Апокалипсис любви

В этом мрачном уголке, среди руин когда-то цветущего города, небо пылало алым закатом, словно зловещая рамка для постапокалиптического пейзажа. Здания, изуродованные временем и бедствием, еле стояли, как пустые глазницы, уставшие от страха. Разлагающиеся останки манекенов, торчащие из разбитых витрин, казались жуткими пародиями на человеческую жизнь. Тишину, царившую на опустевших улицах, нарушали лишь скрежет металла и глухое бормотание зомби – бесконечный саундтрек к умирающему миру. Шестеро выживших, образующих первый отряд, были измучены от долгой вылазки. Сосредоточившись на каждом шорохе, они пробирались к больнице, полные надежды найти в ее обветшалых стенах хотя бы немного медикаментов. Однако находится она далековато, поэтому придется найти временное убежище от наступающей ночи и тенью нежити, затаившейся в ней. — Ребят, — остановилась красноволосая, вытирая пот с лица, — нам пора передохнуть. Пойдем дальше утром, ведь уже начинает темнеть. Ее слова звучали решительно, словно она не предлагала идею, а ставила всех перед фактом, что они обязаны поступить именно так. — Вот именно, что только начинает темнеть. Мы можем пройти еще немного, а потом уже остановиться где-то. Надо пользоваться тем, что эти.. — произнесла рыжеволосая, делая паузу и пытаясь подобрать нужное слово для существ, которые их преследовали, но на ум не приходило ничего подходящего. —  Эти твари в большинстве находятся в другой части города.  — Я согласна с Йеджи. Мы можем дойти до... — Джису, глубоко всматриваясь в карту, остановилась, тыкнув пальцем по иссохшему полотну. — Вот! Чуть-чуть осталось до театра, там можно будет переночевать. — С светом радости в глазах оповестила Чхве, представляя театр такими красивыми, хоть и заброшенными. Однако ее восторг быстро отошел на второй план, когда взгляд метнулся к товарищам, которые, не дождавшись ее, уже помчались вперед. Девушка, задержавшаяся позади, резко зашагала быстрее, стремясь догнать отряд. — Ну да, конечно, ночевать в огромном театре, где, по-любому, полным-полно зомби, классно вы придумали, — возмущалась Рюджин, скрестив руки на груди. Остальные переглянулись, замечая плохое настроение красноволосой.  Каждый понял, что сейчас лучше ей не перечить, это может плохо закончится. Поняли все, кроме одной – ее девушки. — Да, зато лучше пойти в ларек, где куча спор, которые уже во всю расползлись, и спать вплотную друг с другом, — фыркнула в ответ Джи, принимая злой взгляд коротковолосой, который четко выражал недовольство. — Рю, нам действительно стоит остаться в театре. Он не такой большой, мы быстро с этим справимся. Там будет гораздо комфортнее всем, да и, скорее всего, там есть запасы, — пытался мягко переубедить Феликс, его голос прозвучал спокойно и уверенно. Шин резко остановилась. — Дай сюда... — Рюджин выхватила карту из рук Джису, которая удивленно дернулась от резкого движения. Все внезапно замерли, глядя то на Чхве, то на Рюджин, уткнувшуюся носом в бумагу. Лишь одна из них, Йеджи, тяжело вздохнула, громко цокнув языком, и пошла дальше. В это время Юна и Черен, молчаливые зрительницы, обменялись тяжкими взглядами. Они все чувствовали напряженность между Рюджин и Йеджи, которые когда-то являлись образцом искренней нежности и заботы в такие страшные времена, теперь же, будто околдованные ужасом мира, поддались его влиянию и стали вести себя так, словно между ними пропасть. Все девушки, продолжая продвигаться вперед, замечали, как брови красноволосой все больше сгибаются к переносице. Она понимала, что вокруг не осталось достойного убежища, и придется все-таки прислушаться к другим. К ней подошел Феликс, положил руку на плечо и слегка сжал его. В его чувственных глазах читался вопрос "все хорошо?". Но Рю, встретив его взгляд, лишь сильнее злилась, поэтому в ответ лишь сжала карту и продолжила молча двигаться за остальными. После непродолжительных, но напряженных переговоров, группа двинулась к театру.  Рюджин шла позади, пристально вновь изучая карту, прокладывая в уме их следующий маршрут к больнице, где хранились необходимые медикаменты. Ее взгляд был сосредоточен, лицо выражало целеустремленность, забытую в шумном веселье остальных. Черен и Феликс вели оживленную беседу, их голоса переплетались с шумом ветра и скрипом разрушенного города, остальные девушки лишь изредка включались в разговор. Воздух был наполнен спокойствием и приглушенным звуком шагов. Шин, стараясь отвлечься от беззаботного шума своих друзей, погрузилась в свои мысли. Но внезапно ее остановил приглушенный звук, доносящийся из-за ближайшего угла, в нескольких метрах позади группы. Рю, являясь опытным выжившим, всегда была на чеку. Она остановилась, прислушиваясь, пытаясь вычленить нужный звук из окружающего шума. И тогда она поняла там — минимум три зомби. И как они умудрились пройти мимо них? Неужели шум разговоров заглушил  их звуки? Почему же тогда сами враги не ринулись на них? Хотя, наверное, это не так важно. Главное, что угроза есть, и недалеко от них.  