Тёмная Сказка Берега Мечей

Невервинтер дышал. Город, ещё недавно зажатый в кулаке страха, словно пробуждался от долгого сна. Улицы, что прежде затихали с наступлением сумерек, теперь звенели голосами: торговцы расхваливали товар на рынках Центрального и Торгового Кварталов, дети гоняли обручи по мостовым, а в кузницах молоты стучали с новой силой. Запах свежего хлеба, жареной рыбы и южных специй витал над площадями. Жители, всё ещё с опаской, но с растущей верой, перешёптывались о переменах. Лорд Нашер, чья «стабильность» давно стала проклятием, был изгнан. Новые правители, которых в тавернах называли «нормальными людьми», казалось, слышали город. Налоги потихоньку становились более рациональными, стража активнее ходила по улицам, а в Правительственном квартале замок Невер, древний и гордый, больше не скрывал за своими стенами лживых теней. Но сегодня Невервинтер говорил не о хлебе насущном. Сегодня сердца бились в унисон с одним вопросом: что же творится в замке Невер? Его высокие башни, увенчанные зубцами, возвышались над городом, а резные врата, украшенные гербами давно забытых героев, скрывали за собой событие, какого Побережье Мечей не видело десятилетиями. В стенах замка, под сводами, где эхо хранило память о королях и битвах, собрались те, кто мог перекроить судьбу региона. Лидеры Мерсии и Лускана были в Замке Невер с официальным визитом! Лидеры Невервинтера и Лускана — двух городов-государств, чья вражда, словно ржавчина, разъедала север почти весь 14-й век, — сидели за одним столом. Впервые. Официально. Ещё и Мерсия в лице большинства её руководства и элиты, стала свидетелем танца, где госпожа Дипломатия вела хрупкий, но решительный вальс. В главном зале замка, где свет хрустальных люстр дробился на сотни бликов, воздух был густым от напряжения и надежды. Длинный дубовый стол, отполированный до блеска, стоял в центре, словно алтарь. На нём — серебряные кубки, кувшины с вином из далёких Серебряных Пределов, блюда с жареным мясом, яблоками и грушами. Гобелены на стенах, выцветшие от времени, изображали триумфы прошлого: рыцарей, драконов, морские битвы. Колонны, вырезанные с искусством мастеров былых эпох, поддерживали потолок, а за окнами, затянутыми витражами, мерцали огни города. События в Лускане, о которых шептались от Порт-Лласта до Уотердипа, открывали окно в новый мир. Пятая Башня пала, Тайное Братство обратилось в пепел, а Лускан, провозглашённый Маркграфством, искал новый путь. Мерсия, воинственная, но заявлявшая о добрых намерениях, росла, как буря, захватывая Трибоар и Уэстбридж. Невервинтер, стоя между ними, видел шанс: и вечный мир между старыми врагами, и торговые пути, открытые для всех, и конец пиратству и признание границ. Каждая сторона жаждала своего — признания, земель, рынков, безопасности. Но все понимали: цена мира высока, и уступки тоже будут нужны. Зал замер в ожидании. Свечи трепетали, вино в кубках отражало свет, а голоса, пока сдержанные, готовились к переговорам, которые могли как сплести Побережье Мечей в какое-то новое полотно, так и разорвать его в клочья. Дипломатия вступала в игру, и её шаги эхом отдавались в сердцах всех, кто ждал за стенами замка. В центре зала замка Невер, под мерцанием хрустальных люстр, находилась Арабет Раурим — Маркграф Лускана, женщина, чьё имя теперь было на слуху абсолютно везде. Её тёмное платье, строгого кроя, подчёркивало властность, но не кричало о ней. Ткань, чёрная, как безлунная ночь, переливалась при движении, словно впитывая свет. Рыжие волосы, яркие, как пламя, были аккуратно стянуты в тугой узел, открывая высокий лоб и острые скулы. За её спиной ниспадала новая мантия Маркграфа — пурпурная, лёгкая, скреплённая массивной серебряной застёжкой в виде Глаза Кракена, чьи щупальца обвивали камень, будто напоминая о морской мощи Лускана. На мантии красовался маркграфский герб: золотая башня с четырьмя шпилями