Hit the Hard and Soft

Дождь барабанил по крышам старого квартала, превращая асфальт в зеркальную гладь. Тени скользили по стенам, переплетаясь с бликами уличных фонарей, создавая причудливые узоры на мокрых поверхностях витрин. Вонбин остановился перед огромным зеркалом антикварной лавки, его губы тронула усмешка. Отражение смотрело на него с насмешкой — идеальная копия, но с глазами, в которых плясали огоньки безумия. — Красиво получилось, не находишь? — обратился он к своему двойнику, любуясь хаосом за спиной. Опрокинутые столы, разбросанные бумаги, и главное — тело, застывшее в неестественной позе посреди комнаты. Шаги. Тяжелые, решительные. Ынсок появился в поле зрения, его силуэт отразился в том же зеркале — высокий, с напряженными плечами, с пистолетом в руке. — Конец игры, Вонбин. — О, детектив! — Вонбин театрально повернулся, не отходя от зеркала. — Как быстро ты меня нашел. Я почти впечатлен. — Подними руки. Медленно. Вместо этого Вонбин шагнул назад, касаясь спиной зеркальной поверхности. Отражение зашевелилось, словно живое. — Ты знаешь, в чем твоя проблема, детектив? — его голос стал мягче, почти гипнотическим. — Ты слишком линейно мыслишь. Действительность, отражение... Где грань? — Хватит игр! Ынсок сделал шаг вперед, и Вонбин улыбнулся еще шире. Его фигура начала расплываться, сливаясь с зеркальной гладью. — А это не игра, — прошептал он, погружаясь в отражение, как в воду. — Это искусство. Поверхность зеркала заколыхалась рябью. Ынсок бросился вперед, но его рука прошла сквозь стекло, словно оно было жидким. Вонбин исчез, оставив лишь тихий смех, эхом отражающийся от стен. — Ты думаешь, сможешь убежать? — прозвучал сзади, холодный и четкий голос Ынсока. В зеркале появилось новое отражение — сам детектив, но его глаза горели решимостью поймать ускользающую тень. — Ох, детектив, — голос Вонбина донесся откуда-то из глубины стекла, словно из другого мира. — Ты же знаешь, я не оставляю следов. Ынсок ударил кулаком по зеркалу, и трещины побежали по поверхности, но Вонбин уже перепрыгнул в другое отражение — в витрину магазина напротив, затем в лужу под ногами, как призрак, скользящий между мирами. — Догони, если сможешь, — его шепот растворился в ночи вместе с дождем. Ынсок остался один среди осколков разбитого зеркала, каждый из которых отражал его лицо — искаженное, полное ярости и бессилия. Где-то в глубине отражений мелькнула усмешка Вонбина, и детектив понял—охота только начинается.