Шин, закончив осматриваться, повернулась обратно к ребятам, собираясь предупредить их, но, увидев, что они продолжают идти вперед, весело общаясь, не обратив внимание на остановку Рю, резко передумала. Ее лицо стало непроницаемым, жестким. — Сама разберусь, — тихо пробормотала она, аккуратно складывая карту и убирая ее в портфель. — А если и нет… они всё равно не заметят моего отсутствия. — Она стиснула челюсть, а затем развернулась, начав бежать обратно, одновременно быстрым, ловким движением извлекла из пояса пистолет. Йеджи, Феликс, Юна, Черен и Джису, ничего не подозревая, продолжали свой путь, поддерживая весёлую атмосферу, делились воспоминаниями о прошлых вылазках, смеясь и шутя. А тем временем, Шин, незаметно отделившись от группы, направилась к источнику звука, намереваясь в одиночку справиться с опасностью. Держа пистолет обеими руками, наведя его в землю, она двигалась большими, но тихими шагами, постоянно оглядываясь. Человеческие голоса исчезли, заглушенные все более настойчивым рычанием зомби. Оказавшись за углом, Шин, не теряя ни секунды, направила пистолет вперёд, открыв огонь по зомби, скрывающимся в полуразрушенном магазине с разбитой витриной. Адреналин хлынул в кровь, смешиваясь со злостью и концентрированной решимостью. Она стреляла, не жалея патронов, ее лицо было сосредоточенным, без эмоций. Ситуация была под контролем, ее властью, она могла делать что хочет, что давало ей некий азарт. Но все было под ее властью временно... Выпустив несколько пуль в голову одного зомби, красноволосая, обычно бережно расходующая боеприпасы, почувствовала, как сегодня ей легче нажимать на курок. Она вымещает на этих тварях всю свою накопленную за день усталость и раздражение. Она стреляла в них, в эти бесформенные куски гниющей плоти, которые дергались в предсмертных судорогах. Вытерев пот со лба, Шин удовлетворённо вздохнула, явно выместив весь свой пар, но внезапно уловила ещё один звук – глухой рык сбоку. Она быстро оглянулась и увидела еще зомби, выходящих из соседнего магазина. Ее лицо сразу же стало серьезным. Они не входили в ее планы, Рю собиралась разобраться лишь с парочкой зараженных. Но, не растерявшись, она направила пистолет… и поняла, что магазин пустой. Пустой магазин не в смысле, что отсутствуют зомби, а пустой в смысле отсутствия патронов. Тихо выругавшись, Шин бросила пистолет и выхватила свой нож. Она молниеносным движением разбила череп одному зомби, затем, выдернув нож из окровавленного тела, отступила назад. Перед ней стояли ещё пятеро зомби. Удивительно, что ходячие мертвецы услышали звуки выстрела, а ее друзья - нет. Шин напряглась, осознавая, что осталась один на один с пятью зомби, вооруженная лишь ножом. Стало страшно. В моменте коротковолосая стала жалеть о том, что пошла к ним в одиночку. Она осталась без отряда и пистолета. Другое оружие доставать было слишком долго. Но Рюджин приняла вызов. Оттолкнув одного зомби ногой, она пронзила шею следующего ножом, выдернув его с резким рывком и упав. Четверо зомби надвигались на нее. В руках только нож. Но Шин не сдалась. Прижавшись спиной к холодной, шероховатой стене, она яростно отбивалась, нож блестел в тусклом свете, оставляя короткие, но глубокие порезы на гниющей плоти. Она сидела на земле, ноги подогнуты под себя, используя их как рычаги для внезапных, мощных выпадов. И вот, девушка совершает резкий рывок на зомби, проткнув ему грудь, а после с той же молниеносностью вырывает нож, за которым летят капли черной крови. Другой из зомби, самый упорный, схватил её за плечо, стараясь укусить за шею. Шин резко отпрянула от его гнилых зубов, чувствуя ледяной ужас. Рюджин ощущала его мерзостное дыхание на себе, она была в шаге от смерти. За пару секунд испарилась ее уверенность, а тело заполнилось тревогой. Но сейчас нельзя поддаваться эмоциям, ведь осталось всего лишь два зомби. С ними она уж точно быстро расправится. Так ведь? Шин вонзила нож в шею зараженного с такой яростью, словно вырывала из него душу. Густая, чёрная кровь брызнула ей в лицо, но Рюджин даже не поморщилась – другой враг уже был близок. Прикрывшись телом убитого зомби, она быстрым, точным движением перерезала сухожилия на ноге следующего, тот рухнул, издав хриплый стон.   Пытаясь отдышаться, Рюджин отбросила труп, но в тот же миг зомби, который появился из ниоткуда, такой медлительный, но упорный, навалился на неё всей своей тяжестью. Выронив нож, она инстинктивно схватила его за голову, отталкивая пасть от себя. Попытка выбить ему глаза пальцем закончилась лишь глухим стуком кости о кость. Тогда, с отчаянной силой, она вцепилась ему в горло, царапая, кусая, и только когда раздался ужасный хруст, свидетельствующий о раздавленном горле, она отпустила его, оттолкнув безжизненное тело. Задыхаясь, Рюджин лежала на земле, кругом трупы, она вся в грязи и крови, но живая. Нож валялся рядом, испачканный гниющей плотью и липкой, тёмной кровью. Радуясь непростой победе, Шин слабо улыбнулась, и тут её улыбка растянулась еще шире. Ещё один зомби приближался, переходя дорогу с противоположного угла. Обрадовавшись возможности новой схватки, где она уж точно будет лидировать, она поднялась, вытерла кровь с лица, словно это был обычный пот, и схватила клинок. Казалось, она только что была в панике от того, что чуть не умерла, а сейчас сама стремится подраться. Да, с ней сегодня явно что-то не то.. Зомби бросился на неё, Шин отступила, увеличивая дистанцию. Она оказалась на главной дороге, где недавно шла со своим отрядом. Вдалеке она увидела яркие рыжие волосы своей девушки, но сейчас ей было не до этого — перед ней была непосредственная угроза. Остановившись посередине дороги, она позволила зомби приблизиться, а затем начался рукопашный бой. Шин ловко уклонялась от его укусов и хватающих лап, пока не сделала резкий поворот, используя это мгновение, чтобы вонзить нож зомби в живот. Она уже ликовала, предвкушая победу, но зомби, оказавшийся живучим, продолжал цепляться за неё, пока она пыталась вытащить нож. Шин отшатнулась, шипя от ярости, понимая, что ситуация вновь выходит из-под контроля.

