Последний спектакль

Дождь не прекращался вторые сутки. Он барабанил по крыше городского морга, будто кто-то свыше пытался пробить крышу пальцами. Малек Синнер стоял у стола, склонившись над телом. Тридцать пять лет. Пятнадцать — из них в моргах, под флуоресцентными лампами, среди запахов формалина и тишины смерти. Он двигался точно и отстранённо, как всегда: лезвие скальпеля — продолжение его пальцев. Черные волосы прикрывали брови, глаза — холодные, стальные — не выражали ни усталости, ни интереса. — Малек Синнер? Голос за спиной был слишком бодрый для этого места. И слишком… молодой. Он медленно выпрямился и обернулся. — Вы кто? — спросил, не глядя прямо, а где-то мимо, всё ещё с мыслями в разрезе. — Одри Кларк. Криминалист. Сегодня мой первый день. — Девушка протянула руку, но он не спешил отвечать. Она была заметно ниже его — почти на голову. Зеленые глаза горели нетерпением, как у школьницы перед первым уроком. Волосы свободно спадали на плечи. Не форма, а почти наряд: светлая рубашка, жилет, всё выглажено до стерильности. И в руке — блокнот. — Знаете, у нас тут не академия, — произнес он наконец, сняв перчатки. — У нас труп. Один. На всех. — Отлично, — улыбнулась она. — Я как раз по трупам. Малек прищурился. Его правая бровь дернулась, как будто кто-то не вовремя включил сирену. — Ты уверена, что по адресу? — Абсолютно, — она подошла ближе, не дожидаясь приглашения. — Мужчина, возраст около сорока, найден в промышленной зоне. Синяки на шее, ожог на руке, и, возможно, след от кольца, хотя труп — без оного. Отправили сюда — вы должны подтвердить. — Приятно, когда новички приходят со сценарием, — пробурчал он. — Но, если позволишь, сначала я его вскрою, а потом мы решим, что тут правда, а что кино. — Разумеется, — кивнула Одри. — Я просто предположила. Протокол же. — Протокол — это когда ты сначала слушаешь, а потом говоришь. Вот это — протокол, — он бросил в неё перчатки. — Надень. Не стой, как на экскурсии. Она подхватила их с пола — да, он бросил на пол, — натянула с достоинством и встала рядом. Слишком близко. — Перчатки маленькие, — Малек заметил. — Или ты хочешь играть в морг по-взрослому? — А разве у вас здесь есть режим детской комнаты? — отозвалась она с ледяной вежливостью. Он впервые посмотрел ей в глаза. Глаза были не просто зелёные. Они смотрели уверенно. Не по-юношески дерзко, а с упрямством, как у тех, кто уже что-то пережил, но никому об этом не рассказывает. — Смотрите внимательно, Кларк, — сказал он, взяв скальпель. — Сейчас у нас тут урок биологии для взрослых. Не потеряй сознание — не люблю уборку. — Не волнуйтесь, дядя. У меня дома кот — он однажды притащил мне трупик воробья. Я справлюсь. Он хмыкнул. С трудом, но искренне. Скальпель вошел в плоть с привычной лёгкостью. И вот так началась их первая совместная смена. Из-под кожи тела медленно выходили тайны. А между ними — уже тогда, в стерильной тишине и звуках капающего дождя — началась история не о трупе. А о жизни. О той, что умеет возвращаться — вопреки всему. — Смотри сюда. — Голос Малека был резкий, как резец. — Видишь вот это? Одри наклонилась ближе. Он указал на участок кожи под ключицей — бледное, почти незаметное пятно с легким фиолетовым оттенком. — Прекращение кровообращения. Гипостаз. Но… — она прищурилась. — Не совсем в том месте, где должен быть, если тело лежало на спине. Он на миг задержал взгляд. — Не глупо. — Благодарю, — произнесла Одри сухо. — Я, оказывается, не только кофе умею приносить. — А ты приносила? — спросил он, не глядя, разрезая дальше. — Нет. Но готова. Молоко и две ложки цинизма. Он едва заметно усмехнулся. И сразу снова стал холодным. — Отметь в отчёте. А еще запиши: множественные кровоподтеки, шея — давление