Тёмная Сказка Берега Мечей

— Значит, Чернокнижник Аммон Джерро убил Эсмерель? — спросил Артемис Энтрери, сидя на веранде усадьбы Арианы. Он наполнял какую-то жидкость в странный сифон, соединяя его с каким-то шлангом. Ариана с интересом смотрела за его манипуляциями. — Возможно, — ответила она, наконец. — А возможно и нет. Одно ясно — это тот самый Чернокнижник, который бился с кем-то в Западной Гавани в ту ночь. И осколок от разлетевшегося Серебряного Меча Гитиянки убил мою мать. — Хм... — проговорил Энтрери, деловито подсоединяя к верху конструкции какой-то цилиндр, набитый ароматной смесью, проделывая дырочки в бумаге. — То есть, ты имеешь спасённую внучку Аммона Джерро... — заключил он, поджигая уголь, который положил сверху конструкции. — Да, — подтвердила Ариана, глядя на плещущиеся воды реки Клерон перед собой. — Имею. Усадьба Арианы находилась в самом тихом месте Ривервью — далеко с левой стороны от центра пересечений рек и снизу от реки Клерон. Усадьба находилась на холмике, прямо возвышавшемся над рекой. Вокруг неё простиралась лесная роща, сохранённая в изначальном виде с дикими яблоками и апельсинами. А рядом находился Мост Вербного Дня — самый старый мост в Ривервью, поросший мхом, который и не думал никто убирать. Это было тихое, аутентичное и милое место, полное покоя. Не дворец, но очень милая усадьба, которую изначально подарили Ариане в первое её посещение Ривервью за решение проблемы с бандитами. А теперь она стала королевским жильём. Отреставрированным, но без вычурной роскоши. Хотя появились новые пристройки. Веранда стала весьма большим пространством, поддерживаемым колоннами, но простыми. Снаружи усадьба выглядела как воплощение гармонии с природой — скромное, но величественное строение из тёмного дерева и речного камня, где каждый элемент казался частью окружающего ландшафта. Холмик, на котором она стояла, был пологим, усыпанным опавшими листьями из рощи, где дикие яблони и апельсиновые деревья — частые гости в этих широтах — переплетали ветви над тропинками, соседствуя с деревьями сливы и редкого лимона. Фасад усадьбы, обращённый к Клерону, был простым: два этажа с узкими окнами в деревянных рамах, покрытыми резьбой в виде листьев и волчьих следов — намёк на Миликки и Мерсию. Крыша, крытая соломой и черепицей, слегка провисала под весом времени, но новые пристройки — кухня и конюшня сбоку — добавляли свежести: их стены были из свежего дуба, пахнущего лесом, с простыми железными петлями на дверях. Веранда, раскинувшаяся вдоль всего фасада, была её жемчужиной: просторная, на добрых двадцать шагов в длину, поддерживаемая колоннами из необработанного камня, увитыми плющом и диким виноградом. Пол веранды — из широких досок, потемневших от дождей, — скрипел под ногами, как старый корабль, а перила, низкие и крепкие, позволяли сидеть, свесив ноги над склоном, и смотреть на реку. Клерон внизу искрился под лунным светом, её воды несли лёгкую рябь, отражая огни далёкого рынка, и воздух был пропитан влажным ароматом трав и земли. Усадьба не кричала о роскоши — она шептала о покое, о доме, где королева могла быть просто Арианой. Артемис Энтрери аккуратно раскурил эту конструкцию и протянул шланг Ариане. — У нас в Калимшане это называется кальян, — пояснил он. — Гораздо лучше, чем те... смеси. Ариана взяла шланг и медленно вдохнула. Дым, мягкий и прохладный, скользнул по горлу, как лёгкий бриз с реки, неся с собой аромат яблок и мяты — свежий, чуть сладковатый, без горечи табака. Он наполнил лёгкие приятной прохладой, а выдох вышел густым облаком, что повисло в