***

Йеджи, погрузившись в свои мысли, перестала обращать внимание на оживлённую беседу подруг. — Что сегодня с Рюджин? Она такая напряжённая и раздражительная… Хотя, когда я в последний раз видела её не такой? Ей явно тяжело в последнее время, — подумала Хван. Ей захотелось взглянуть на лицо ее девушки, посмотреть, вспомнить, когда на нем была улыбка. Взгляд скользил по каждому участнику отряда, но одной из них не было. Она застыла, сердце сжалось. Её голова кружилась, словно она внезапно потерялась. Затем она резко обернулась, и увидела всё: Рюджин, сражающуюся с зомби, и… и зомби, лежащий на куче трупов, медленно поднимался. Видимо, одного удара ножом ему оказалось недостаточно. Он крался к Шин со спины, а та, ничего не замечая, продолжала отбиваться от другого зомби. — Черт! — выругалась Хван, бросаясь на помощь. Ноги едва не путались в быстром темпе. Её огненно-рыжие волосы развевались, лицо исказила ярость, направленная и на Рюджин, и на тех, кто хотел причинить ей боль. Она схватила пистолет из своего кармана.  И в тот самый момент, когда зомби уже почти коснулся шеи Шин, раздался выстрел. Пуля, выпущенная Йеджи, попала ему прямо в висок. Труп зомби безвольно повис на ноже, который Рюджин сжимала с мертвой хваткой. В этот момент Йеджи, разогнавшись, с силой врезалась плечом в повисший труп, отправив его на землю. Она встала рядом с Рюджин, пристально глядя ей в глаза, её взгляд выражал немой вопрос: "Что ты, чёрт возьми, творишь?". Но в этот миг Джи, заметив и вспомнив о зомби, приближающегося к Шин со спины, молниеносно встала ей за спину, и мощным ударом ноги сбила врага с ног. Раздался ещё один выстрел – зомби был мёртв. Тишина, девушки прислушиваются, но теперь слышны лишь звуки шагов их приближающегося отряда. Йеджи поправила рыжие локоны, жадно вдыхая воздух. Она изучала трупы зомби, с которыми Рюджин так жестоко, так необдуманно расправилась, а также её пустой пистолет. Что она творила? Бежала в толпу зомби с одним ножом, без всякой поддержки?! Хван обернулась к Рюджин, её взгляд был полон недоумения и гнева. Остальные замерли, наблюдая за ними. Феликс сделал шаг вперёд, собираясь высказать своё мнение, но Юна остановила его, показывая своим взглядом: "Им нужно поговорить вдвоём, не вмешивайся". Он сжал кулаки, сдерживая себя, наблюдая за развитием событий. — Рюджин… ты с ума сошла?! Почему ты не позвала на помощь?! А если бы я не обернулась?! Ты чуть не погибла! — Хван кричала, не стесняясь в выражениях, забыв об опасности. Её голос был полон гнева и отчаяния от пережитого ужаса. — Если бы я позвала, меня навряд ли кто-то услышал или пришел.— огрызнулась Рюджин, её голос был громче, чем крик Хван. Даже птицы на крышах близлежащих зданий вспорхнули от её слов. Йеджи смотрела на Рюджин, всю в грязи и крови. Но больше всего её внимание привлёк дрожащая нижняя губа Рюджин. Ей было страшно. Она вот-вот расплачется. — Рю, что ты такое говоришь… Мы твои друзья, мы твои напарники! Конечно, мы бы пришли на помощь! — вмешался Феликс, обстановка накалялась, напряжение росло быстрее, чем распространялась инфекция среди людей и зомби.  — Да что вы? Такие друзья, которые ушли, даже не заметив, что меня нет?! Вы были настолько увлечены своей болтовнёй, что не заметили, как ваш напарник пропал?! Да вы даже выстрелы многократные не услышали! — Рюджин вытерла кровь с лица, размазав и сделав хуже. — Да к чёрту всё это. Идём уже быстрее, пока не стемнело. — Она сделала несколько шагов вперёд, подняв пустой пистолет, и направилась к театру, оставляя всех в замешательстве. Они были невнимательны, им было стыдно, но их больше пугало состояние Рюджин. А Йеджи особенно напрягает ее поведение, вернее, она все еще зла на ее действия, слова. — Если бы мы не отвлекались.. тогда бы не пришлось идти быстрее… — пробормотала Джи, идя за Рюджин, но та остановилась, обернувшись.  — Могли бы и не отвлекаться на меня, раз так. Я же слабое звено, которое никто никогда не слушает. — Йеджи открыла рот, чтобы возразить, но Шин показала ладонь, закрыв глаза, давая понять, что не хочет ничего слышать. Дальнейший путь проходил в тишине. Они приблизились к театру. Некогда величественное здание, теперь заросшее растениями, изрисованное граффити, даже в своём разрушенном состоянии излучало призрачную атмосферу спокойствия среди окружающего хаоса. К тому времени, как они добрались до места, страсти немного улеглись, но неприятный осадок остался. — Пришли, — констатировала Рюджин, глядя на карту, а затем подняла взгляд вперёд, на здание. Она убрала карту в портфель, взяла уже заряженный пистолет и открыла дверь. Внутри заброшенного здания стояла омертвевшая тишина, тяжелая и давящая, словно пыльное покрывало, наброшенное на все вокруг. Однако, даже среди атрибутов этого пусть и разрушенного, некогда величественного театра, веял странный, призрачный уют, сотканный из отголосков былого величия. Фойе, с его гнилыми досками пола, осыпающейся штукатуркой и изъеденными временем и влагой стенами, тем не менее, дышало прошлым. От него так и веяли эхом аплодисментов, призраками смеха и шелестом бальных