на пурпурном поле — отсылка к древним Башням Магов и Четырём Верховным Капитанам, чья власть теперь сменила имя, но не суть. Пятый Капитан, как шептались, пал, не приняв «перемен». Полный герб Лускана, вышитый на нижней части мантии, дополняли паруса — белые, гордо вздымающиеся над волнами. Город Парусов, как звали Лускан с незапамятных времён, хранил эту память через века: от основателей из далёкого Руафима до мимолётного королевства Нортумбрия и тёмных дней Тайного Братства. Башни Магов, стоявшие ещё до прихода иллусканцев, были старше людской истории на этих землях, и их тень лежала на гербе, как древний долг. Арабет Раурим не была чужой в Невервинтере. Много раз она ступала по его улицам инкогнито, под личиной Сверхволшебницы Тайного Братства. Её шаги были бесшумны, а цели — скрыты. Но, справедливо говоря, именно она-то никогда и не делала этому городу зла. Её визиты вели к одному человеку — Мастеру Алданону, знаменитому учёному Севера Побережья Мечей, чьи странности были легендой, а дружба с Арабет — тайной. Она приходила к нему и в ярком свете дня, и под покровом ночи. Теперь же она сидела в замке Невер открыто, как Маркграф Лускана, представляя город, который переродился из пепла Пятой Башни. Её глаза, тёмные и острые, как обсидиан, скользили по залу, оценивая каждый жест, каждый взгляд. Мантия лежала на её плечах, а Арабет держалась с лёгкостью, будто рождена для этой роли. Она была не просто колдуньей, не просто выжившей в хаосе Лускана. Она была его новым лицом — и, возможно, его будущим. В одном из боковых коридоров замка Невер, где свет витражей отбрасывал цветные блики на каменный пол, две женщины стояли лицом к лицу. Шум переговоров из главного зала доносился приглушённо, словно далёкий гул моря. Цири, в лёгких серебристых доспехах, начищенных до зеркального блеска, выглядела как воплощение решимости. Её голубая мантия-накидка, лёгкая, но гордо колыхавшаяся за спиной, несла вышитую белыми нитями надпись на Иллусканском: «Illuscan blōd». Герба Хайклиффа, новой баронской династии, пока не было — Цири ещё не успела его создать, но её глаза горели огнём древнего наследия. Она знала: её мир, её судьба, её кровь — всё было связано с Иллусканцами, основателями и этого Фаэруна, и того, откуда она пришла. Знамя Иллускана она готова была поднять и пронести через весь мир. Напротив стояла Капитан Брелейна, командир Городской Стражи Невервинтера в своём обычном одеянии с накидкой Капитана Стражи. Её глаза светились теплом и лёгкой насмешкой. — Знаешь, что самое забавное-то, Баронесса моя недоделанная? — ехидно начала Брелейна, её губы изогнулись в хитрой улыбке. — Ты по факту до сих пор не уволена с поста Лейтенанта Городской Стражи Невервинтера! Ты всё ещё числишься моим Лейтенантом. Так что, если желаешь подработать... Цири посмотрела ей прямо в глаза, её улыбка была одновременно дерзкой и тёплой. — Я обожала эту двойную жизнь, Капитан, — сказала она, её голос звенел искренностью. — Просто обожала. Надеваю плащ Лейтенанта и ночью выхожу бороться с преступностью, как... как не знаю кто. Спасибо тебе за всё, Капитан. Это одни из моих лучших воспоминаний в жизни. Я никогда не была так счастлива, как во время этого захватывающего приключения. Так что, твоё предложение интересное. Если в Невервинтере всё ещё будет проблема с преступностью, я, может, возобновлю эти моменты. Днём Баронесса, а ночью Лейтенант Цирилла в плаще и маске борется с преступностью. Ихихихик! Брелейна затряслась от еле сдерживаемого смеха, её глаза заискрились. Не выдержав, она шагнула вперёд и крепко обняла Цири, её руки, сильные от лет службы, сжали плечи баронессы. — Город жив благодаря тебе, — сказала она, и в её голосе не было ни капли лжи. — Ты следовала своим целям, но при этом ТАКОГО натворила. И... показала всем пример. Я никогда тебя не забуду, как своего Лейтенанта, который не говорил, а