Сияющий Бамбл

— И всё ж таки, Малышка... — с небрежной ленцой протянул Тео, смачно затягиваясь только что подкуренной сигаретой. — Раз уж ты так по нему сохнешь. Может, стоило бы попытаться? Нотт огладил оголенное женское плечико кончиками пальцев. Едва касаясь. Матрас возмущенно скрипнул: Джинни повернулась к нему лицом. Щёки её всё ещё полыхали, а сама она силилась восстановить дыхание после жаркого секс-марафона, что они устроили (благодаря вчерашней "ссоре"). Ведь Тео не явился на гребаную вечеринку по случаю Рождества. Поговаривают, что от цели его отделяло буквально несколько дюймов... и приватная беседа с одной из самых популярных ведьм этого поколения (о чём юной Уизли знать было совершенно необязательно). — Что? — Джинни приподнялась на локте. Её тяжелые медные волосы моментально съехали вниз, прикрывая оголенную грудь. — Поттер, — Тео наигранно-весело усмехнулся. — Ну, ты же до сих пор хочешь его. Я вчера из окна своего поместья способен был это разглядеть. — Неплохое зрение, однако. — Лучше, чем у твоего избранника, однозначно. А хочешь... я тебе помогу? Джинни нервно хмыкнула, натянув шелковое покрывало аж до самых плеч. То ли ей сделалось зябко, то ли тошно. Но Тео не думал о причинах. Сейчас ему нужно было довести свой план до конца. Чего бы ему это не стоило. Пусть даже самого лучшего секса в жизни. Даже если ты меня возненавидишь, Пэнс. Я всё равно это сделаю. Так будет лучше. Для тебя уж точно. Нотт лучезарно улыбнулся и с наслаждением затянулся. Стрельнул масленым взглядом из-под неприлично длинных ресниц в сторону рыжей волшебницы и игриво прошептал: — Бесплатная инструкция: «Как соблазнить бывшего за один вечер». Глава первая — «Найди его слабое место». В случае Поттера, это, очевидно, глаза, но... — Ты придурок, Нотт. — Я? — наигранно-оскорблённо. — Забочусь о твоей личной жизни, и только! — О как, — протянула Джинни, недобро прищурившись. — Знаешь. Я бы с удовольствием её наладила. А то пока что в ней сплошные козлы, с которыми только трахаться можно. А Гарри... Да. Он — настоящий мужчина. Что-то скользкое неприятно крутанулось в желудке. Колко-завистливо. Как тогда, в разговоре с Грейнджер. Может, Заучка тоже влюблена в своего лучшего друга? От этой мысли сделалось совсем уж погано, но Тео решил не раскручивать эту идею. Вместо этого он, старательно разыгрывая карту раздолбайской беспечности, потянулся и, закинув руку за голову, спокойно проговорил: — Так вперёд. Что мешает? — Он мне сказал вчера, что у него появилась девушка. — И что? Не жена же? Тем более, — прекрасно понимая, что рискует нарваться на Летучемышиный сглаз, Нотт всё же храбро потянулся и накрыл ладонью изгиб талии, придерживаясь всё той же мудацкой томности в голосе. — Ты такая буря, что нахрен снесёшь любой вражеский флот. Голубые глаза воззрились на него с непониманием. Обидой. Болью. — Зачем ты... Зачем ты это делаешь, Тео? Это ревность? Хороший вопрос, Нотт. Но он не дал совести проснуться, придавив робко шевельнувшееся чувство оправданием: «Я вытаскиваю подругу из дерьма!». — Да нет… Просто я не прочь нерешительным немного помочь. О! Стихи получились! Тео просиял, как ребёнок, получивший первую метлу в подарок на день рождения. Но Уизли не разделила ликований своего тайного любовника. — Ну да. Ясно... — язвительно прошипела она, после чего резво поднялась с кровати и, ничуть не стесняясь своей наготы, принялась одеваться. Внутри у Нотта скрутился узел из невысказанных чувств, но он промолчал, продолжая бестолково улыбаться. Поддерживая иллюзию того, что ничего не произошло. Что ему плевать. На самом же деле, Тео было... жаль. Жаль каждый позвонок на розоватой коже. Каждый подрагивающий пальчик, пытающийся с нескольких заходов застегнуть непослушные пуговицы на рубашке. Жаль её всю. Джинни не заслуживала такого отношения. Он знал это. Но выбор свой сделал. Прости, детка. Я и вправду козлина. У нас бы в любом случае ничего бы не получилось. — Знаешь, Нотт, — Джинни, уже полностью одетая, одним решительным жестом откинула свои шикарные волосы за спину и надменно вскинула брови. — Я к тебе не приду, можешь больше не писать мне свои дурацкие стишки. Лучше воспользуюсь твоим советом — Гарри как раз приедет к нам праздновать Рождество. Так что... Спасибо тебе за напутствие! «Придурок». Там должно было прозвучать «придурок». Или что-то похуже. Но Уизли смолчала, лишь ярким рыжим пламенем вылетев за дверь и знатно хлопнув той напоследок. Гордая чертовка. Тео удрученно вздохнул. Она — молодец. А вот ты теперь остался совсем один, Нотт. Карие глаза принялись отрешенно буравить потолок. Не привыкать! Зубы прикусили фильтр сигареты. Ну да, ну да! А потом снова будешь ныть, что тебе не с кем трахаться. М-да. Ситуация патовая. Но лучше уж Тео возьмет целибат, чем потом будет на пару с Забини выуживать Паркинсон из петли. Зная её тонкую натуру, так бы дело и кончилось: Пэнси, не выдержав разрыв с семьей и разочаровавшись в Героическом Очкарике, однозначно свела бы счеты с жизнью. Из них четверых она никогда не была сильной. Внезапно голову пронзило жужжание голосов. Это Память (скотина!) совсем не вовремя подкинула образ горящих счастьем болотных глаз и воодушевленную улыбку той, кого Тео считал почти что сестрой: « — Мы только целовались! И знаешь, это был лучший поцелуй в моей жизни! — Лучше, чем с Малфоем? Ну, я не верю. — Лучше! В миллиард раз! Хочешь, расскажу? — Салазар меня дери, конечно. — Перескажешь Блейзу? — О да, во всех подробностях. — Тео. — Нет, конечно, родная. Давай, жги. — Это было в кафе...» « — ...и тут мы посмотрели друг на друга. И будто бы... Мир перестал существовать, понимаешь? Я не могу тебе объяснить. И он. Приподнялся. Перегнулся через весь стол. И просто... Взял. И. Поцеловал. Что? Что ты так смотришь? Никто ещё не вёл себя так... Смело. Понимаешь? И я вот тогда, именно в тот момент почувствовала, что с ним мне ничего не страшно. И никогда не будет страшно.» Киноленту памяти зажевал ещё один, вырванный из другого временного отрезка, эпизод. Совсем коротенький: Хлопья снега. Бордовый шарф. «Ни одна девушка не будет чувствовать себя плохо рядом с Гарри». Тео моргнул. Раз. Второй. Приподнялся. Воткнул истлевшую сигарету в пепельницу. Призвал перо и чернила. И, закусив губу изнутри, принялся писать:

