Последний спектакль

Всё стихло. Одри стояла перед входом, затаив дыхание. Красная точка лазера исчезла — будто наблюдатель отключил устройство. И вдруг — из-за угла выбежала тень. Малек сорвался с места первым, затем Рафаил, а Кассиэль — из тоннеля. Все трое мгновенно окружили фигуру. — Лежать! — выкрикнул Рафаил. Мужчина рухнул на землю, руки в стороны. Измождённое лицо, щетина, глаза расширены от страха. — Кто ты? — Малек опустился на одно колено и дёрнул с него капюшон. — Блять… — Это не он, — пробормотал Микаэль, подбегая. — Обычный бомж… Одри подбежала, разглядывая его одежду: серый плащ с пятнами крови, потрёпанные ботинки… Она уже видела эти вещи — на фото с камер наблюдения. На убийце. — Где ты это взял? — резко спросила она. — Отвечай! — Я… я… — заикаясь, пробормотал бездомный. — Я… нашёл… в баке, за мостом… Я не знал… клянусь! Малек встал, сжал кулаки. Его взгляд метался. Кассиэль отвёл бездомного к машине. — Мы гонялись за призраком, — выдохнул он. — Он нас отвлёк. Ушёл в другую сторону. — И оставил след специально. Понимает, что мы рядом. Подкидывает наживку, — уточнила Фелония. — Он знает, Одри не одна. — Он ведёт игру. И сейчас явно на шаг впереди, - Кассиэль выровнялся и заметно разозлился. — У нас мало времени. Он может… — Одри согнулась от мерзкого звука в наушнике. И тут — её ухо пронзил скрежет. В наушнике — резкий шум, будто кто-то взломал частоту. Неизвестный голос — искажённый, глухой, металлический: «Ты сделала шаг. Теперь сделай ещё. Одна. Без друзей. В глубь леса, Одри. Сейчас.» Одри застыла. — Что это было?! — крикнула Фелония. Она тоже услышала эту частоту. Голос снова: «Ты ведь хочешь, чтобы всё закончилось. Так иди. Или будет хуже.» — Отключить связь! Немедленно! — приказал Малек. Но голос ещё раз прозвучал — почти шёпотом, но с леденящей ясностью: «Я рядом.» Одри сорвала один наушник. Её сердце бешено билось. Она оглянулась. Тень между деревьев — или это показалось? — Он здесь… — выдохнула она. — Он всё слышит. Всё видит. Малек подошёл к ней вплотную, крепко обхватил за плечи: — Ни шагу от меня. Это приказ. — Он говорит, что убьёт кого-то, если я не пойду. А вдруг… — Нет, Одри! Это уловка. Он хочет изолировать тебя. — Малек… — в её голосе страх. — Но если… он же рядом… Малек коротко выдохнул, достал из кобуры недавно спрятанный пистолет, передал Рафаилу взглядом команду. — Мы идём по лесу с двух сторон. Одри — с нами. Никто не идёт один. Ясно? Одри кивнула, всё ещё не в силах говорить. Их команда стала продвигаться в глубину леса — шаг за шагом, в полной тишине. Вокруг — мрак, шорохи, стрекот насекомых, влажный воздух и туман, скрывающая всё. Одри шла вперёд с наушником в одном ухе и радиометкой под курткой. По бокам, чуть в стороне, двигались Рафаил и Фелония, а за её спиной, на дистанции в тридцати метров, — Малек. Каждый шёл осторожно, проверяя каждую ветку под ногами. Воздух был плотный, как вода, и от деревьев исходил глухой холод. Фелония (в наушник, едва слышно): — Правый фланг чист. Рафаил (в наушник): — Левый тоже. Только вороны и старая палатка. Малек (в наушник): — Не теряйте визуальный контакт. Одри, всё в порядке? Одри (в наушник): — Пока да… но… тут странно тихо. Чем дальше они уходили от просеки, тем гуще становились деревья. Папоротник смахивал по щиколоткам. Туман — молочный, вязкий — стелился по земле, будто лес выдыхал их собственное напряжение обратно им в лицо. Как в фильме ужасов. И вдруг — в небе вспыхнул красный свет: Сигнальная ракета. Одри резко обернулась. Позади была пустота. Малека не было видно. — Малек? — она крикнула. — Ты видишь это? Молчание. Рафаил тоже не отвечал. — Фел? — у Одри началась отдышка. Она с детства боялась темноты. Тишина, ответа нет. Одри остановилась. Она осталась одна. Нет шагов. Ни шороха. Тишина стала почти оглушительной. Даже птицы умолкли. Её дыхание ускорилось. Она достала фонарь. — Это ловушка… она сработала… — прошептала она. И тут — из-за ближайшего дерева показалась черная фигура. Одри рывком прижалась к дереву. Голос (без искажений): «Ты хорошая девочка, Одри. И ты пришла. Одна. Как я просил.» Она резко развернулась — никого. Голос знакомый, мужской. — Кто ты?! — выкрикнула она в темноту. — Чего ты хочешь?! — Понимания. Из леса впереди послышался звонкий протяжной звук. Одри метнулась оттуда — страх уже не бил током, он слился с яростью. Малек (в наушнике, резко): — Одри! Где ты?! Ответь! Рафаил потерян, я не вижу Фелонию! — Я здесь! Я слышу голос… он рядом! Он всё подстроил! — в голосе Одри дрожала злость. Малек что-то закричал, но связь захрипела, искажённый помехами сигнал оборвался. Одри остановилось, что-то будто заставило сбавить скорость, сделала несколько шагов вперёд. На дереве впереди висел что-то вроде пакетика, перевязанного красной лентой. Она приблизилась. Медленно сняла. Внутри — фотография жертвы, разрезанной, как кукла. На обороте — надпись: «Она кричала. Как будешь ты.» И в этот момент — хруст ветки позади. Одри обернулась и... чёрная фигура стояла в нескольких шагах. Ни лица. Ни голоса. Только холодная тишина. Она резко подняла тусклый фонарь. — …Ты? — выдохнула она. Она узнала его. И вдруг — резкий свет фонаря в лицо фигуре. Малек вынырнул сбоку с пистолетом наготове. — НЕ ДВИГАЙСЯ! Одри сжимает фонарь, её пальцы дрожат, но она старается не показывать страха. Фигура исчезла — как тень в дымке. Малек рванул к Одри, схватил за запястье: — Ты в порядке?! — он осматривал её как хирург, проверяя есть ли увечья. — Он был здесь… я видела его… В эту секунду каждый вдох может стать последним. Одри не чувствует рук — адреналин и холод смешались, пальцы будто не принадлежат ей. — Где Рафаил и Фелония? Кассиэль? Кто-нибудь… — Я не знаю… связь пропала. Мы разделены. Он хотел этого. Малек быстро вынул рацию с поясной сумки: — Кассиэль, приём! Срочно к координатам Одри, сигнал 41-3. Потеря группы! Рация захрипела, но ответ пришёл: — Вас понял! Уже рядом! Одри всё ещё держала в руках фотографию. — Малек… он не просто маньяк. Он режиссёр. Одри и Малек продвигались через бурелом. Связь всё ещё была нестабильной, но Микаэль и Кассиэль выдвигались к координатам. — Подожди, — шепнул Малек, остановившись и оглядываясь. — Кажется, я слышал что-то слева. Он поднял руку, подавая сигнал Одри остановиться. Но в ту же секунду раздался резкий треск и шипение — из-за деревьев вырвался дымовой заряд. Одри откашлялась, попыталась крикнуть Малеку, но воздух густел — словно стены леса сжимались. — МАЛЕК! — закричала она, но его уже не было видно. Только дым и сквозь него — тень. Шаги. Приближающиеся. Она вскинула фонарь, готовая бежать, но... Он стоял перед ней. — Рафаил, — сказала