руками. Удушение. Предположительно — сзади. — То есть не несчастный случай? — уточнила она, уже записывая. — Если только он сам себя не обнял слишком крепко, — отрезал Малек. Одри снова посмотрела на тело. — Что с ожогом? — Поверхностный, по типу пара. Свежий. Возможно, боролся за жизнь. Она кивнула. — На месте происшествия были следы от старого чайника. Без воды. Пятна на столе. Как будто кто-то уронил его и сразу ушёл. Или сбежал. Синнер замер. — Ты изучала место до вскрытия? — Конечно. Улики нельзя рассматривать отдельно. Всё — как система. — Не учи меня системе, Кларк. — Его голос снова стал твёрдым. — У меня она в подвале дома спит. Она вздохнула. — Простите. Просто… я хочу делать всё правильно. — Тогда слушай. Больше. Говори — меньше. — Как ваша бывшая? Он застыл. Тишина была громче звука холодильника. Даже труп, казалось, на секунду напрягся. — Простите, — тут же сказала Одри, осознав, что ляпнула. — Это… была шутка. Малек опустил взгляд и коротко сказал: — Хреновая. Он снял перчатки, бросил в урну. — На сегодня всё. Остальное сделаю сам. — Но я думала, вы меня… — Она растерялась. — Вы говорили, что покажете. — Я показал, — оборвал он. — На первом дне обычно никто не рвётся обратно. Ты первая. Это… подозрительно. — Может, я просто люблю свою работу. — Это обычно проходит. Недолго осталось. Он направился к двери, но у самого выхода всё же задержался: — Завтра будь в морге в семь. Не в семь ноль три. В семь. — Буду. — Она выпрямилась. — Без каблуков. — А если я в боевых? — Тогда надеюсь, ты стреляешь лучше, чем шутишь. И он ушёл, оставив после себя запах антисептика и первую трещину на её идеализме. Уже выйдя на улицу, под моросящий дождь, Одри прикрылась капюшоном и выдохнула. Она знала, что будет трудно. Но не думала, что так…  Малек Синнер был не просто профессионал — он был каменная глыба. И под ней, как она уже начинала подозревать, кипела лава. Она усмехнулась самой себе. — Идеально, — пробормотала. — Что может пойти не так? В это же время Малек стоял в тёмном коридоре, облокотившись о стену, и смотрел на ладони. Он не дрожал уже много лет. Ни от чего. Ни от холода. Ни от боли. — Кларк, — пробормотал он себе. — Слишком живая. Это плохо. Но почему-то, впервые за долгое время, уходя с работы, он не чувствовал пустоты.

***

Время: 06:59 Место: Городской морг, подвал корпуса B Настроение: Натянутое, как простыня на кровати. Одри стояла у двери уже пять минут. Она пришла в 6:45 — конечно, слишком рано, но спать всё равно не могла. Бессонница — побочный эффект карьерных амбиций и встречи с Малеком Синнером. Последнее, возможно, посильнее первого. Ровно в 7:00 она открыла дверь и вошла. Чётко, уверенно. Всё внутри уже дышало стерильностью. В дальнем углу — фигура Малика. Он стоял к ней спиной, волосы чуть влажные, в чёрной футболке под лабораторным халатом. — Минуты опоздания нет, — сказала она, вставая рядом. — Даже в аду, полагаю, пунктуальность важна. Он бросил на неё взгляд. — Ты пришла слишком рано. Это тоже подозрительно. — Не волнуйтесь. Я просто не люблю проигрывать. — Это не соревнование. — Пока вы не сделали это таковым, — ответила она, надевая перчатки. Он молча выдвинул холодильный ящик. Новый труп. Женщина, 30–35 лет. Без следов насилия, но с чем-то в глазах — пугающим. Словно смерть настигла её внезапно… и она успела это понять. — Никто её не опознал, — произнёс Малек. — Без документов. Найдена на лестничной клетке. Просто легла и умерла. — Передоз? — предположила Одри. — Уже исключили. Ни следа инъекций, токсикология чиста. Ни внешнего насилия. Ни нарушенного ритма сердца. Идеально здоровая — кроме того, что мертва. — Смерть от отсутствия причин? — По сути — да. Синдром внезапной смерти. Но это редкость. И я ему не верю. Она