воздухе, искрясь в лунном свете. Удача — или конструкция кальяна, или просто мастерство Энтрери — сделала так, что дым не царапал, не жёг, а ласкал, оставляя послевкусие лета в разгар зимы. Ариана почувствовала, как напряжение дня уходит, словно вода в Клерон, и улыбнулась, возвращая шланг отцу. — Не ожидала, — пробормотала она. — Как… вкусно. Энтрери кивнул, его глаза на миг потеплели. Они замолчали, глядя на реку, несущую свои воды как тени в новую эпоху Мерсии. — Так почему ты не... не поговоришь с внучкой Джерро и Мастером Алданоном? — спросил, наконец, Энтрери, наслаждаясь тишиной и покоем с видами на реку Клерон. Он вынужден был признать, что его дочь выбрала просто идеальное место для проживания. Эта усадьба была потрясающим домом. Лучше любого дворца. Его пальцы, ловкие и точные, как всегда, продолжали манипуляции с кальяном, аккуратно передвигая маленькими щипцами сверху уголёк, чтобы он равномерно раскуривался. Река внизу плескалась мягко, её воды, тёмно-синие, как ночное небо, несли лёгкую рябь, отражая звёзды и далёкие огни Ривервью, где праздник всё ещё гудел, как далёкий улей. — Потому что боюсь, — честно ответила Ариана, отложив шланг и немного закашлявшись. Кальян курить... непривычно. Требовалось привыкнуть. А интересные штуки у этих черножопых калишитов, ехидно подумала она. Дым, густой и ароматный, с нотками яблока и мяты, всё ещё витал в воздухе, клубясь вокруг неё, как лёгкий туман над рекой, смягчая края её мыслей, но не притупляя остроты страха. — Я боюсь, отец, — продолжила она, её голос дрогнул, как вода под внезапным порывом ветра, что шевельнул листья в роще за усадьбой. — Я приблизилась к разгадке... как бы её назвала Цири — этой Тёмной Сказке Берега Мечей. Но я боюсь её раскрывать. Кто знает, что я там обнаружу... — Её глаза, залёные и глубокие, уставились на Клерон, где луна рисовала серебряные дорожки на поверхности, словно нити судьбы, переплетающиеся в неизвестность. — Когда-нибудь надо, — встал Энтрери, смотря на Клерон потемневшими глазами. Его силуэт в полумраке веранды казался вырезанным из ночи — тёмный плащ сливался с тенями рощи, а взгляд, пронизывающий, как кинжал, упёрся в реку, где воды несли с собой шёпот далёких морей. — Надо... — Конечно, — кивнула Ариана, её волосы, чёрные как воронье крыло, слегка колыхнулись от движения. — Надо. Только у меня очень стойкое ощущение, что пока... пока рано это трогать. — Она взяла шланг снова, вдохнула, и дым вышел кольцами, искрящимися в лунном свете, как призрачные венцы над водой. — Шейды или Уотердип, — задумчиво пробормотал Энтрери, его голос был ровным, но в нём сквозила тень размышлений, как облако над рекой. — Конечно же Уотердип, — уверенно проговорила Ариана, выпуская кольца дыма, что повисли в воздухе, медленно растворяясь в ночной прохладе. — Шейды сейчас не могут себе позволить полноценные боевые действия на Побережье Мечей. А закрепиться здесь мы им точно не дадим. С Уотердипом тревожнее. — Её взгляд скользнул по роще, где дикие яблони шелестели листьями, а апельсиновые деревья отбрасывали тени, полные аромата спелых плодов. — Уотердип не станет нападать небольшой армией, — заявил Энтрери, его тон стал твёрдым, как сталь клинка. — Он если примет решение о полномасштабном решении вопроса с Мерсией — соберёт многотысячную армию — несколько десятков тысяч наёмников. — Армия больше, чем у Тетира и даже Амна, — повела носом Ариана, её губы искривились в лёгкой усмешке, но глаза оставались серьёзными. — Очень дорого. — Дорого, затратно, опасно, — кивнул Энтрери, его пальцы замерли на