платьев, когда это здание было на пике своей славы, воплощая собой роскошь и беззаботное искусство. Рюджин, осторожно окинув взглядом этот забытый мир, нервно сжимая рукоять пистолета, сделала первый шаг вглубь. Её спутники, словно тени, старались не нарушить тишину, медленно и максимально тихо плелись за ней, каждый шаг отдавался глухим стуком в этом гнетущем молчании. — Фух, хоть тут нет-… — Начала было говорить Джису, с облегчением выдыхая. Но мгновенно Рюджин обернулась, её взгляд, острый и пронзительный, впился в Джису. В одно мгновение лицо Рю исказилось гримасой нетерпения и ярости, и сквозь плотно сжатые зубы вырвалось шипящее, командное: "Тихо!". Слова застряли в горле Джису, она замерла на полуслове, а глаза остальных расширились от неожиданности, приковав к Рю все внимание. — Рюджин, да ладно тебе, ты уже перебарщиваешь, — мягко, с легкой долей упрека, но куда больше – с искренним беспокойством, говорит Феликс, стараясь успокоить напряженную атмосферу. Каждый сантиметр его лица выдавал тревогу за подругу. — Она ведь не кричит, да и мы всегда наготове. Её голос, низкий и хриплый, прорезал воздух, отзываясь эхом в сознании каждого:  — Точно ли всегда вы готовы… — Это был не вопрос, а скорее горькая констатация. Рюджин, не дожидаясь ответа, отстранилась от группы. Её взгляд, словно сканер, прошелся по первому залу, выхватывая каждую деталь: потертые, выцветшие афиши, на которых едва угадывались названия старых спектаклей, разбитая стойка покупки билетов, заваленная мусором, опрокинутые декоративные объекты, поглощенные пылью и забвением. Резко развернувшись, так что её короткие волосы хлестнули по воздуху, она оглядела спутников. — Нам надо разделиться и зачистить здесь все, — вновь властным, не терпящим возражений тоном отметила Рю. Феликс, словно заранее продумавший план, твердо кивнул.  — Хорошо, тогда Йеджи и Рюджин идут наверх, а мы, я, Черен, Джису, Юна, в зрительный зал, — твердо обозначил парень. Не теряя ни секунды, он решительно направился к гигантской, резной двери, чья монументальность вещала о величии зрелищ, когда-то проходивших за ней. Джису, Черен, Юна быстро обменялись понимающими взглядами, и устремились за Феликсом, оставив Рюджин и Йеджи наедине с гнетущей атмосферой вестибюля. Оставшиеся девушки соприкоснулись взглядами. И их взгляды встретились, и в этот момент время, казалось, замедлилось. Между ними висело что-то такое, что не давало покоя каждой – невысказанные обиды, нерешенные проблемы, тончайшая, но непреодолимая стена, выстроенная из недомолвок и страхов. Сгусток невыносимого напряжения, словно плотный туман, окутал их, отрезая друг от друга, делая невидимыми в этой эмоциональной дымке. Отчуждение нарастало с каждой секундой. Рюджин, не выдержав давящего молчания и этого взгляда, первой отвела глаза. Словно спасаясь от нарастающего напряжения, она резко повернулась и направилась к широкой, но ветхой лестнице, ведущей на небольшой этаж. По бокам этого этажа располагались две выбитые двери, которые вели на балкончики, откуда открывался самый лучший вид на сцену. Каждый шаг Рюджин по скрипящим ступеням был осторожен. Она поднималась медленно, её взгляд скользил по теням, выхватывая каждую деталь, внимательно изучая каждый темный угол. Йеджи следовала за ней, вынужденная то и дело резко замирать, когда её девушке вздумается остановиться и вглядеться в тень какой-то крысы, которая шуршала по обглоданным костям невезучей жертвы. В душе Хван нарастало раздражение от такой медлительности, но она молчала. Наконец, добравшись до верхнего этажа, Шин остановилась посреди небольшого, полукруглого балкона, вокруг которого стояла резная, но обветшавшая ограда, а по бокам тянулись лестницы, с помощью которых они пришли. Взгляд Рюджин зацепился за старую, выцветшую картину, чудом державшуюся на обшарпанной, осыпающейся стене. На потемневшем холсте, сквозь слои пыли и грязи, едва проступали очертания мужчины и женщины, они находились в разных углах картины, но были устремлены друг к другу, а кончики пальцев их втянутых рук почти касались, словно в вечном стремлении к соединению. Рю внимательно разглядывала изображение, и её палец почти невесомо лег на холст, закрывая собой крошечное, но бесконечное расстояние между их почти соприкасающимися руками.  Полностью поглощенная этим безмолвным жестом на холсте, Рюджин даже не почувствовала легкого шороха за спиной, не ощутила присутствия той, кого когда-то называла своей любовью. Йеджи, скрестив руки на груди, стояла молча, её сердце сжималось от щемящей тоски и необъяснимой грусти. Причина её терзаний была очевидна, стоило лишь взглянуть на её опущенные плечи и сосредоточенный взгляд на возлюбленной. Её глаза невольно скользнули по огненным прядям волос Рюджин, которые так контрастировали с серой, разрушенной стеной. Но Йеджи, сделав глубокий вдох, словно отряхиваясь от паутины собственных мрачных раздумий, сделала осторожный, почти неслышный шаг вперед. Её руки инстинктивно потянулись, чтобы привычно обнять Рю за талию, прижаться к ней сзади. Но тут же замерли. "Обычно" превратилось в "необычно" так давно, что Йеджи не рискнула разрушить и без того хрупкую тишину и безмолвную границу между ними. Страх отказа, страх усугубить, парализовал её. Её взгляд, полный невысказанной боли, упал на картину, а затем на тонкий палец Рюджин, который так отчаянно пытался соединить нарисованные на холсте руки, словно