согласилась, сделала несколько снимков и молча записывала каждое его движение. На этот раз он не гнал её. Даже, как ни странно, кивал её записям. — Вы ведь не просто мрачный и раздражительный, да? — спросила она внезапно. — Вы такой по расписанию или по внутреннему убеждению? — Я не раздражительный. Я... — он вздохнул, взглянув на неё. — Лаконичный. — С саркастическим послевкусием. Я поняла. Он подошёл к столу с инструментами. — Хочешь делать разрез? — Простите? — Скальпель. Твоя рука. Его грудная клетка. Начни с грудины. Линия — ровная. Не как у пончиков на глазурь, а как у хирурга на войне. Она подошла, взяла скальпель. Рука слегка дрожала, но она сосредоточилась. Сделала первый надрез. Не идеально — но сдержанно. — Сносно, — сказал он. — Высшая похвала от Малека Синнера? — Почти «браво», — сказал он. Следующий раз будет лучше. Одри сдержала улыбку. — Скажите, а вы с каждым новичком такой... милый? — Ты первая, кто выдержал два дня. — Хм. А кот в морге — считается? — ПатологоАртем — не новичок. Он ветеран. Однажды поймал мышь прямо в формалине. — Уважаю. Малек улыбнулся. Почти незаметно. Но она увидела. И в этот момент труп, лежащий перед ними, вздрогнул. Совсем чуть-чуть. Едва уловимо — но слишком неестественно для мёртвого тела. Они оба замерли. — Ты это видела? — спросил он тихо. — Да. И мне это совсем не нравится. Малек отступил на шаг. — Нервы. Остались активными? Это бывает... И в ту же секунду — резкий импульс на мониторе. Сердце. Одно сокращение. — Он... — Одри выдохнула. — Она не мертва?! Малек резко перешёл к действию. Аппарат, дефибриллятор, тестовая проверка пульса. — Мертва. Вялая электрическая активность. Почти кома. Клиническая смерть, но не полная. Твою мать... — Мы собирались вскрывать её! — Да, спасибо, Шерлок. Уже понял. И вот уже всё пошло иначе: вызов парамедиков, срочная транспортировка, новые улики. Одри помогала быстро, без лишних слов. Они сработались — как будто делали это много лет. Когда женщину увезли, они остались стоять в тишине. — Никогда не думал, что скажу это, — произнёс Малек. — Но... хорошо, что ты сегодня пришла рано. — Видите? Я подозрительно полезная. Он посмотрел на неё дольше, чем нужно. Потом сказал: — Завтра — шесть сорок пять. Без кофе. — А если я приду с? — Тогда чёрный. Без молока. И без твоего цинизма. — Сделаю вид, что это приглашение. Она улыбнулась и ушла первой, а он остался ещё на какое-то время заполнить бумажки.

***

Одри ждала его у машины. Их первый выезд на место преступления. — Ты водишь? — спросил Малек, щурясь на яркое солнце за стеклом. — Только если не хочешь, чтобы это стало дополнительным делом, — ответила Одри. — Могу за руль, но торможу философски. — Значит, я веду. Они загрузились в серую служебную машину. Малек — за руль, Одри — с кофе в руках и котомкой с приборами. Она не отставала от его темпа, не уступала в сухих фразах, и он это уже не просто замечал — он отмечал: её голос, манеру держаться. Как она не боялась заходить первой в морг, не морщилась от запахов, не мямлила, как другие «зелёные». Сегодняшний вызов был связан с загадочной смертью мужчины в старом жилом доме. Соседи услышали странные звуки, но никто не вызвал полицию — пока запах не стал невыносимым. Они уже были на месте. — Я Кларк, — представилась Одри, показывая удостоверение офицеру у входа. — Криминалист. Синнер — судмедэксперт. — А, да, конечно. Вторая дверь направо. Осторожнее там, крысы бегают, как у себя дома. — Удивительно, что ещё не начали сдавать жильё, — буркнул Малек, поднимаясь по лестнице. В квартире стоял запах смерти и пыли, перемешанный с чем-то металлическим. Мужчина лежал на полу в гостиной, глаза открыты, губы синие. Без видимых ран, но рука — странно скручена, словно во время