Интересно… — Тооочно! — заулыбалась Цири. — Я назову это вино Иллусканским Колодцем. То есть Illuscan Wæll. — Так-так, — отпил Андерс из следующей глиняной кружки. — А это уже наша идея, где я предложил создать купаж из двух третей Рислинга и трети Сувиньон-Бланка. Будем немного выдерживать в стальных чанах и дубовых бочках. — А я предложила здесь совместить ароматы зелёного яблока и лайма, — медленно дегустировала Цири. — Будет как раз яркая кислотность, если ещё добавить аромат белых цветов. Вот самое то. — Назовёшь Æppla Sang? — усмехнулся Андерс, и, увидев реакцию Цири, фыркнул. —Баронесса, ну я как бы понял уже, какие названия тебе нравятся. — А сойдёт, — милостиво промолвила Цири, допивая и облизываясь. — Ǣresta Gæt у нас производит только белые вина, и это наше первое качественное вино, которое должно взлететь. — Это уже чёткий средний сегмент, — согласно кивнул Андерс. — И оно будет в бутылках. Это уже, что называется, знак качества, золотая середина. Когда пьют такое вино? Когда хочешь расслабиться, сидеть в тишине на веранде или балконе и смотреть на закат над морем. Самое то. — А теперь... флагман, — отпила Цири из последней кружки чистый Шардоне. —Слушай, я уже не помню, что ты предлагал, если честно. Из моего опыта я предлагаю следующее — выдержка в дубовых бочках с регулярным батонажем (взмучиванием осадка) с нотками ананаса. — О... да уже неважно тогда, что я предлагал, — мотнул головой Андерс, отпивая из чашки. — Тогда у него должен быть немного маслянистый вкус, если так, то подойдут нотки груши и слегка миндаля. Думаю, будет не хуже, чем наши Аларонские флагманы. — Здесь ты осторожничаешь, — заметила Цири. — Мне это нравится. — Потому что здесь надо точно оценить результат, Баронесса, — пожал плечами Андерс. — Как же иначе. — Хохо, вот это я понимаю! — довольно кивнула Цири. — Что же, Андерс, с меня достаточно Баронессы на людях. Называй меня Цири наедине. Что же, договорились и о флагмане. Название... — На этот раз я советую ближе к Чондатанскому, — усмехнулся Андерс. — Поверь, это к лучшему. — Почему это? — нахмурилась Цири. — Потому что флагманские вина на рынке в Ривервью сейчас из Кормира, — развёл руками Андерс. — Точнее, из Невервинтера, который покупает их из Кормира. Стоит назвать в таком же стиле. Я предлагаю «Алмазный Декантер». — Ладно, сойдёт, — махнула рукой Цири, решив, что и так отдала более чем дань Иллусканскому. — Что же, Андерс, у нас будут ещё и другие винодельни очень скоро. Но я не забуду, как мы начали с Ǣresta Gæt. Нашего первого шага в Хайклиффе.