ДЕЛАЛ. Никогда. Цири мягко высвободилась из объятий, её взгляд смягчился, но в нём мелькнула тень грусти. — Мне даже жаль, что эти приключения закончились, — вздохнула она, поправляя мантию. — Ничего, впереди новые, и, думаю, ты ещё не раз встретишь меня на своём пути, Капитан. Думаешь, всё, что здесь происходит, — это конец? Нет, это ещё далеко-далеко не конец. — Тебе я верю, — кивнула Брелейна, её лицо стало серьёзным, но уголки губ всё ещё дрожали от улыбки. — Постараюсь быть готовой ко всему. Цири наклонилась ближе, её голос стал шёпотом, полным решимости: — Невервинтер в моём сердце. Я буду его защищать. Она отступила, её серебристые доспехи сверкнули в свете витража, и Цири, гордо выпрямившись, направилась к главному залу, где ждали переговоры, способные изменить Побережье Мечей. Брелейна смотрела ей вслед, её рука невольно легла на рукоять меча. Лейтенант Цирилла, Баронесса Хайклиффа, была не просто союзницей. Она была Легендой, и Невервинтер знал это. На верхней галерее замка Невер, где тени от резных балюстрад ложились узорами на мраморный пол, Илль’Вира стояла, почти сливаясь с полумраком. Её тёмный мерсийский плащ и чёрные одежды, вышитые серебряными нитями, делали её почти что призраком среди камней. Она наблюдала за суетой внизу: слуги сновали с подносами, стражники переговаривались у входов, а гости, ещё не начавшие официальных переговоров, обменивались бокалами и вежливыми улыбками. Арабет Раурим, Маркграф Лускана, только что взяла бокал игристого вина из Сильвермуна, её рыжие волосы вспыхнули в свете люстр. Интересная женщина, подумала Илль’Вира. Почти как Ариана, но колдунья. Смесь Арианы и Кары? От этой мысли полудроу передёрнуло. Если Арабет и правда была такой, то хорошо, что она не враг. Очень хорошо. Потому что эта женщина, по ощущениям Илль’Виры, была опаснее Чёрного Гариуса и Арклема Грита, вместе взятых. Но её мысли прервало ощущение — острое, как лезвие. Кто-то следил за ней. И делал это мастерски, лучше, чем она сама, хотя у него не было даров Ваэрона, божества дроу, что немножко «помогали» прятаться в тенях. Илль’Вира медленно обернулась, её рука невольно скользнула к клинкам на поясе. Он стоял близко — слишком близко для чужака. Худощавый, но с той гибкой, звериной силой и ловкостью, что выдаёт мастера клинка. Тёмные, почти чёрные глаза смотрели с прищуром, изучая её, как хищник добычу. Трудно было определить его этническую группу. Илль'Вира знала, что он из Калимшана, и этот фактор её очень развеселил по определённым причинам, но он не был внешне очень похож на калишита. Скорее на смесь с Чондатанцами или Иллусканцами. — Артемис Энтрери, — произнесла она, её голос был холодным, но с лёгкой насмешкой. — Дочь Дриззта, — ответил он без улыбки, его тон был ровным, как отточенная сталь. — Я очень хотел посмотреть на тебя. — Я понимаю, — Илль’Вира скрестила руки, разглядывая его в ответ. Артемис Энтрери, легендарный ассасин, самый страшный соперник её отца на протяжении десятилетий. — Если честно, мы не так уж сильно похожи. А по факту, у нас вообще довольно мало общего. Впрочем, у вас с Арианой тоже не сказать чтобы... — Верно, — кивнул он, его глаза не дрогнули. — У каждого человека в этом мире свой собственный путь. У тебя свой, и я вижу, что ты... не сильно похожа на своего отца. Нет, у нас уже нет никакой вражды или какого-либо соперничества. Мне просто было очень интересно, насколько ты его напоминаешь. Илль’Вира усмехнулась, её фиолетовые глаза сверкнули. — Ариана вот мало чем напоминает тебя. Но это многое объясняет в её биографии. Родилась в Западной Гавани, лет в 14 или 15, по её словам, клала на лопатки командира местного ополчения, тренировавшего людей годами! Как, откуда? Что за... ну не Миликки же её научила! Оказалось, она дочь одного из лучших мечников Фаэруна. У неё стиль боя, конечно, сильно отличается от твоего. Твой я, конечно, в глаза не видела, но мы же все про него кое-что слышали, Артемис Энтрери. Тем не менее, ваше признание в родстве ответило на все эти вопросы. 