Сияющий Бамбл

Тук-тук! Серебряный дверной молоточек в форме извивающейся змеи недовольно зашипел. Но Теодора Нотта это ни капельки не смутило. Он лишь ударил по нему сильнее. БОМ-БОМ! Давай же, малышка. Открывай. Мне позарез надо пообщаться с твоим… Тёмная дверь с удручающим скрипом распахнулась, и в проеме двери показались каштановые локоны. Точнее, кудри. Неровно торчащие, как тонкие прутья. Мгновение. Пауза. Карие — в карие. Трезвые — в пьяные. — Привет, Гермиона! Вот тебя я меньше всего ожидал увидеть. На дружеское приветствие Грейнджер решила отреагировать со всем благородством, присущим выпускникам львиного факультета, — и поэтому она молниеносно и бескомпромиссно... Дернула дверь на себя. Крякс, — старенькая деревяшка скрипнула, неприятно стукнувшись о мужской ботинок. Нотт усмехнулся, глядя в растерянные глаза. — Зачем дверку закрываешь? — произнес он так сладко, словно пробовал на вкус невиданное лакомство. — Невежливо... — Ты адресом ошибся? — тотчас же нахмурила брови «самая умная ведьма столетия» и вздрогнула от морозца, вцепившегося в плечи. — Что-то случилось? — Нет, не ошибся... Гриммо 12? — Нотт, ты пьян? В точку, дорогуша. Теодор зажмурился, смахивая на довольного кота, и обнажил зубы в ослепительной улыбке. — Только слегка. Он полушутливо показал пальцами количество выпитого, рассчитывая хотя бы на крошечную улыбку, но Грейнджер оставалась неприветливо суровой. Эх... — Чего тебе? — уже с нажимом произнесла она, сложив руки на груди. — Я… Не груби, пожалуйста, — чуть обиженно проговорил Нотт. В глубине квартиры в ту же секунду громыхнул смех — собравшаяся компания явно неплохо проводила время. Тео глянул куда-то поверх девичьего плеча, как вдруг… Мысль. Она заискрилась в разуме кудрявого парнишки, складываясь в причудливую формулу: Пьяный Поттер + не менее пьяный Нотт = мордобой. А это нехорошо. И вопроса, с которым пожаловал встревоженный Тео, уж точно не решит. Получается, завалиться на Гриммо 12 в разгар вечеринки — не лучший вариант. Если не сказать — совсем уж паршивый. Теодор вздохнул, принявшись усиленно шевелить извилинами. И пока Грейнджер всё ещё подбирала смачные выражения из-за нахлынувшего на неё возмущения, слизеринский мозг успел сгенерировать новый план. Не менее гениальный, чем дуэль с Поттером. Маршрут перестроен! Тео не сумел сдержать триумфальной улыбки. — Я пришел... к тебе! — объёмно. Почти счастливо. Нотт глянул на ошарашенную девушку с таким сумасшедшим блеском в глазах, что можно было подумать, что он выиграл дракона в магической рулетке. Грейнджер забавно приоткрыла рот. И сразу же закрыла, как рыбка в аквариуме. И затем, понизив голос до шепота, почти по слогам проговорила: — С ума сошёл?! — Выйдешь поболтать? — не унимался Тео. — Только тепло оденься и, тш-ш-ш… Он игриво приложил палец к своим губам, шкодливо подмигнув, и добил свои уговоры небрежным: — Пошли! Кружок у дома. И всё! Ноздри гриффиндорки вот-вот должны были поднять её в воздух — так трепетно они задрожали. Грейнджер две долгие секунды тяжело вглядывалась в Нотта. Он, не мигая, пялился на неё в ответ. Давай. Ты же умница. Ты всё понимаешь. Да?

Да?

— Давай быстро.

ДА!