сифоне, и он посмотрел на дочь, его взгляд смягчился на миг. — И пути назад нет. — Лорды в Масках не дураки, — медленно проговорила Ариана, её голос эхом отразился от колонн веранды. — Они понимают, что связываться с Мерсией — это не прогулка. — Да, — подтвердил асассин, его силуэт в лунном свете казался частью ночи. — Им не нужна война ради войны, хотя уничтожить Мерсию им очень бы хотелось, вне всяких сомнений. — То есть, шанс на мир у нас всё-таки есть, — задумчиво произнесла Ариана, её пальцы сжали шланг, и дым снова потёк, мягкий и ароматный, смешиваясь с запахом реки. — Ну как сказать, — криво усмехнулся Энтрери, его усмешка была редкой, как вспышка в темноте. — После провала в Яртаре, и явном провале в Сильвермуне — им только и остаётся три варианта. — Какие ещё провалы? — прищурилась Ариана, её глаза вспыхнули интересом, смешанным с подозрением. — Что тебе известно, папа?! — Уполномоченного Союза Лордов на Севере зовут Иссани, — как ни в чём не бывало ответил ей отец, поворачиваясь к дочери, его взгляд встретился с её, пронизывающий и спокойный. — В тот момент, когда вы браво маршировали в Уэстбридж из Трибоара, Иссани тёрся у Водного Барона Яртара, и отчаянно упрашивал его напасть на Трибоар от своего имени. У нас типа и так города-конкуренты, а тут ещё и Мерсия. Водный Барон его ожидаемо послал, после чего Иссани спешно отбыл в Сильвермун. Я понятия не имею, какой ответ он получил от Леди Аластриэль, но ты и сама можешь догадаться какой, это нетрудно. — У тебя же шпионская сеть, — восхищённо фыркнула Ариана, её губы изогнулись в улыбке, а глаза блеснули гордостью. — Ты... ты использовал свои умения на Трибоар. И вышло... — Вышло неплохо, — скромно ответил Артемис, но в его тоне сквозила уверенность. — Пригодилось же. — Так, а что там за варианты? — подняла брови Ариана, её взгляд стал острее, как лезвие в лунном свете. — Первый — начать полномасштабную войну с Мерсией, — ответил Артемис, смотря ей в лицо не мигая, его силуэт в полумраке веранды казался неподвижным. — Армия из десятков тысяч наёмников. Очень разорительная и крайне дорогая кампания. Она хороша, только если эта армия действительно одержит победу и раздавит Мерсию в зародыше, сровняв Ривервью с землёй. Это не годится только для того, чтобы отбить, например, Трибоар. Тут нет пути назад, только до полной победы. И Дагульт Неверембер хорошо это понимает. — Думаешь, это он... — Он один из Лордов в Масках, — прервал её отец, его голос был ровным, как поверхность реки в штиль. — Можешь поверить. — Хорошо, — кивнула Ариана, её пальцы сжали перила, и она посмотрела на Клерон, где вода плескалась тихо, отражая звёзды. — Второй вариант — оставить как есть. Холодные отношения без войны и переговоры о торговых путях. Выглядит как самый логичный вариант, если бы не третий. — А третий... — А третий — это морская блокада. Флот Уотердипа огромный. Они могут блокировать нашу торговлю, не объявляя никакой войны, не посылая никакую армию. И наш выход к морю в Хайклиффе станет бесполезен. С другой стороны, и здесь есть нюансы. — Мы мощно торгуем с Лантаном, — фыркнула Ариана, её глаза вспыхнули вызовом. — Им это не понравится. — Флот Лантана непобедим, — усмехнулся Артемис, его усмешка мелькнула в темноте, как отблеск на воде. — Даже для Уотердипа. — Плюс, весь флот остальных союзников должен быть вовлечён, — хитро прищурилась Ариана, её губы изогнулись в лукавой улыбке. — Врата Балдура, Даггерфорд... они вовлекаются в противостояние нам и в ссору с Лантаном. Надо оно им? — Не надо, — криво улыбнулся Артемис. — Я ставлю на то, что сейчас Дагульт Неверембер настаивает на третьем варианте, а большинство Лордов в Масках пока за второй.                                                            *** — Что это ты готовишь? — спросила Илль'Вира, принюхиваясь к очень аппетитному запаху из котла. Аромат был густым, насыщенным — мясо, овощи, специи, что разливался по маленькой кухне, заставляя слюнки бежать. — Даггерфордский борщ, — ответила Викония, открывая крышку. Кажется, время пришло. Пар поднялся столбом, неся с собой волны тепла и специй, окрашенные в глубокий рубиновый оттенок бульона. Дроу Викония Де'Вир находилась в своём уютном домике в эльфийской деревне под названием Шаладанор, что раскинулась вокруг одноимённого тихого и спокойного зеркально чистого озера, окружённого лесом, куда вела едва заметная лесная тропинка из большого тракта. Шаладанор так и остался тихим и оторванным от мира местом, будучи совсем рядом с Ривервью. Разраставшиеся в его сторону восточные кварталы нового Ривервью не стали вырубать леса — древние дубы и сосны стояли стеной, шелестя листвой, а под ними цвели папоротники и дикие цветы. Да и строительство текущих кварталов шло полным ходом: молоты стучали, пилы визжали, но здесь, в Шаладаноре, это было лишь далёким эхом. Места хватало всем. Точнее, уже не строительство, а скорее внутренняя отделка — большинство домов уже было выстроено, их крыши из черепицы и соломы сияли новизной под солнцем. Строго говоря, сейчас каждый квартал Ривервью напоминал собой почти что целый отдельный город. Да если честно, оно так и было — с собственными рынками, храмами, тавернами, где жизнь кипела, как в миниатюрных королевствах. А Шаладанор так и остался уютной эльфийской деревней, абсолютно не замечающей Ривервью, где не было городского шума, суеты, и которая будто бы была за много миль от него, хотя до города на самом деле всего ничего было идти. Во всяком случае, до новых восточных кварталов. Здесь царила тишина, прерываемая лишь пением птиц, плеском озера и шелестом листьев — зеркальная гладь воды отражала небо, как полированное серебро, а домики, увитые плющом, стояли на сваях у берега, с мостиками и верандами над водой. Но именно здесь выбрала жить Викония Де'Вир, которая теперь жила не одна. У неё в загоне жила бело-рыжая толстая корова, мирно жующая траву, а дома — маленький рыжий котёнок. Крохотный спутник жизни, который обрёл своё счастье и новый дом с хозяйкой-дроу: его шерстка блестела, как осенние листья, а глазки — зелёные, как изумруды. — Какой-какой... борщ? — вскинула брови Илль'Вира, её янтарные глаза расширились от любопытства. — Даггерфордский, — терпеливо повторила Викония. — Так его готовят в этом городе-государстве к югу от Уотердипа. — Это суп такой? — поинтересовалась полудроу. Викония утвердительно кивнула, её движения были точны и грациозны, как у жрицы в ритуале. — Суп со свеклой, — подчеркнула она, пробуя бульон. Кажется, готов. Она взяла металлическую ложку с дырками и принялась извлекать из него сначала мясо, положив его в отдельную миску, где оно парило, сочное и ароматное, а потом извлекла луковицу, половинку моркови и какие-то коренья, выбросив всё это в мусорное ведро с лёгким плеском. — Бульон получил вкус от мяса и кореньев, — пояснила дроу, её голос был спокойным, как озеро за окном. — А теперь самое главное, будем растушивать свеклу. С этими словами она нарезала помытую свеклу тонкой соломкой — рубиновые полоски падали на доску, как драгоценные нити, — и выложила её аккуратно в не очень большую ёмкость, которую всунула в печь вместо вынутого котла