16-17-летняя девушка отлучается на множество миль от Западной Гавани в одиночку в опасной местности и вырезает любых врагов. Когда я услышала наперечёт все эти факты от выросшей с ней подруги Эми, я не могла всё это уложить. Теперь хоть всё понятно. — Она махнула рукой, будто отгоняя старые загадки. — Дочь Артемиса Энтрери. Всё становится на свои места. Лицо Энтрери осталось непроницаемым, но в уголке его губ мелькнула тень улыбки — мимолётная, но искренняя. — Получилось очень забавно, — раздался весёлый голос, и к ним подошла Ариана, «Королева Мерсии», одетая в свои тёмно-зелёные доспехи, хоть и вычищенные до блеска. — Дочь Дриззта До’Урдена и дочь Артемиса Энтрери в одной команде, строят одно государство. Илль’Вира фыркнула, её глаза сверкнули озорством. — Я уже нашла своего собственного Артемиса Энтрери. И это не ты. Ариана заливисто засмеялась, её смех эхом разнёсся по галерее. Илль’Вира и Артемис, каждый по своим причинам не привыкшие к веселью, неловко, но искренне улыбнулись. В этом смехе, в этой странной встрече — дочери легенд, врагов прошлого, теперь союзников — было что-то живое, что-то, что делало замок Невер не просто местом переговоров, но сердцем нового Побережья Мечей. В тронном зале замка Невер, где свет витражей отбрасывал цветные узоры на древний мрамор, царила тишина — редкая, почти осязаемая. Трон правителя Города Мастеров, вырезанный из тёмного дерева и украшенный резьбой с изображениями морских волн и звёзд, стоял пустым. Его высокая спинка, некогда затенённая фигурой Лорда Нашера, теперь казалась одинокой, словно город всё ещё искал того, кто достоин его занять. Сэр Нивалль, рыцарь из Девятки Невервинтера, стоял перед троном, его тяжёлый плащ с гербом города слегка колыхался от сквозняка. Его лицо, обычно жесткое и властное, на этот раз было задумчивым, а синие глаза смотрели на пустое кресло с тенью усталости и решимости. — Если честно, я думала, что здесь будете вы, сэр Нивалль, — раздался голос Цири. Она подошла к нему, её серебристые доспехи тихо звякнули, а голубая мантия с вышитой надписью Illuscan blōd мягко шелестела. Её шаги были уверенными, но в голосе звучала искренняя теплота. Нивалль повернулся к ней, его взгляд смягчился, но остался серьёзным. — Займёте место правителя, — продолжила Цири, словно поясняя, кивнув на трон. — Это казалось мне самым логичным исходом. Он покачал головой, его губы тронула горькая усмешка. — Я не меньше остальных виновен в упадке Невервинтера, — сказал он, его голос был низким, но твёрдым. — У меня только-только начало получаться управлять городом в команде. Когда мы работаем вместе, мы делаем этот город лучше, потихоньку вытаскивая его из ямы, в которой он оказался, в том числе и благодаря мне. Мне не нужна власть ради власти. Я пока не думаю, что я тот самый человек, который достоин усесться в это кресло. Сейчас мы сообща правим Невервинтером, и так будет некоторое время. Лишь когда найдётся подходящий для этого места человек, вот тогда и... — он сделал паузу, посмотрев на Цири, — И не факт, Цирилла, что это буду я. Цири улыбнулась, её глаза сверкнули. Ещё недавно такие слова от кого-либо из Девятки, от человека, стоявшего у трона десятилетиями, звучали бы как фантазия. Невервинтер, город интриг и амбиций, менялся — и она знала, что это она, Цири, во многом была искрой, разжёгшей этот пожар перемен. Искрой, катализатором. Она знала это, но не искала славы. Её цель была больше — Иллусканское наследие, Мерсия, будущее Побережья Мечей. И, конечно же, её собственное баронство Хайклифф. Она окинула взглядом зал. В углу ректор Академии Говард Мэйсон, ещё не седой и бодрый, о чём-то оживлённо говорил со своей дочерью Карой. Её новый посох с символикой божества Коссута слабо мерцал, а в её жестах чувствовалась смесь учёной страсти и магической силы. Зал гудел приглушёнными голосами: слуги сновали с подносами, стражники переговаривались, а где-то в центре Арабет Раурим, Маркграф Лускана, держала бокал, её рыжие волосы вспыхивали в свете люстр. Мир стремительно менялся. В воздухе витал запах больших перемен — не просто переговоров, но нового порядка, где старые враги могли стать союзниками, а пустующий трон — символом надежды, а не слабости.                                                            *** — Итак, — начала свою речь Арабет Раурим, когда стихли личные разговоры, душевные откровения, и все собрались в большой зале вокруг стола, теперь внимательно слушая новую правительницу Лускана. — Я понимаю, что все и так в курсе прошедших перемен в Лускане, не являющихся ныне ни для кого секретом. Но я официально объявляю каждую новость по порядку. Во-первых, Тайного Братства больше нет. В ту ночь моими силами был уничтожен... Арклем Грит, — Арабет намеренно не произнесла слово Лич, но все прекрасно знали, кто он такой. — А ещё скоропостижно отдал концы главный враг Невервинтера - Чёрный Гариус. Валиндра Теневая Мантия покинула нас, — говоря о бегстве Сверхволшебницы из Лускана, Арабет не смеялась и не злорадствовала, просто произнесла это как факт. — Я собрала оставшихся магов и вместо Тайного Братства установила новую организацию - просто Коллегию Магов. — подчеркнула Арабет, внимательно обводя взглядом напряжённые лица присутствующих. — Коллегия Магов полностью отходит от концепции Тайного Братства и самого управления Лусканом как такового, сосредотачиваясь лишь на исследованиях и обучению Искусству. Бласкар Лаутлон и Римардо Домайн вдвоём поведут Коллегию к новому будущему, а я её официально покинула. В Лускане теперь светская власть и официальный правитель – Маркграф. С этими словами она указала на Маркграфский Герб Лускана над парусами над своей мантии. — И вот она я, Маркграф Лускана Арабет Раурим. Я не думаю, что мы сейчас же станем друзьями не разлей вода, но я считаю, что это наш общий шанс. Наш шанс закончить вражду между нашими городами, и войти в эпоху, где мы, по крайней мере, сможем быть просто соседями. Цири с интересом слушала, одобрительно смотря на нового Маркграфа Лускана. Вот она, политика, думала Цири. Политика, от которой Цири больше не бежала, как в ином мире. Политика, в которую Цири сама залезла, и сама же её меняла. — Мы только приветствуем от всей души такие изменения в Лускане, — заговорил Нивалль, закончив переглядываться с Капитаном Брелейной и отцом Кары. — Более чем приветствуем. Но это значит, что вы официально отказываетесь от своей... экспансионистской политики? Включая... Порт-Лласт? — Отказываемся, — не мигая, смотрела ему в глаза Арабет. Её рыжие волосы подчёркивали её холодный взгляд. — С этого момента Лускан больше не является угрозой для вас. Да, Мерсию это тоже касается, — стрельнула она глазами в Ариану и Цири. — Но главное - я полностью в одностороннем порядке сворачиваю уже историческую вражду с Невервинтером, которая продолжалась почти весь 14й век. А что касается Порт-Лласта - так этот город нам вообще не нужен. Цири восхищённо вытаращила глаза. Она прекрасно понимала, что Лускан в какой-то мере всё ещё остаётся Лусканом, и что он по-прежнему будет влиять на регион, вопрос только КАК влиять. Гораздо более тонко и убедительно. В отличие от прочих лусканских диктаторов, Арабет была политиком. Настоящим политиком. Мудрым и взвешенным политиком. И гораздо более опасным, чем Грит и Гариус вместе взятые. Опасным не потому, что она какой-то там враг, о, напротив. Как раз потому, что она теперь становится «каким-то там другом». И с этой Арабет надо будет держать ухо востро вдвойне. Впрочем, Цири уже знала, что она дочь Маркграфа Мирабара. Вот откуда у неё задатки политика. Но из того, что Цири слышала про Эластула Раурима - Арабет