Она яростно схватила пальто и, накидывая его на ходу, ураганом вылетела за порог. Тео хотел было галантно предложить локоть (дабы сопроводить леди по обледеневшим ступеням вниз). Но не успел. Грейнджер, отрицавшая правила приличия, вонзила свои мелкие пальчики в чужое предплечье и с силой толкнула слизеринца вперёд, как опасного преступника. Ауч! За что?! — Иди уже, — огрызнулась она, не обращая внимания на вытянувшееся от негодования лицо Нотта. Тео, пораженный до глубины души открытием, что Гермиона Грейнджер... Грубиянка! — отошел от этой фурии на безопасное расстояние и принялся потирать "ушибленную" руку. — Теодор. Ты либо открываешь рот и говоришь, что тебе от меня надо, либо я ухожу. Угроза. Явно не пустая. Он умоляюще глянул на Грейнджер из-под длинных ресниц, внезапно растеряв былую прыть. Да и с чего бы начать столь непростой диалог? «Грейнджер, давай вместе разрушим одну сомнительную парочку двух имбецилов? Объединив наши умы, мы сумеем достичь величия…» — Гермиона, прошу, отойдём от дома. — Не думаю, что хочу отходить, — упрямо поджав губы, произнесла она, в очередной раз складывая руки на груди. Защищаясь. Не хватало ещё и ногой топнуть. Для полной картины, так сказать. — Боишься меня? Серьёзно? — тёмные брови изумленно взлетели вверх, а сам Тео неверяще улыбнулся. — Я не Пожиратель, да и с дамами я вежлив. — Нет, просто это неприлично. — Неприлично? Мерлин! Что за прелесть! Он готов был разрыдаться от умиления. Контраст, который выдавала бывшая одноклассница, не мог не удивлять, — и Тео не удержался от тёплой улыбки. — Но ты вышла, смею заметить, — мягко, почти нежно напомнил он. — Только, чтобы избежать неловкости, — не стушевавшись и не отступив, ответила она. — Зачем ты здесь? Один — один. — Пройдемся чуток? — Я последний раз спрашиваю и ухожу. — Меня позвала Джинни, — на одном выдохе и с предельной честностью. — Но я не особо хотел бы с ней тусоваться при её бывшем молодом человеке. Кстати о нём. Как тебе его тайный роман? Вот и оно. Самый главный вопрос и выстрел — без долгой прелюдии — точно в цель. Нотт понял, что попал, по одному лишь удрученному вздоху Грейнджер. Большего и не требовалось. Значит, её волновала эта история не меньше, чем его самого. Пар красиво заструился из приоткрывших губ. Девушка стыдливо потопталась на месте, убрав носом кроссовка камушек, покоящийся под тонким слоем снега. Смутилась. — Ты такой понимающей оказалась! — медово протянул Тео, продолжая вглядываться в нежные черты. — Я даже тобой восхитился. Девичьи щёки вспыхнули. Грейнджер подняла на него горящие глаза и уверенно отчеканила: — Не собираюсь это обсуждать. Не с тобой, по крайней мере. — Почему же? — Тео вальяжно сделал шаг вперед. К ней. Она поджала губы, но с места не двинулась. Хм. Шаг. Ещё один. Он хитро улыбнулся. — Мы теперь в одной лодке, кудряшка, — прошептал Тео почти на одном выдохе и зачем-то (он сам не понял, для чего это сделал) легонько подцепил один каштановый локон, накрутив тот на палец. — Хочется тебе того, или нет. Грейнджер храбро стояла на месте, даже не шелохнувшись. Она только лишь настороженно скосила взгляд на мужскую ладонь, но почти в ту же секунду сухо произнесла: — А что тебя в этом беспокоит? Это их выбор. — Меня беспокоит, что Пэнс, будучи чистокровной волшебницей с непростой фамилией, ждёт совсем тяжёлая участь, — ни секунды не медля, парировал Теодор, задумчиво подняв голову вверх. Разумеется, чтобы посмотреть на звёзды. А не для того, чтобы перестать разглядывать веснушки на чужих щеках. Чернильное небо холодно взирало на него в ответ. А затем — как по волшебству — с непроглядно-бархатной глади посыпались пушистые жемчужинки. Снег. Красиво. Тео, завороженный зрелищем, продолжил пялиться в небо, после чего глубокомысленно изрёк: — А Поттер... Он пока не понял. Но общественность устроит ему настоящий ад с его-то популярностью. Понимаешь? Он неспешно опустил голову вниз и глянул на притихшую Грейнджер. Румяные щёки контрастировали с бледноватыми губами и глазами, в полумраке улицы принявших почти агатовый оттенок. Она кивнула. Закусила губу. Выдохнула. И тут до Тео дошло. Та самая мысль, что не давала ему покоя всё