пытаясь залечить разрыв в их собственной реальности. — Рю, — Йеджи, наконец, набралась смелости. Её голос прозвучал едва слышно, словно она выдавливала слова из себя, глотая вставший в горле ком. — Нам надо поговорить. — Эти слова, такие простые и такие жизненно необходимые, висели в воздухе, словно спасательный круг, за который их отношения цеплялись уже так долго, отчаянно нуждаясь в этом разговоре. Но, как это часто бывает, закон подлости вступил в свои права в самый неподходящий момент, безжалостно обрывая столь долгожданную попытку к примирению. С двух сторон, из темноты пустых дверных проемов, словно из распахнутых пастей ада, хлынула отвратительная толпа зомби. Их гниющие тела, шаркающие шаги и рычание мгновенно заполнили пространство. Голодные, они безошибочно учуяли молодую, живую плоть, их глаза, если их можно было так назвать, горели жуткой, ненасытной жаждой. Обе девушки, тренированные до автоматизма, выхватили пистолеты, их руки привычно легли на рукояти. Они встали спина к спине, образуя единую, смертоносную линию обороны. Мерзкая нечисть наступала с двух сторон, но они, прижимаясь друг к другу, словно черпая силу в близости, подняли оружие. С лязгом взведенных курков и яркими вспышками выстрелов, град пуль обрушился на приближающихся мертвецов, метко поражая головы этих незваных, помешавших им гостей. — Да какого черта!.. — думала Джи с внутренним раздражением и разочарованием, продолжая целиться и стрелять из пистолета на своей стороне. — Только появился шанс наконец поговорить с ней один на один, а тут опять эти проклятые твари… Пули одна за другой точно попадали в головы подбирающихся зомби, словно каждый выстрел рубил надежду Хван на нормальный, честный и спокойный диалог с Рюджин. Чувство безысходности сковывало грудь, но она не могла позволить себе расслабиться — иначе погибнут они обе. — О чём ты хотела поговорить? — с удивительным спокойствием, почти невозмутимо, спросила Рю, не останавливаясь и не прерываясь в убийстве очередных модифицированных тварей. Казалось, ее ничто не смущало, даже в такой напряжённой и опасной обстановке. — Сегодня, когда я сказала про то, что если бы мы не отвлеклись не пришлось бы торопиться, я имела в виду то, что если бы ты не отвлеклась на зомби, а не то, что мы с ребятами отвлеклись на тебя. Ты не слабое звено. И вообще, что это было сегодня? — решительно, не отводя глаза, рыжеволосая начала с настоящей боли и желания понять.— Ты просто ушла, так еще и без предупреждения. — Не понимаю, о чём ты говоришь. — Рюджин ответила холодно, почти отстранённо, словно этот разговор был для нее тяжестью. Хотя, так и есть. — Понимаешь. Почему ты ушла? Почему никому ничего не сказала? — голос Джи стал тише, но за каждым словом чувствовалась тревога и обида. — Ты была на волоске от смерти.. От этих слов у Рю мгновенно застыло сердце. Ей и так не давало покоя то, что пришлось пережить, и теперь эти напоминания больно жгли изнутри. Внезапно магазин пистолета кончился, и тишину разорвали лишь выстрелы с стороны Джи и резкие рычания и шорохи приближенных зомби. Быстро сменив обойму, Рю ногой оттолкнула парочку слишком близко подошедших, затем метко расстреляла каждого, не давая им ни шанса. — Захотелось, — без особой эмпатии бросила она, отмахиваясь от темы, явно не желая снова возвращаться к этому опасному разговору. — Теперь закрыли эту тему. — Мне это уже надоело! Что с тобой не так?! — В голосе Хван прорвался горький крик души, с оттенком уставшего отчаяния. Она устала. Устали все. Но почему тогда Рю, похоже, предпочитает бросить всё на самотёк? Ей всё равно? — Со мной что-то не так? — отозвалась резким и недовольным тоном Рю. Её глаза сверкнули, а грудь сжалась от внутреннего напряжения. Теперь настала очередь другой перезаряжаться, но ее, видимо, это никак не отвлекает от беседы. И вообще, эти зомби бесконечные что-ли? Сколько их там? — Да! — не скрывая эмоций, выпалила рыжеволосая. — Ты ведёшь себя так, будто мы тебе чужие. Будто… будто я тебе чужая!.. — Она замерла. В её голосе прорезалась боль и обида, которую она не могла больше сдерживать. Но огромный отвратительный зомби уже был рядом, и его злобное рыкание прямо перед ней заставило ее очнуться.  — Я.. я стараюсь держать всё под контролем, — срывающимся голосом, почти шёпотом призналась Рю. — Но не могу уследить за всем. — Например, не можешь уследить за собой? — без раздумий выпалила рыжевласка. Фраза слетела с уст раньше, чем она успела подумать. Повисла тишина — даже выстрелы стали реже, опасность отступала постепенно, но напряжение между ними усиливалось. — На что ты это намекаешь? — отозвалась резко Рю, и убирала оружие в кобуру. Она повернулась к Джи, чтобы посмотреть ей в лицо, но зомби с той стороны еще оставались, и полноценный контакт получился лишь через несколько секунд, когда обе девушки, забыв про то, что на балконах театра могут таиться еще зомби, встали спиной к проходам, откуда пару минут назад доносились рёв и шорох. Но в этот миг им было не до мертвецов — была угроза гораздо страшнее. Угроза их отношениям. — В последнее время ты стала невыносимой, — громче, почти с упрёком и болью, сказала Джи. — Строишь из себя кого-то непонятного, грубишь, делаешь необдуманные поступки или, наоборот, параноишь без причины. И как только я пытаюсь с тобой поговорить — ты делаешь вид, что я для тебя никто. Что я тебе чужая.