превзошла отца в десятки раз. Стоящая перед ней женщина была удивительно мощным и убедительным политиком. Политиком высокого уровня, поглощающим умы и сердца собеседников. — Чем знаменит Порт-Лласт? — вопрошала далее Арабет, пронзительно сверкнув зелёными глазами. — Своими глубокими и доходными каменоломнями! Куда они продают камень, а? Да, в Невервинтер, конечно. С некоторых пор ещё и в Хайклифф приходят корабли, груженые этим качественным камнем. Но больше в Лускан. В основном доход Порт-Лласта от нас, они торгуют с нами. Кто им поставляет в свою очередь товары из Мирабара? — хитро прищурилась Арабет. — Конечно же Лускан, что не является ни для кого из присутствующих секретом. Официально между Невервинтером и Лусканом нет торговых отношений. Как товары из Невервинтера оказываются в Лускане, а товары из Лускана и особенно Мирабара в Невервинтере? Давайте говорить открыто - через Порт-Лласт! И все, все здесь об этом знают. И всему этому никогда не мешала даже вражда между нашими городами, и военные действия, которые иногда... случались! Разве не так?! В зале настала леденящая тишина. Наконец, Нивалль тяжело вздохнул, увидев, что все глаза направлены на него. — Да, это так, — сквозь зубы признал он. — Всё верно, Маркграф. — И, наконец, кто кормит Порт-Лласт? — с вызовом оглядела элиту Невервинтера Арабет — Вы так же все прекрасно знаете, что северные от Невервинтера фермы кормят только Невервинтер. В Порт-Лласте нет сельского хозяйства. Он кормится с деревень, находящихся на территории Лускана. А жители этих деревень сами за покупками ходят в оживлённый Порт-Лласт, являющийся для них «цивилизацией», до которой им гораздо ближе ходить, чем до Лускана. Порт-Лласт - это самостоятельный город, встроенный в нашу общую экономическую сеть Севера Побережья Мечей. — Изначально Порт-Лласт получил своё название на Всеобщем, как последний незамерзающий зимой порт на Севере, — продолжала Арабет, и Цири почувствовала, что она подбирается к делу. — И единственное, что Лускану от него может быть нужно — это чтобы ему разрешили полтора месяца в году пользоваться гаванью Порт-Лласта. Всего полтора месяца. И так как Лускан больше не является угрозой, это превращается в простую просьбу. — почти равнодушно пожала плечами Арабет. Цири увидела в этом жесте огромную скрытую силу. Цири смотрела на неё и понимала: Она получит всё. Без войны. Без крови. Просто... потому что права. Она не просто политик. Она — мастер. Дочь Маркграфа Мирабара? Нет. Она превзошла отца. В десятки раз. Она крутая.                                                            *** Переговоры завершились. В главном зале замка Невер, где ещё недавно воздух дрожал от напряжения и слов, способных перекроить Побережье Мечей, теперь царила деловитая суета. Слуги, одетые в тёмно-зелёные ливреи с гербом города, бесшумно сновали между столами, убирая серебряные кубки, пустые кувшины из-под вина Сильвермуна и блюда с остатками пиршества. Хрустальные люстры, отражавшие свет сотен свечей, всё ещё сияли, но их блеск казался мягче, словно зал выдыхал после долгого сражения. Гобелены с изображениями древних битв и морских триумфов тихо колыхались от сквозняка, а за витражными окнами мерцали огни Невервинтера — город праздновал мир. На одном из узких балконов верхней галереи, где резные балюстрады отбрасывали причудливые тени, стояли три женщины. Цири, в своих серебристых доспехах, отполированных до зеркального блеска, опиралась на перила. Её голубая мантия-накидка мягко трепетала на ветерке, дующем через открытые окна, а глаза, острые и ясные, смотрели вниз, на зал, где ещё недавно вершилась история. Рядом — Ариана, жрица Миликки, её плащ над зелёными доспехами переливался ярким светом, будто вторя её мыслям. Эми, Архимаг Мерсии, поправляла прядь тёмных волос, её пальцы нервно теребили край мантии. Они наконец-то нашли момент, чтобы поговорить — вдали