«Привет, Гермиона!

Это Полумна!

Хочу отдать тебе твой шарф!

Он был очень тёплым!

Надо кое-что обсудить.

Это очень срочно!

Нужна твоя помощь!

Сегодня вечером будешь на Гриммо?

Может быть, ближе к пяти часам вечера?

Жду ответ,

Чмоки!»

Придирчиво перечитав написанное несколько раз, Нотт в итоге удовлетворенно кивнул. Конспирация зачётная. Скрутил письмо, не став его запечатывать, и отправил с совой. Осознание, что он расхаживает по комнате как минимум полчаса, догнало Теодора только в тот миг, когда раздался стук. В окно. Быстро она! Лоб отчего-то покрылся испариной. Читать ответ, нацарапанный на том же клочке пергамента, оказалось неожиданно волнительно.

«Полумна. 

 

Кондитерская «Пончики Бомболони», Лестер-сквер.

У тебя будет ровно пятнадцать минут.

Я засеку время.

Пять часов подходит.

Если ты не придёшь вовремя — разговор отменяется.

— Г.»

Лёгкая улыбка заиграла на его губах. — Засечёт время, значит. Сурово! Тео облегченно выдохнул, ощутив, как мышцы только сейчас начали расслабляться. Он глянул на время. Нервозность закружила где-то в груди, сжав лёгкие в свои тиски. Вместе с тем азарт, предвкушение, непонятно откуда взявшаяся эйфория разлились по венам пульсирующим жаром. И Теодор улыбнулся шире. Захотелось... петь.