— Осознав каждую ее фразу, Хван понимала, что многое из сказанного казалось слишком жестким, слишком резким. Но оглянуться назад уже не было простого способа. Всё накопленное за долгие месяцы вылилось наружу. Рю молчала. Она просто смотрела в глаза напротив, сжимая челюсть и кулаки. Её глаза блестели от нестерпимой боли, казалось, там вот-вот выступят слёзы, но Хван не успела убедиться в этом — Рю вдруг резко отвернулась и вновь уставилась на ту же самую картину, что держалась на стене. Теперь, казалось, что из-за мокрых глаз между, расстояние между мужчиной и женщиной стало еще большим.  — Зачем тогда тебе такая ужасная девушка? — сдавленно спросила красноволосая, хотя вопрос и больше напоминал риторический вызов.   Глаза Йеджи широко раскрылись, она чуть было не ответила, собиралась смягчить ситуацию, но в этот момент снизу вдруг раздался резкий крик: — Девочки, вы скоро там? — громко кричала Юна, голос которой был полон тревоги и нетерпения, словно проверяла, всё ли у них в порядке. Шин взглянула на уже замолчавшую Джи, затем сделала шаг вперед, ударившись плечом об ее же, а затем быстро, но уверенно направилась вниз по лестнице, стараясь не показывать своих эмоций и вытирая грязным рукавом слёзы, что не успела удержать. — Мы уже идём! — крикнула в ответ коротковолосая, заметив Юну, которая нетерпеливо ждала их у подножия лестницы. Но Хван осталась неподвижна, сжав  большой и указательный палец на переносице, прижав брови к ней же. Она не хотела быть грубой, не хотела причинять боль, но усталость и тревога были сильнее. Их отношения, как этот театр — разрушены и забыты, но все ещё сохраняют крохотные искорки надежды. Возможно, именно сейчас им предстоит сделать шаг навстречу друг другу, несмотря на все страхи, сомнения и кошмарные тени прошлого, что нависли над ними. — Она не хотела, чтобы всё стало только хуже. Нет, определённо нет. — В голове Джи крутились эти мысли, пока она слышала настойчивый, торопливый крик Юны, подгоняющий их снизу. Придётся разобраться с этим позже, гораздо позже. Сейчас не время и не место, да и силы уже не те. Каждая клеточка тела Джи дрожала от усталости, а сердце болело от этой внезапной, острой размолвки с Рюджин. И вот, наконец, спустя несколько мгновений, полных внутреннего напряжения, три девушки стояли перед дверью зрительного зала. Юна встала между двумя другими девушками, между двух огней, которые даже не удосужились взглянуть друг на друга. Младшая, с несвойственной ей серьёзностью, толкнула массивную створку, и скрип петель, эхом отразившись от высоких сводов, возвестил о новом пространстве. Они вошли в довольно большой, но погружённый во тьму зал, и Йеджи с Рюджин, сжав губы, последовали за Юной. Внутри царил беспорядок: повсюду грудились ряды сломанных, истлевших сидений, их обивка была изодрана, а деревянные каркасы обнажены. Однако даже в этом разрушенном виде огромная сцена, возвышающаяся в глубине зала, внушала непередаваемый восторг, почти благоговейный трепет. Она была воплощением былого величия, храня отголоски незабываемых представлений. Но больше всего внимание трёх вошедших привлёкла весёлая троица, уже освоившаяся в этом царстве запустения: Феликс, чей золотистый блонд ярко выделялся в полумраке, держал в руках пыльную, но, кажется, целую гитару. Вокруг него радостно крутились Черен и Джису, их голоса сливались в шутливых просьбах сыграть что-нибудь. Юна, забыв про напряжение, тут же присоединилась к ним, и втроём они хором принялись предлагать Ликсу самые разные песни, в то время как парень, кажется, совершенно растерялся от такой хоровой подборки. Рюджин и Йеджи, напротив, остановились у самого первого ряда, их взгляды медленно скользили по разрушенному амфитеатру, по осыпающемуся бельэтажу, и вверх, к тёмному, скрытому тенями балкону. Балкон-то они, конечно, зачистили, хоть и в спешке, без лишних проверок, но успели ли эти "артисты" зачистить остальные части зала?  Мысль о незавершённой работе не давала покоя, заставляя внутренне сжиматься от предчувствия новой опасности. Пока девушки осматривались, Феликс уже начал что-то нестройно бренчать на гитаре, и девочки, пусть и фальшивя, но с энтузиазмом подпевали ему. Рю на это лишь тяжело вздохнула, не собираясь читать им нотации о шуме. Бессмысленно. Она просто отошла в сторону, встав около крайнего место в первом ряду, и, достав из рюкзака потрёпанную карту и чёрную ручку, полностью погрузилась в изучение. Видимо, она хотела заняться делом, составить самый удобный и быстрый маршрут к ближайшей больнице, где, возможно, найдутся запасы медикаментов или, на худой конец, что-то съестное. К ней тут же присоединилась Хван, подойдя совсем близко, почти касаясь её плечом. Она начала что-то энергично тыкать и водить по карте, объясняя свой вариант маршрута, но Рю, погружённая в свои мысли, проморгала большую часть её объяснений. Джи, разумеется, это заметила, и, тихо вздохнув, терпеливо повторила всё ещё раз. На этот раз Рю среагировала, её взгляд сфокусировался, и она, нахмурившись, начала предлагать свою версию пути, скрупулёзно перечисляя её преимущества. У других же было всё куда веселее. Феликс, поймав волну, начал играть какую-то знакомую мелодию, и девочки, угадывая её до начала слов, втроём принялись хором петь три разные песни, стараясь перекричать друг друга. Парень уже не мог играть, согнувшись креветкой от неудержимого смеха, глядя на их отчаянные попытки. Им было весело. В этот момент