с бульоном. Помещение наполнилось запахом обжариваемой свеклы — земляным, сладковатым, с ноткой тепла от печи. — Даггерфордский борщ должен быть кисло-сладко солёным, — добавила дроу. — Так что самое время подбавить кислоты. Она бросила в него томатно-уксусную заготовку из банки, разбавляя запахи, разносящиеся по помещению, после чего взяла с полки банку с надписью «Сахар», написанную изящным эльфийским почерком, хоть и на Всеобщем. — И сладкого, — поучительно сказала она, высыпая несколько ложек. Подождав немного, она подлила в свеклу немного бульона из котла. — А теперь пора тушить. — Откуда у тебя такие кулинарные таланты? — почесала подбородок полудроу. — Неужели из академии Арах-Тинилит? — Угу, конечно, — не поддержала шутку дроу, шинкуя капусту каким-то странным широким ножом — лезвие мелькало, как тень, оставляя тонкие, почти прозрачные полоски. — Именно оттуда. — Мяу! — решительно отвлёк Илль'Виру маленький рыжий котёнок. Она посмотрела на него янтарными глазами, наконец сдалась и присела, чуть-чуть погладив по рыжей шерстке. Котёнок довольно заурчал, ещё раз мяукнул и отошёл, виляя хвостом. — Налей Громфу молока, — попросила дроу. Илль'Вира взяла с подоконника кувшин и немножко налила в миску, поставив её в углу у кровати котёнка. Тот подскочил и принялся пить, его розовый язычок мелькал быстро-быстро. — Громф? — подняла брови Илль'Вира. — Хм... — Да, Громф Бэнр, — кивнула Викония. — Архимаг Мензоберранзана. Ты всё правильно поняла. Пусть лучше это имя носит маленький рыжий котёнок, это очень забавный с моей точки зрения контраст. Некоторые обороты юмора дроу были слишком... специфическими даже для циничной полудроу. Она моргнула два раза, поглощая эту информацию. Что же, несмотря на своё интересное наследие, она никогда не была в Подземье... — Ты до сих пор вспоминаешь Мензоберранзан? — спросила она, погладив сытого котёнка по спине. «Громф» довольно заурчал и свернулся на мягкой постели калачиком. — Конечно, — как ни в чём не бывало ответила дроу, уже отправившая в котёл с бульоном зажарку вслед за капустой и репой, аккуратно помешивая. — Даже во сне иногда вижу огни Нарбонделя, бездну Клоурифты, куда сбросили весь Дом Облодры. Величественный Дом Бэнр, возвышающийся над всеми, как отдельное произведение искусства над плато К’елларц’орль. Низинное озеро Донигартен с его обширными грибными фермами и стадами рофов — это наш подземный рогатый скот. Конечно же, я его вспоминаю. Ещё как. — Ух, — вздохнула Илль'Вира, посмотрев в окно, где озеро Шаладанор отражало небо, как зеркало. — Ты вспоминаешь, но понимаешь, что больше там не побываешь никогда. — Никогда, — пожала плечами Викония. —В любом другом городе дроу — возможно. В Мензоберранзане — исключено. Этот город окончательно опутали сети мерзкой паучихи, — при этих словах глаза Виконии подёрнулись плёнкой настоящей холодной концентрированной ненависти, как лёд на озере зимой. — Она его ни за что не отпустит. Я не верю, что местное общество когда-нибудь прогнит прочь мерзкую тварь из Бездны. Просто не верю. Мы обсуждали это с твоим отцом. Дриззт считает, что это возможно. С другой стороны — он же маленький. А мне больше сотни лет. Удивительно, конечно, было слышать такое от женщины, которая едва ли выглядела на 40, или скорее даже на 35, но такова уж была жизнь дроу. И всё же, как-то непривычно было слышать в адрес собственного отца "он же маленький", чуть-чуть даже смешно. В некоторые моменты Илль'Вира хорошо понимала, что она вдобавок ко всему получеловек. — С другой стороны, родилась и прожила сотню лет я не в каком-то там другом городе дроу, а в Мензоберранзане, — продолжала Викония, уже переложив в котёл растушенную свеклу и помешивая своё блюдо в последний раз. — И именно он мне снится время от времени, и будет сниться дальше. Эх, эти огни Нарбонделя. Путешествие в другой город дроу ничего мне не даст. — Неужели на поверхности хуже? — спросила Илль'Вира. — ...