от чужих ушей, о Мерсии, о том, как Эми правила их молодым государством в их отсутствие. И Эми была рада получить свою заслуженную с лихвой похвалу. К сожалению, похвалы от Вульфгара пока не будет, так как он отбыл из Хайклиффа на кораблях, строить свою торговую колонию на выходе из Долины Ледяного Ветра. Таков был их уговор. Само создание Мерсии подразумевало изначально строительство этой самой колонии. Но Ариана и Цири были здесь, и их благодарность Эми не знала границ. Мир был подписан. Мерсия и Невервинтер признали Маркграфство Арабет Раурим над Лусканом. Невервинтер и Лускан заключили договор, полный тонких, но выверенных пунктов: в том числе и официальная уже торговля через Порт-Лласт, доступ к его гавани зимой для определённого количества лусканских судов, гарантии ненападения. Да и ещё много интересных моментов. А Мерсия, чья сила уже гремела от Трибоара до Уэстбриджа, стала гарантом этого мира — её слово уже весило больше, чем армии прошлого. Побережье Мечей вступало в новую эру. — Эээй, красотки! — раздался голос, звонкий, но с лёгкой хрипотцой, будто его хозяйка привыкла командовать. Арабет Раурим поднялась по винтовой лестнице с грацией пантеры. Её тёмное платье, облегающее, но не сковывающее движений, казалось соткано из самой ночи, а пурпурная мантия Маркграфа, скреплённая серебряной застёжкой в виде Глаза Кракена, тяжёлым шлейфом следовала за ней. Рыжие волосы, стянутые в строгий узел, вспыхнули в свете факелов, когда она ступила на балкон. Зелёные глаза, острые, как изумруды, сверкнули, оглядывая трёх женщин. Она подошла к Цири, её пальцы, тонкие, но уверенные, скользнули по серебристому наплечнику доспехов. — Ох, мне так нравятся твои доспехи, Божественный Чемпион Миликки, — хмыкнула она, её голос был тёплым, но с лёгкой насмешкой. — Сразу видно — наша Иллусканская кровь! Она повернулась к Ариане и Эми, её улыбка стала шире, но в ней таилась сталь. — Ладно, мои красавицы. Слушайте внимательно. У вас в Мерсии нет Волшебников. Эми вскинулась, её глаза вспыхнули магическим светом. — Э... а я?! — Ах да, моё почтение, Архимаг, — Арабет склонила голову, но её усмешка не исчезла. — Есть, но… их мало. Очень мало. А вот у меня... — её голос стал тише, почти шёпотом, но от этого — тяжелее, — ...Сотни. Тайного Братства нет. А маги-Волшебники — остались. И они мои. Тишина на балконе стала осязаемой. Внизу, в зале, слуга уронил поднос, и звон металла эхом отозвался в тишине. Цири, Ариана и Эми переглянулись. Они знали, к чему клонит Арабет. Знали — и всё равно её слова ударили, как молот. — Что вы хотите, Маркграф? — спросила Цири, её голос был твёрд, но глаза не отрывались от зелёных, бездонных глаз Арабет. Та шагнула ближе. Её руки, быстрые и сильные, и в то же время изящные, схватили Цири и Ариану за плечи — хватка была почти болезненной, но в ней не было угрозы, только страсть. — Победу над Уотердипом, — прошептала она, её голос дрожал от предвкушения, а взгляд метался между Цири и Арианой. — Она мне нужна так же, как и вам. Для меня это шанс навсегда убрать из Севера Побережья Мечей так называемый Союз Лордов, а для вас... ооо, вы создадите ваш родной и любимый Иллусканский Союз, как новый гарант безопасности Побережья Мечей, взамен старого Уотердипа. Главной в нём будет, естественно, Мерсия. А Лускан в него понятное дело вступит с большим удовольствием. Она тряхнула их, будто вбивая слова в их разум, в их кости. — А, девчонки?! Отпустила. Шагнула назад. Её мантия качнулась, как волна. Она посмотрела на накидку Цири, усмехнулась. И, чётко, на Иллусканском, произнесла, как приговор: «Ūre Illuscan blōd.» А затем ушла. Легко, бесшумно, как тень, растворяясь в полумраке галереи. Цири, Ариана и Эми остались стоять. Ветер трепал их мантии. Внизу, в зале, последние свечи гасли. А в их сердцах загоралось нечто новое — не просто мир, но будущее. Опасное. Великое. Иллусканское.