они не обращали внимания ни на что, кроме своего маленького островка беззаботности посреди руин. Но кое-кто очень внимательно обращал внимание на них. И это были даже не зомби. Это было хуже. Это была Рюджин. Йеджи продолжала спорить, указывая пальцем на разные места на карте, пытаясь донести свою точку зрения. Рюджин, которая, не слышала её из-за музыкальных выступлений, несмотря на их близкое расположение, сжимала карту всё сильнее, безжалостно сминая её в руках. Рыжеволосая ясно видела гнев, зарождающийся в глазах Рю, и осторожно, почти неслышно, положила свою ладонь на чужой сжатый кулак. В одно мгновение Шин расслабила руку и тут же убрала ту самую, которой касалась длинноволосая, словно для того, чтобы показать что-то на карте. Но она никогда не делала этого левой рукой. Рыжевласке стало безумно тревожно на душе. Она переживала за Рюджин, за их отношения, которым, казалось, настал конец. Её сердце сжималось от тоскливого осознания того факта, что они стали отдаляться, грубить друг другу, терять ту близость, что была между ними. Эти мысли забрали всё её внимание, и она даже не смотрела на бумажный путеводитель, а лишь уставилась на свои потрепанные, пыльные ботинки. И это заметил уже Феликс. Он сам волновался за их отношения так, будто это были его собственные. Девушки в последнее время были на нервах, кругом царил хаос, и даже сейчас, когда выпадал редкий случай, чтобы отбросить все задние мысли и просто отдохнуть, они, захваченные страхом и тревогой, продолжали строить тактики, оглядываться, искать угрозу. Это было неправильно. Им нужно было как-то помочь, причём сделать это так, чтобы помощь сработала наверняка. Ликс замер, его взгляд скользнул по троице рядом, которые продолжали своё весёлое караоке, даже не обращая внимания на то, что гитарист стоит смирно, никого не слушая. Однако его ступор продлился недолго. В голове, словно вспышка, возник гениальный план. — Девочки, тише! Подойдите ближе… — произнёс Феликс шёпотом, но с такой убедительностью, что все мгновенно замолчали. Слегка обеспокоенные, они стали внимательно слушать план Ликса. Но, казалось, когда он закончил свою речь, это беспокойство быстро испарилось, сменившись предвкушением. Девушки встали за парнем, их глаза заблестели от озорства, и они стали ждать звёздного часа своего друга. Рю и Джи в это время всё больше расходились во мнениях, их голоса становились всё настойчивее, каждый настаивал на своём. И теперь они наконец-то слышали друг друга, ведь пел только Феликс. И несмотря на то, что он никогда не занимался пением профессионально, его вокал был удивительно красивым, пусть и не идеальным, но главное — достаточно негромким и не отвлекающим. Это позволяло девушкам спокойно спорить, говоря вполголоса, не обращая внимания на его песню, которая теперь мягко заполняла пространство зала, становясь фоном для их затяжной, мучительной размолвки. Напряжение, висевшее в воздухе, словно вот-вот готовое разорваться, было нарушено неожиданным изменением. Голос Ликса, до этого тихое бормотание, вдруг стал громче, наполняя заброшенный зал какой-то абсурдной, но тёплой энергией. Девушки, оторвавшись от своих споров, мгновенно повернули головы, их взгляды, полные удивления, устремились к источнику звука, наблюдая за действиями Феликса. — Знаеешь, Йеджиии.. — Совершенно не в рифму, абсолютно не в такт оригинальной песни, но  драматичностью и неподдельным, почти оперным пафосом, Феликс начал своё авторское соло. Он изменил слова известного хита Валентина Стрыкало, напевая их с выражением, но собственной корявостью. Его лицо исказилось в комически-серьёзной гримасе, словно он действительно посвящал себя искусству, хотя на самом деле сдерживал внутренний смех от своей глупости. Рюджин мгновенно поняла, что к чему. Её мозг, привыкший к просчёту рисков и тактике выживания, в этот раз сработал на опережение, предвидя всю катастрофу, которую затеял этот блондин. Она уже видела, что он собирается сделать, и её сердце сжалось от предчувствия неминуемого смущения. — Всё, хватит пения! И так слишком громко! Нам надо обсудить дальнейший план! — Крикнула Рю, её голос был полон отчаяния, смешанного с раздражением и плохо скрываемым смущением. Она с силой отшвырнула карту на ближайшее, едва державшееся сидение, но это было бесполезно. Замечая, как парень даже не слушает её, продолжая свое выступление, она начала сжимать кулаками ткань своих штанов, чувствуя, как они мнутся под пальцами. Внутреннее осознание того, что это не остановить, накрыло её с головой. Её лицо мгновенно покрылось краской, густое алое пятно расползлось от шеи до самых кончиков ушей, пока Феликс продолжал своё "позорное", но такое искреннее выступление. Но где-то глубоко внутри, сквозь нарастающее смущение, Рю ощущала, что всё это – ради них, ради их любви, про которую он так неуклюже, но так верно пытался напомнить им.  — ..