она. Он был в тёмной одежде, не в той, что был до начала операции, лицо испачкано, глаза — холодные. Почти чужие. Одри закрывает глаза на мгновение: не от страха, а чтобы собраться. — Ты… — Одри отступила. — Зачем ты показался… — Я надеялся, ты поймёшь раньше, — произнёс он спокойно. — Но теперь уже поздно. — Почему? Почему?! — Одри уже тянулась к рации, к оружию — к чему угодно. — Потому что ты первая увидела слишком много. Рафаил вытащил что-то блестящее — не оружие, скорее шприц. Прежде чем она успела среагировать — укол в шею. Взгляд поплыл. Воздух распался на пятна и вспышки света. Её усыпили. По-настоящему. Одри не успела сказать Малеку настоящее имя маньяка. Последнее, что она увидела перед тем, как погрузиться в темноту, — это сердитые, но спокойные глаза Рафаила, и то, как он бережно опускает её на землю, как будто усыпляет — не убивает. Тусклый свет лампы. Капающий кран. Каменные стены. Рафаил волок тело Одри по полу, аккуратно, не спеша. Его лицо было бледным, но безумие в глазах — ярким, почти светящимся. — Ты же понимаешь, Одри… я не хотел. Но ты заставила. Они все заставили. Он открыл железную дверь и втянул её внутрь. Там уже были следы — то ли подготовки, то ли прошлых сцен. — Игра начинается, — произнёс он холодно. — Наш спектакль!

***

Дальше от лица Малека: Поздняя ночь. Небо затянуто облаками, ветер гнет верхушки сосен, воздух пропитан сосновой хвоей и напряжением. Временный лагерь развернут неподалеку от лесной дороги — фургон полиции, антенны, тепловизорные камеры и лампы на штативах, излучающие белый свет. Работают наушники, рации, мониторы. Малек стоит у фургона, перебирая карту местности, обведённую красными фломастером зонами. Он не мигает, его глаза налиты тревогой, а кулаки сжаты. Рядом — Кассиэль, сидит на капоте, проверяя последние сигналы с дрона. Микаэль нервно покусывает наушник, Фелония стоит на телефоне с техподдержкой полиции. — «На связи» была до последнего момента, — глухо выдохнул Кассиэль. — Точка ушла в зону мёртвого сигнала, тепловизор не ловит ни её, ни тех, кто шёл рядом. Кто-то их развёл по сторонам. Специально. — Это была ловушка, — Малек срывает гарнитуру и с силой кидает её на капот. — Я не должен был позволять ей идти туда. Твою мать! Сука! Микаэль оторвался от планшета: — Сканирую сигнал с её наушника подожди. Вот! До отключения шёл прямой взлом — кто-то через радиочастоту подавил управление. Фелония подняла голову: — Кто-то игрался с нашим оборудованием всё это время. — Где она сейчас? — резко спросил Малек. — Последняя точка — восточная сторона, 4-й сектор. Дальше пустота. Ни одной камеры, ни дрона. Малек обернулся к Фелонии: — Звони Давиду. Пусть он перекроет старые шахты и заброшенные фермы. Мы идём туда. Кто знает, с Рафаилом всё в порядке? — Рафаил… — Фелония чуть нахмурилась. — Его нет на связи. С самого момента разделения в лесу. Как и Давида. Малек медленно поднял взгляд на неё: — Что значит, «нет на связи»? Думаешь совпадение? — Я звонила шесть раз. Оба не отвечают. Воздух сгустился. Малек медленно шагнул к заднему отсеку машины, достал винтовку с фонарём, потом жестом подозвал Микаэля. — Берём машины. 