то время, пока он смотрел на хрупкую девичью фигурку. — У тебя шея голая. — Да, я... — Грейнджер растерянно помотала головой и попятилась, когда он качнулся в её сторону — сокращая и без того минимальное расстояние между ними. — Стой! Тео театрально прицокнул, отыгрывая недовольство. Стянул с себя шарф крупной вязки и в два широких жеста накрутил его поверх её шеи. Винный цвет идеально сочетался с шоколадными кудряшками и большими оленьими глазами, по-детски выглядывающими из-под шерстяной ткани. Так-то лучше. Теодор хмыкнул, удовлетворенный полученным результатом. — Не стоило, но... Спасибо. Кхм, — Гермиона прокашлялась и отвела взгляд в сторону (почему-то Тео это развеселило). — Почему ты решил поговорить об этом со мной? Думаешь, я стану отговаривать Гарри? Она двинулась по улице. Тео поспешил поравняться со своей собеседницей, спрятав руки в карманы тёмного пальто. — Думаю, ты единственная, кто может достучаться до него, — задумчиво проговорил Нотт и снова задрал голову вверх. Снежинки крупными хлопьями бесшумно падали на город. И на них. — Ты ошибся. Гарри не тот, кого можно переубедить. Особенно... в данном случае. — Настолько всё "плохо"? — Не знаю... — внезапно поверженно выдохнула Грейнджер. — Но я впервые вижу его таким. Каким "таким" пояснять не стоило. Теодор прекрасно понимал, что крылось за этим словом. Он видел Пэнси. И что с ней сделала "первая настоящая любовь". После возвращения с этой дурацкой программы «помощи детям войны» (где и случился долбаный Поттер с его комплексом Бога) описать подругу Нотт мог разве что тремя прилагательными: неадекватная, заторможенная, агрессивно-воинствующая. И было бы из-за чего! Точнее — кого! — Мы далеко уже отошли, давай вернёмся, — прошелестела Грейнджер, видимо, осознав, что сблотнула лишнего. И когда она уже собралась повернуть назад, Тео выставил руку в сторону, не касаясь, но преграждая путь: — Погоди, надо договориться! Когда мы ещё так поболтаем. Верно? Это вообще первый раз, когда мы общаемся с тобой. Карие глаза блеснули решительно-озорно, оглядывая женское миловидное личико. — Теодор. Я, правда, не буду с тобой договариваться о чём-то, что касается моего друга. Пойми. Мы не в той ситуации... — Да почему?! В какой мы ситуации? — Тео резко затормозил, растягивая губы в излюбленной лукавой улыбочке. Грейнджер мрачно взирала на него и молчала. Тогда он, недовольно вздохнув (зрачки его при этом укатились чуть ли не до затылка), страстно затараторил: — Вот, смотри! Мы сейчас либо закрываем глаза на проблему из-за собственной трусости и желания показаться "добренькими и хорошими", либо... — Либо даём взрослым людям право самим решать, что им делать и как жить, — парировала Грейнджер, сложив руки на груди, и сделав шаг назад. Но не успел Тео расстроиться, как вдруг, она распахнула глаза и едва слышно прошептала: — Или ты знаешь что-то такое, что не позволяет всё пустить на самотёк? Тео вздохнул. Какая догадливая. Пальцы сами собой нервно обвились вокруг пачки сигарет в кармане пальто, но отчего-то Нотту не захотелось доставать её и курить при… как там? «Золотой Девочке». — Я знаю Пэнс. Да, она может казаться грубоватой, но на самом деле это защита. Внутри она чувствительная. И... Мы с детства привыкли её оберегать. И сейчас я растерян. Не понимаю, что делать, учитывая, что она совершенно слетела с катушек, раз решилась на подобное. — Но это её личное дело! — возмутилась Грейнджер и нахмурилась ещё сильнее. — И кстати, могу с уверенностью сказать, что ни одна девушка не будет чувствовать себя плохо рядом с Гарри. Он способен защитить тех, кого любит. Менторский тон, напомнивший интонациями старуху МакГонагалл, в этот раз не повеселил его. Тео прикусил нижнюю губу изнутри, дабы не выдать язвительное: О, иначе и быть не может. Герой. Супер-Друг и Супер-Любовник-Поттер. В душе колыхнулось что-то скользкое и совершенно неприятное. — Если на этом всё. Я, пожалуй, вернусь. Он вскинул глаза на Грейнджер. Её рука уже потянулась к бордовому шарфу, как вдруг Нотт, протолкнув бешено пульсирующее сердце чуть ли не в пятки, умоляюще вскрикнул: — Подожди! Подожди... Гермиона замерла, впившись острым взглядом в