судороги. — Время смерти — около трёх суток назад, — сказал Малек, глядя на состояние тела. — Но нужно подтвердить вскрытием. Одри уже осматривала комнату, долго меряя помещение шагами. Одна деталь привлекла внимание. — Малек, посмотрите. Плесень на стене… и странный чёрный налёт у окна. Похоже на грибок, но почему только в одном месте? Он подошёл. — И запах… Химический. Есть идея? — Возможно, фосфин. Побочный продукт отравления некоторыми пестицидами. Если дом старый, и он пытался травить тараканов… — она задумалась. — Мог случайно создать смертельную концентрацию. — Ты это в фильме видела? — На лекции профессора Линь. Третья неделя, токсикология. Он кивнул. — Проверь гипотезу. Возьми образцы. И добавил, не глядя: — Хорошая работа. Она удивлённо посмотрела на него. — Вы только что сказали «хорошая»? — Не привыкай. Может, послышалось. Пока Малек осматривал тело, к ним подошёл детектив из управления — высокий, молодой, светловолосый, в форме, но с расслабленной осанкой. Улыбался сразу к Одри. — Кларк? Слушай, я тебя помню. — А… да, это я. — Ты же с Фелонией в одной группе была. Отлично выступала на финале. Одри улыбнулась. — Спасибо, да. Я… старалась. Детектив поднял взгляд на Малека. Вскинул брови, немного округляя глаза. — Ты сейчас у Синнера в паре? Серьёзно? — заговорил шепотом. — Говорят, он оживляет трупы одним взглядом. Малек, услышав это, поднял бровь и откашлялся. — Я тут, знаешь ли, не глухой. И не мёртвый. — Ну, в зависимости от дня, — усмехнулся детектив. — А ты кто? — холодно спросил Малек. — Дэймон Чо, отдел убийств. Спокойно, я к Одри просто по делу. Или пока по делу. Одри коротко рассмеялась. Малек отвернулся. Что-то внутри вспыхнуло. Не гнев. Не ревность. Просто… раздражение. Потому что ей улыбались. Потому что она отвечала. Потому что она светилась, как на солнце, и это было не из-за него. Позже, когда они вернулись в лабораторию, Малек уже не шутил. Работал молча. Даже кофе не предложил. — Я сделаю отчёт, — сказала Одри. — Не утруждайся. Я справлюсь. Она прищурилась. — Всё в порядке? — Всё всегда в порядке. — Угу. Только вы морг закрываете взглядом, как телепат. — Просто день. Просто работа. Она молча сняла халат, и в дверях сказала: — Тогда до завтра, доктор Синнер. — До завтра, Кларк. Одри остановилась в коридоре, глубоко вдохнула. Поведение Малека, почему-то, вызвало в ней раздражение. Из принципа она не хотела возвращаться и выяснять отношение. Выйдя из здания, она услышала знакомый голос: — Одри! Фелония Рамси — бывшая одногруппница, одетая в куртку-оверсайз, с идеально прямыми чёрными волосами до плеч. Весёлая, яркая, и вечно спешащая. — Ну надо же! Я знала, что ты вернёшься в город. Долго тебя не было, отдыхала от…— Фел запнулась. — Только не думала, что сразу в морг! Ты чего, хочешь стать готессой? — Работа нашлась сама, — усмехнулась Одри. — Это хорошо, мы с ребятами иногда работаем вместе. Ты, наверное, давно их не видела. — Давно. С Давидом и Рафаилом иногда можем созвониться. — Пошли сегодня в бар? Чисто по старой дружбе. Мне так надо кого-то потроллить и напиться прилично. Там диджей — ты влюбишься, отвечаю. — Я… даже не знаю. Устала. Не хочется шума и… Я завязала с прошлым. — О, не смей отказываться. Впервые за месяц я выгуливаю свои эмоции, ты обязана составить компанию. Заодно расскажешь про того мрачного красавчика, с которым ты сегодня шла. Синнер, да? Знаменитость. Одри почувствовала лёгкое покалывание в груди. — Он… сложный. — Ага. И не таких сложных уламывали. Пошли! Я тебя вытащу хоть из морга, хоть из головы. Одри рассмеялась. — Хорошо. Один коктейль. Один диджей. И ни слова о трупах. — Договорились. Хотя… — Фелония подмигнула. — Ты же понимаешь, что это будет трудно. Мы с трупами на «ты».