4-й сектор. Сейчас. Каждая минута важна. — Он играет с нами, — Фелония, глядя в сторону леса, прошептала. — Он знает, что Одри для тебя — слабое место… Малек бросил взгляд на неё, напряжённый, ледяной: — А я знаю, что он совершил ошибку. Самую большую в своей жизни. Он захлопнул дверь фургона, и двигатели загудели, фары прорезали темноту леса. Машины сорвались с места — в ночь, к просеке, где исчезла Одри. Прошло много времени. Малек сжимал в руке карту местности, размеченную маркером — зона, которую они прочёсывали вместе с отрядом. — Если она была здесь, следы должны остаться… хотя бы что-то! — бросил он, устало поправляя рацию. По его лицу тек пот. Под глазами — тени, взгляд тревожный и сосредоточенный. Кассиэль шагал рядом, оглядывая деревья с тепловизором. — Ничего. Даже тепловых пятен нет. Ни зверей, ни людей, — бросил он с раздражением. — Она должна быть здесь, — глухо сказал Малек. — Где-то рядом… я это чувствую. В этот момент на их частоте запищала рация:  Рация (Давид): — Это Давид. У нас кое-что. Я с ребятами проследил сигнал, тот, который она получала — оказывается, использовался в последние сутки ещё один раз. Вышка рядом с юго-западным периметром леса. Там может быть что-то. — Координаты? — Малек зажал кнопку рации. — Уже скинул. Будь осторожен. Рафаил… он писал Фелонии. Малек остановился, резко повернулся к Кассиэлю. — Что? Какого хрена? — Прямо сейчас. Он пишет ей в мессенджере. Спокойно, будто ничего не случилось. Но, слушай, он знает, что Фелония в команде, и будто нарочно подогревает её тревогу. Я процитирую: «Ты же скучаешь по Одри, да?» — именно так написал. Как будто играет. Малек зло стиснул зубы, вглядываясь в глубину леса. — Этот ублюдок издевается. — Он провоцирует. Он тоже мне писал, я не отвечал, всё передал нашим. Следим. Может, вытянем ещё информацию. Фелония держится молодцом, играет дурашливую. — Держи меня в курсе. Мы с Кассиэлем идём к точке сигнала. Он сбросил карту обратно в рюкзак и взглянул на Кассиэля: — Время ускориться, Касс. Если это ложный след — я его уничтожу. Малек и Кассиэль вышли к странной постройке — полуобвалившейся землянке с бетонной крышей, частично заросшей мхом. — Сюда её могли затащить? — Кассиэль поднял фонарь. Малек осматривал бетон. — Есть свежие отпечатки. Кто-то касался дверей… недавно. Он вытащил фонарик и медленно шагнул внутрь. Запах сырости, ржавчины и… яблок? — Чёрт... этот запах. У некоторых тел находили остатки яблок. Он что, кормил жертв? Или сам жрал яблоки, пока расчленял… На полу — гнилая яблочная кожура. Кассиэль глянул на него и кивнул. Позади них лес будто закрывается — как рот, проглотивший остальных. — Она была здесь. Они осмотрели постройку вдоль и в поперек — ни одной живой души. Малек и Кассиэль движутся дальше осторожно по узкой тропе, прокладывая путь между деревьями. Вокруг — тишина, нарушаемая лишь хрустом веток под ногами и отдалённым шорохом. Малек сжимает в руке фонарик, его взгляд насторожен. — Здесь всё слишком тихо… Одри не могла далеко уйти с ним. Кассиэль, идя чуть впереди, изучает поверхность земли, время от времени наклоняется и приглядывается: — Смотри, вот свежие следы. Они ведут в ту сторону. Он указывает в сторону, где заросли становятся гуще, ветки больше не позволяют пройти спокойно. — Мы близко, — говорит он с уверенностью. Малек кивает и ускоряет шаг. Через несколько минут лес становится все гуще, тропинка исчезает, земля неровная и покрыта мхом. Они внимательно смотрят под ноги, ища следы. — Следы