стушевавшегося парня. — Есть... один нюанс. — Какой? Вдох-выдох. — Ты знаешь о помолвке? — С Малфоем? Да, — Грейнджер уверенно отбросила локоны назад и поджала губы. — Гарри говорил, что это только формальность. Или... ты хочешь сказать... Её — и без того, надо признать, — огромные глаза сделались размером с пуговицу. Тео поспешил остановить поток женской фантазии: — Они не пара, угомонись. Но дело не в этом... — он запустил пальцы в волосы (этот жест всегда помогал ему сосредоточиться), стряхнув с них настырные снежинки. — Пэнси не может отменить свадьбу по щелчку пальца. Знаю, Поттер наверняка считает, что способен и этот вопрос решить, но всё серьёзнее, чем кажется. Это древние традиции. Сотрудничество семей, иногда договоренности с самого рождения. И, конечно, чего уж тут, это деньги. Большие. И вот... Все мы воспитаны так, что с младенчества знаешь, что будет: выгодная партия, брак по расчету и... соблюдение родовых традиций. Да-да, не смотри так на меня, меня самого коробит от такой мысли. И в моём случае всё проще. Но вот у Пэнс ситуация обстоит иначе. Если она пойдет против родителей, то лишится всего. Он говорил и говорил. Без обиняков. Чересчур честно. А Грейнджер... Если и оказалась шокирована услышанным, то виду не подала. Она только лишь затормозила посреди улицы (прямо под мигающим фонарным столбом, отчего снег, зарывшийся в копне её волос, стал забавно переливаться) и развернулась к Тео. — Ты что, думаешь, что у них с Гарри не будет средств к существованию? Считаешь, они будут бедствовать? — Гермиона усмехнулась так издевательски-покровительственно, словно услышала, что какой-то старшекурсник до сих пор не выучил элементарного "Алохомора". — Ты серьёзно? — Да не в деньгах дело! — Нотт тяжело и шумно вздохнул. — Это отрыв от родовой системы. Это как... Не знаю. Если тебе руки и ноги отрежут и выкинут на мороз. Фонарь ещё раз мерзко моргнул и потух. Символично. Нотт перевел печальный взгляд на — о, как же он надеялся! — соучастницу готовящегося преступления против морали. И принялся бесстыже рассматривать то, как Грейнджер думала. Погружалась в свои мысли, абсолютно не обращая внимания на того, кто рядом с ней. Разрешая смотреть. Быть. — Подожди, но... — через пару секунд пробормотала она, а затем вскинула чайные глаза на кудрявого парня. — Раз она знала об этом. Мерлин. Как можно сказать Гарри «да», зная о таких последствиях? Ты объяснял ей это? — Пытался. Но толку! — сокрушенно прошептал Тео, а Гермиона сочувственно покачала головой. — Она прекрасно всё понимает и знает, но если уж Пэнс влюбилась. А это по-настоящему первый и серьёзный раз... То тут всё — тушите свет. Она ж, как гиппогриф. Будет теперь топить за свою любовь до конца, если только... Он глянул в медово-карие. Глаза в глаза. Пространство сделалось вакуумным, втянув в себя морозный воздух и лишние звуки с улицы. Магический момент единения. Гермиона закончила мысль вместе с ним: — ... с другой стороны не будет... — Отказа. — ... отказа. — Да. Именно. Больше слов не требовалось. Нотт расслабленно выдохнул и огляделся. Убедившись, что тут они совершенно одни, он выудил палочку из кармана пальто и взмахнул ею в сторону столба. Фонарная лампа жалобно задребезжала и вспыхнула мягким желтовато-оранжевым светом. Так-то лучше. Ведь Тео нравилось, когда всё правильно и стоит на своих местах. — Я думала, что не смогу тебя понять, — совсем тихо подала голос Гермиона. Они одновременно пересеклись зрачками — оголенными и честными. И так и не расцепились. — Но как ни странно... Понимаю, — закончила она и горько вздохнула. Сказать, что у Теодора Нотта «отлегло от сердца» — это значит, не сказать ничего. Горы сошлись в единую лестницу до Рая, что обещал ему избавление от всех грехов. Вот так ощущался этот момент. — Спасибо, — на одном лишь выдохе. Спасибо, что ты теперь со мной. В одной упряжке. Поддержка самой адекватной из Золотой Троицы означала одно: Поттер призадумается. И если ему и впрямь небезразлична Пэнси. То он отойдет в сторону. По крайней мере, Теодор бы так и сделал. Если бы хоть раз в жизни влюбился по-настоящему. Ведь, когда любишь, то готов отпустить, так? — Да. Я попробую поговорить