Нет, — немного подумав ответила Викония, наливая борщ в две тарелки. Густой, рубиновый, с плавающими кусочками мяса и овощей. — Нет. На поверхности можно провести целую жизнь, и ещё будет что интересного посмотреть, где побывать. Отправив в блюдо свеженарезанную зелень — укроп и петрушку, что пахли летом, — и взяв нарезанный чёрный хлеб, хрустящий и тёплый, они отправились на веранду, смотреть на тихое озеро Шаладанор во время еды. Веранда, увитая плющом, нависала над водой, где лёгкий ветерок рябил поверхность, а солнце клонилось к закату, окрашивая всё в золотистые тона. — В Даггерфорде считают, что настоящий борщ — это только борщ, который варят даггерфордцы, — хмыкнула Викония, зачерпнув ложкой свой суп, и уставившись на привычную идиллическую картину — озеро Шаладанор, раскинувшееся перед ними. Даже Илль’Вира отчётливо чувствовала, как дроу наслаждалась этими моментами. Сидеть на веранде, кушать очень, честно сказать, замечательную еду, и смотреть на звёзды над Шаладанором, чувствуя себя на краю света. — А это правда? — с какой-то ухмылкой спросила полудроу, аккуратно попробовав борщ. Ещё горячий, но какой же всё-таки взрыв вкуса и ощущений. Ей нравилось всё время ходить к Виконии в гости не из-за этого, но всё же готовила она отменно. Просто отменно. — Конечно же нет, — фыркнула дроу, заедая борщ хлебом. — Много о себе думают. Нет, борщ, конечно, даггерфордское блюдо, спору нет, но готовить может кто угодно. Главное — это готовить его правильно, по технологии. А настоящий\ненастоящий — это кроме них вряд ли кого интересует. — Кого вообще интересует «настоящий» он там какой-то или нет, когда он такой вкусный? — пробормотала Илль’Вира, зачерпнув ещё ложку. Она не привыкла раздавать комплименты, и какое-то подбадривание можно было услышать от неё раз в год. Викония довольно хмыкнула. Как сказал когда-то её муж «доброе слово и дроу приятно». Она так и не поняла, что он тогда имел ввиду, наверное, перефразировал какую-то балдурскую поговорку. Рыжий котёнок «Громф» неспешно ступая прошёл на веранду, выгнул спинку, разминаясь, и сел в позе сфинкса рядом с хозяйкой-дроу и часто приходившей к ней в гости полудроу, которую он уже принял, как часть пейзажа. Он любил сидеть рядом с хозяйкой, когда она ела на веранде. Староста эльфийской деревни по имени Элрон Тир’Фалас только что вышел подышать свежим воздухом в свой сад. Его взгляд упал на открытую веранду третьего дома от озера, где за тарелками супа за столом сидели живущая здесь дроу, часто бывающая у неё полудроу, и маленький рыжий котёнок, как безмолвный страж их трапезы. Но теперь эта картина вызвала у него всего-лишь слабую улыбку.                                                            *** К востоку от Порт-Лласта и чуть выше была своя атмосфера. Местные деревни и поселения уже считались лусканской территорией, но больше всего у них было связей с относительно независимым городом Порт-Лласт, чем с Лусканом или Невервинтером. Ну, в Порт-Лласте уже исторически были расквартированы пять десятков Серых Плащей — солдат Невервинтера. Но всё же, это был формально независимый город, которым правил градоначальник с титулом "Первый Капитан" по имени Хаиромос Дотвинтил. А теперь, когда в Лускане произошёл «государственный переворот», и был уничтожен мерзкий лич Арклем Грит, а Тайное Братство превратилось в Коллегию Магов, отношения между Лусканом и Невервинтером начали теплеть и восстанавливаться. Во всяком случае, новая Маркграф Лускана Арабет Раурим многое для этого делала. Но Серые Плащи из Порт-Лласта так и не ушли. Собственно, а зачем? Нападения Лускана больше не ожидали, но кроме Лускана могли быть любые другие угрозы, а Порт-Лласт был важным городом для всех — его доки гудели от кораблей, груженых рыбой и товарами, а стены, увитые плющом, стояли крепко, как в былые времена. Ветер с моря нёс соль и запах водорослей, а дороги, вымощенные камнем, вились между холмами, где паслись овцы, и поля золотились под солнцем, обещая урожай. Угроза расплодившихся за время владычества лусканского Тайного Братства бандитов тоже не была нулевой. Хотя, конечно, ничего общего с тем, что произошло во время первого путешествия Арианы и Цири из Западной Гавани, когда там бандиты буквально захватили весь Большой Тракт и выгнали жителей из городов и деревень. Но они здесь были, их тут хватало — тени в лесах, шорохи в кустах, слухи о разбойниках на трактах. Серые Плащи не годились для борьбы с бандитами. Во-первых, у них для этого просто не было опыта. Во-вторых, армия вообще не годится для борьбы с бандитизмом, и существует не для этого. Они бы, конечно же, вмешались, если бы бандиты атаковали Порт-Лласт, и даже одержали бы победу вне всяких сомнений. Но таких дураков не водилось даже среди бандитов. Поселившийся декады назад в деревне Эмбер на лусканской территории Лорн Старлинг уже окончательно свыкся со своей новой ролью — ролью простого крестьянина, простого жителя Эмбера. Вся прошлая жизнь в Лускане потихоньку оставляла его сознание, отпускала, уходила прочь. Чёрный Гариус уже не занимал его мысли. А с момента принятия судьбоносного решения не винить во всём произошедшем Ариану он перестал чувствовать в себе постоянно клокочущую злобу и ненависть, хоть и заменил это пустотой. Пустотой, которая очень медленно заполнялась чем-то новым. Медленно, осторожно, аккуратно, словно заново растущее дерево — корни в земле Эмбера, где он пахал поля, сеял зерно, и воздух был полон запаха свежего хлеба и дыма от очагов. Его часто замечали в компании племянницы старосты Алэйн по вечерам. Эта молодая крестьянская девушка, которая и приютила Лорна в ту роковую ночь, когда он сбежал из Лускана, нанеся последний удар Чёрному Гариусу, предложила ему жить в их деревне, и предоставила покинутый бывшими хозяевами дом, стала ему довольно близка. Уже было ясно, что их близость — дело времени. Её улыбка, тёплая, как летний дождь, освещала вечера у костра, где они делили хлеб и истории. И на удивление, Лорн сам не спешил с этой близостью. Он ещё в день, когда проснулся, понял, что она за последние годы единственная, кто внезапно видит в нём человека, хоть и… только потому что она ничего по сути о нём не знает. Но это и неважно. Он не хотел больше ничего испортить, как с Арианой. Не хотел слишком привязываться больше ни к кому на свете. Не хотел провоцировать свои тёмные стороны, которые у него всё ещё были. Хотел, чтобы всё пошло своим чередом. И был... невероятно тактичен и отстранён. Даже настолько, что Алэйн уже робко сама делала первые шаги спустя пару декад — её рука гораздо чаще касалась его плеча, а взгляд задерживался куда дольше положенного. А Лорн... всё ещё осторожничал. Он восстанавливался, исцелялся после захватившего его полубезумия на долгие годы. И меньше всего хотел причинить