Не передать словами тоо, как Рюджиин любит тебя!! — Голос Феликса, набрав силу, разнесся по всему залу, резонируя с пыльной, но теперь будто ожившей атмосферой театра. Девочки сзади него, Черен, Джису и Юна, уже вовсю хихикали, некоторые даже давились смехом, прикрывая рты руками. Названная в песне, Рюджин, продолжала кричать, обзывая его идиотом, требуя замолчать, но её голос звучал уже не так злобно, в нём сквозила лишь напускная ярость. А Джи… просто улыбалась. Её улыбка была мягкой, искренней, полной нежности и теплоты, когда она смотрела на Рю, чьё лицо, как на ладони, выдавало невыносимое смущение от такой публичной "чести". Йеджи, конечно, пытаясь поддержать свою девушку, тихонько ворчала о том, что они придурки, и сейчас и вправду на их шум сбегутся зомби, которые остались в неисследованных комнатах. Но всем было плевать. Слова растворялись в волнах смеха. Девочки сзади уже плакали от смеха, кто-то от глупой идеи Ликса, кто-то от бесценной реакции Рю, которая сама сквозь напускное недовольство и румянец, едва заметно улыбалась. Атмосфера вокруг мигом перестала быть серой, давящей. Театр, казалось, перестал выглядеть таким умирающим, его стены не давили, а полумрак не казался таким безысходным. Он наполнился жизнью. В воздухе витал смех – звонкий, заразительный, исцеляющий. Была радость – чистая, неподдельная. Была дружба – крепкая, настоящая. И была любовь – та самая, что способна пробиться сквозь любой хаос, сквозь любые преграды. Как бы сложно не было сойти с ума в этом суровом, жестоком мире, где каждый день приносил новые испытания, спасение таилось совсем рядом, в этих простых моментах, в смехе близких людей, в их близости и поддержке. Песня, наконец, закончилась, её последние аккорды растворились в воздухе, постепенно затихли, и смех девочек тоже постепенно стих, оставив после себя лишь тёплое эхо. Все взгляды, полные любопытства и немого, трепетного ожидания, уставились на Рюджин. Когда она это осознала, то, слегка смущенно, но уже без прежнего раздражения, повернулась к Йеджи, её глаза задавали немой вопрос: "Чего они так пялятся?". Но Йеджи лишь мягко, почти невесомо улыбалась, её глаза были полны любви и понимания. В них не было ни капли упрёка, только нежность. Глядя на эту улыбку, на это тёплое, принимающее выражение, у Рюджин все её защитные "шипы", которыми она так долго прикрывалась, мгновенно осыпались, рассыпавшись в прах. Вся броня, что она так резко примерила на себя, рухнула в одно мгновение. Ей вдруг отчаянно, до боли в груди, захотелось обнять её, почувствовать её тепло, её надёжную защиту. Довериться, чему она резко разучилась из-за постоянного, гнетущего страха. Страха смерти, страха потери, страха быть слабой и уязвимой. Рю, погружаясь в глубину карих глаз рыжеволосой, увидела в них ту самую родственную связь, то глубокое понимание, ту душу, на которую она так не обращала внимания. Ей стало невыносимо стыдно за своё поведение, за свою отстранённость и грубость. Она вела себя так ужасно, так дико. На глазах стали скапливаться небольшие слезы – не от горя, а от злости на себя, от раскаяния, от того, как сильно она соскучилась по этой близости, по этому теплу. Она устала быть "сильной", устала забирать весь груз на себя, тащить его в одиночку.  Сейчас, в кругу близких людей, ей отчаянно хотелось быть слабой, позволить себе расслабиться, быть просто собой, той, кем она была когда-то. И она позволит. Распахнув руки, словно пытаясь объять весь мир, и сделав шаг навстречу Йеджи, Шин вдруг резко остановилась, будто испугавшись, что её не примут, что её оттолкнут. Секундное колебание, дрожь сомнения остановило её. Но случилось всё наоборот. Хван, не раздумывая ни секунды, сама сделала шаг навстречу, прижимая её к себе, очень плотно, очень крепко, обнимая всем телом, словно пытаясь защитить от всего мира, от всех опасностей, от всех кошмаров, что их окружали. Это объятие было крепким, надёжным, исцеляющим. — Ты хочешь меня задушить? — Хватая воздух, со смехом, почти задыхаясь от чересчур сильных объятий, спросила коротковолосая, её голос был полон облегчения и тепла. Она даже не пыталась сопротивляться этому сладкому плену. — Я ещё не решила. — Ответила Джи, её голос был полон такой нежности и озорства, что остальные, наблюдавшие за этой трогательной сценой, залились смехом, разряжая остатки напряжения в воздухе. Рю сама льнула ближе, тычась носом в шею Йеджи, вдыхая её родной, давно забытый запах, а затем прошептала тихо, но со всей искренностью, на которую была способна, её голос был еле слышен: — Прости меня за все слова и действия, просто… — Шин сразу же хотела начать объясняться, вывалить все свои страхи и переживания, всё, что накопилось внутри, но её мягко, нежно перебили. — И ты прости меня. — С нежностью, от которой по телу прошла приятная дрожь, ответила Джи, слегка ослабляя объятия. Одной рукой она ласково погладила чужие красные волосы, которые, были слегка грязными от пыли. — Нам ещё многое надо будет обсудить, но потом и не здесь. — Прошептав это ей на ушко, её губы едва касались нежной кожи, Джи медленно отстранилась, вставая в полный рост. А затем, когда их взгляды встретились, когда в их глазах отразилось всё невысказанное, когда каждая частичка их душ узнала родственную, Хван прильнула к чужим губам, начиная целовать другую прямо на глазах у всех, кто был в зале. Это был глубокий, чувственный поцелуй, полный прощения, понимания и нежности. Рюджин, словно по инстинкту, подняла руку, закрывая их рты, чтобы скрыть этот интимный, столь личный момент от посторонних глаз. — Эйй!.. — Разочарованно, почти театрально простонала Черен, ведь от них скрыли такое зрелище, на что все остальные залились смехом. И сладкая парочка тоже, которой пришлось прервать свой поцелуй из-за нахлынувшего веселья, не удержавшись от смеха. Но ничего страшного. Это был далеко не последний поцелуй. Это было только начало новой главы, их главы, в этом безумном мире.