с Гарри, — совсем по-дружески произнесла Грейнджер, а затем перешла на загадочный полушепот. — Знаешь, а я ведь кое-что заметила сегодня... Она запнулась на полуслове и пристыженно замолчала. Тео, учуяв что-то особенно важное, тотчас же хищно глянул на неё. — М-м? — Ничего. — Договори, прошу, — гипнотически-бархатно, как всегда, когда надо было додавить. Доломать. Уговорить. Вдох. Тео не сводил с неё глаз и не дышал, в ожидании нового откровения. Грейнджер набрала в грудь воздух. Глянула под ноги. Затем решилась: карие глаза храбро нырнули в коньячные. — Думаю, у Гарри не совсем всё закончено с Джинни, — выпалила Гермиона на одном лишь выдохе и тотчас же поморщилась, закусив губу. Словно сболтнула чей-то страшный секрет. Тео оглядел её. Внимательно. М-да. Он ожидал вспышки ревности. Или досады. А может, разочарования? Ведь обязано же кольнуть при упоминании той, с кем у Теодора Нотта были самые длительные свободные отношения в жизни? Жаркие, страстные, почти идеальные. Почти. Лёгкое недовольство полоснуло глотку. Как если б мимо тебя пролетал кто-то нерасторопный и выбил стаканчик кофе из рук. Не более того. — Это на вашей вечеринке ты поняла? — спокойно проговорил Тео, разглядывая свой шарф и чужие локоны. Ей идёт. Больше, чем мне. Странная мысль. Неуместная. — Неважно. Всё, мне пора. Тео не успел даже моргнуть. Даже сделать вдоха, как Грейнджер сорвалась с места и поспешила назад — в сторону дома. Огорчение царапнуло лёгкие, и Тео устремился следом за ней. — Эй, погоди. — Не провожай! — Грейнджер! Не уходи. Мы не договорили. Ты со мной? Будешь помогать? Я ещё ничего о тебе не узнал! Эй! Нечестно! — Давай, я хотя бы кофе тебя угощу! — в отчаянии вскрикнул Нотт, прикрываясь широкой лисьей улыбочкой. И случилось. Сработало! Грейнджер оглянулась. Лицо её было собранно, вычерчено схематично и безжалостно-сухо. Она круто развернулась и воинственно зашагала в его сторону, на что Тео невольно попятился назад от страха. — Шарф. Держи. Она стянула с себя ткань и всучила в руки Теодора, который так и остался стоять посреди тротуара, как одеревяневшая игрушка. И пока он вдыхал ноты своего одеколона (который, наверняка остался сейчас на ней), Гермиона командным тоном заявила: — Не нужно меня угощать. Меня ждёт мой парень. Хоть и пьяный. Было бы круто, если бы она забыла про шарф. Ещё одна странная мысль. — Эм, окей. Жестко ты. Я ведь по-дружески. Нотт примирительно улыбнулся, заметив, что черты лица Гермионы на секунду смягчились. Она прокашлялась и, пряча глаза куда-то в сторону, словно бы равнодушно бросила прощальное: — Да-да. Понимаю. Хорошего вечера, Теодор. — И тебе. — Джинни позвать? Это было неожиданно. Что-то революционно-насмешливое проскочило в её голосе, а сама Грейнджер упрямо вскинула подбородок. Вау. А Тео думал, что он один ведёт себя с людьми, как сука. — Не надо, — мягко произнёс он, окинув её нежным взглядом. Грейнджер кивнула, поджав губы. Волосы её разрезали пространство, когда она развернулась и зашагала прочь. А Тео смотрел ей вслед. Смотрел. И смотрел. И, ещё не успев до конца осознать, зачем он это делает (из мести, задетого эго, или из любопытства?), уже открыл рот и прокричал: — Знаешь, я тебя провожу всё ж таки! Грейнджер остановилась. Медленно, с театральным драматизмом обернулась, а Теодор позволил себе широкую улыбку: — Ты дойдешь, и я исчезну, не парься. Пауза. Снежок кинематографично падал между ними. — Ты настырный, да? — поверженно прошептала она. — Я воспитанный. И сразу же после этих слов он двинулся за ней, не скрывая своей радости. Он глянул на Грейнджер ещё раз, пока она, словно остолбенев, рассматривала его. А точнее — его шарф. — Что? — озорно спросил Тео, не прекращая улыбаться. Она моментально сощурилась и гордо отвернулась. Хрум-хрум-хрум — хрустел под ногами сияющий снег. Теодор задумчиво рассматривал чужие волосы, подпрыгивающую пружинистую походку, острую линию плеч. Грейнджер... интересная. Это была последняя мысль. — Гермиона?! Ты где была?! — пробасил чей-то голос с крыльца дома на Гриммо 12, и Тео, будучи кем угодно, но не дураком, сразу же аппарировал. Оставив после себя крутящийся вихрь из пушистых снежинок.