становятся менее чёткими. Кто-то старался замести их… — Малек тяжело дышал. Батарейка в его фонаре предательски садилась. — Странно… Но всё же здесь, — он приподнимает ветку, под ней небольшой кусочек яблочной кожуры. Малек останавливается, напряжённо смотрит. — Яблоко… В этот момент на расстоянии раздаётся слабый треск. — Кто-то здесь. Пошли туда! — Кассиэль заговорил напряжено. Они снова ускоряют шаг, направляясь к месту звука, с оружием в руках. Через мгновение перед ними открывается небольшая поляна. В центре — старый заброшенный лагерь, обломки палатки, пустые бутылки и кучу мусора. На ветках висят лоскуты ткани. — Это не наш след. Кто-то хотел, чтобы мы здесь были. — Ложный след. Заставляют нас тратить время. Малек смотрит по сторонам, его голос дрожит от раздражения: — Мы близки. И этот ублюдок знает это. Вдруг их рацию прерывает шипящий голос Давида: — Малек, Кассиэль, у нас нет времени. Слежка засекла движение у старой водонасосной станции, в 1 км отсюда. Кто-то из команды сигналит, что там свет и шум. — Понял, — Малек поднёс рацию ко рту. — Быстрее туда. Они быстро переглядываются и начинают быстрый бег через поляну, фонари освещают дорогу. — Надеюсь, это не очередная ловушка, — Касс догоняет Малека. Тишина леса нарушается лишь их тяжелым дыханием и звуками шагов. Они уже почти потеряли надежду, но Малек готов идти до конца, чтобы спасти Одри. Старая бетонная постройка, частично облупившаяся, окружённая заброшенными металлическими цистернами и зарослями. Вдалеке слышен шум работающего насоса — ровный, монотонный гул. Свет от фонариков Малека и Кассиэля пробивается сквозь густые ветки. — Здесь кто-то есть. Будь на чеку, — Малек тихо забубнил. — Не расслабляйся. Кто знает, что нам тут приготовили, — подтвердил Кассиэль. Они осторожно обходят станцию с двух сторон, внимательно прислушиваясь. Внезапно откуда-то из тени выходит фигура — Рафаил. Его лицо при свете фонарика кажется мёртвенно-бледным, глаза блестят холодом. Рафаил, тихо, с лёгкой улыбкой: — Ну что, вы все-таки добрались. Думал, уйдёте. Малек сжимает кулаки, готовясь к бою, но тут слышатся ещё шаги. Из-за здания появляются Микаэль, Давид и Фелония — все с холодным взглядом, будто заранее подготовленные к схватке. — Что… что это значит? Почему вы здесь все вместе? — его брови приподнялись от удивления. Фелония, подошла ближе, спокойно выдохнула. — Потому что мы всегда были вместе, Малек. — Ты думал, что один, что у тебя есть друзья? Мы — команда. Но не такая, какой ты её видел, — уголки губ Микаэля дрогнули в усмешке. — Одри слишком далеко зашла. Её связь с тобой могла нас всех погубить, — Давид недовольно посмотрел на Синнера и хрустнул пальцами. Кассиэль, улыбаясь, шагнул к Малеку: — Вот почему мы и решили… что сразу лучше избавиться от неё. И от тебя заодно. Малек отступает, голос дрожит от злости. — Вы предатели… Как могли? Рафаил делает шаг вперед, улыбка становится жестче. Брюнет будто испытал оргазм от поимки Малека. — Это было необходимо. Наш учитель учил нас одному — чтобы выжить, нужно быть жестоким. И не доверять никому. Ты был слишком наивен, Малек. Кассиэль поднимает пистолет, целясь в Малека. — Решайся. Отдайся, и мы всё уладим быстро. Малек, сжав зубы, готовится к бою. В воздухе повисла ледяная тишина, наполненная напряжением и предательством.