какую-то боль Алэйн. Зато он решил не осторожничать с местными бандитами. Ему достался дом, в котором ранее жила семейная пара, создавшая ячейку общества. И жизнь которых оборвалась при встрече с бандитами по дороге в Порт-Лласт. Лорн посчитал, что очистить от них округу будет правильным делом. Его жуткий и огромный фальшион был у него по-прежнему с собой. Он не стал менее опасным, а навыки Лорна никуда не исчезли — мышцы помнили каждый удар, каждый поворот. И оружие и навыки — это то, что использовать можно совершенно по-разному, и на этот раз Лорн сделал окончательный выбор в своей жизни. Он вырос в Западной Гавани, и очень хорошо ориентировался в полях, лесах и подобных местах. Он хорошо разбирался в лесистой местности. И прекрасно понимал, где может быть потенциально логово бандитов. Бандиты не селятся где попало. Они живут либо в хорошо скрытых от мира сколоченных деревянных домах, либо в оборудованных пещерах. С близостью к воде, к лесам, где полно дичи. К какому-нибудь наблюдательному пункту — холму или утёсу, откуда виден тракт. Долго Лорну искать не потребовалось. Он шёл в Порт-Лласт громко распевая какие-то бессмысленные песни, нарочито весело и небрежно. В одиночку. И уже на середине пути почувствовал, что за ним наблюдают. Напасть, конечно же, не решились. Фигура Лорна была... огромной. Бандиты — они же не дураки, кто бы там что ни говорил. Его шаги гремели по дороге, пыль клубилась под ногами, а голос эхом разносился по лесу. Но навыками Лорна они не обладали. А Лорн на лусканской службе обладал... и очень скоро трое "грабителей с большой дороги" увидели огромного лысого парня с зазубренным огромным фальшионом совсем рядом с собой, когда он выступил из-за деревьев, тенью материализовавшись в листве. Лорн давно не участвовал в битве... с тех самых пор. Волки на него не нападали. А лютоволка он видел за эти декады всего раз, и то мельком. И он ощутил, что немного соскучился по этим ощущениям. Но они его не пугали, не отталкивали. А словно были чем-то знакомым. Чем-то, что всегда будет с ним, несмотря ни на что — адреналин в венах, как старый друг. Фальшион прорубил дугу в воздухе, заставляя отшатнуться всех троих. Если бы они обладали более высоким интеллектом, и смогли бы справиться с фактором неожиданности, то попробовали бы его окружить с разных сторон, но это бы им не помогло. Лорн был слишком мощным бойцом для всех троих уродов. Внезапно он появился сбоку крайне левого бандюги, который не очень понял, как этот огромный парниша так быстро перемещается, но уже ничего не понял, так как фальшион буквально разрубил беднягу пополам до живота, вызвав фонтан крови — тёплой, липкой, что брызнула на листья и землю. Двое его товарищей потеряли голову от страха, и в принципе кто-то из них мог бы и спастись... в теории. Если бы побежали в разные стороны. Но они побежали почти в одну сторону, поэтому фальшион Лорна довольно скоро вонзился в спину одного из них. Лорн был очень вынослив вдобавок ко всему, а его огромное телосложение внезапно не мешало ему очень быстро бегать... совсем наоборот — ноги несли его, как ветер, по лесной тропе. Третий же доходяга, заикаясь, привёл Лорна к их логову, прежде чем Лорн хладнокровно задушил его в воздухе, отбросив труп в сторону. Бандитам между лусканскими деревнями и Порт-Лластом пришёл конец. И конец этот был на конце фальшиона Лорна и отражался в его тёмных глазах, мрачно смотрящих с небольшого возвышения на комплекс пещер у холмов вдоль лесного журчащего ручья — вода плескалась тихо, а тени в пещерах замерли, предчувствуя бурю.