His Gaze Denotes Love

В сентябре Сэм жил в общежитии…

***

Нормальная Позиция Обзора Видения Сэм только что закончил выполнять домашнее задание по астрономии, когда ему неожиданно позвонили. Он гадал, кто бы это мог быть, ведь он уже разговаривал с Микаэлой сегодня днём, а родители собирались позвонить только в субботу после обеда, да и был уже вечер вторника. Лео не было рядом, он болтал с какими-то первокурсницами в общежитии. Лучи заходящего солнца пробивались сквозь шторы на окне, освещая его кровать, на которой лежал телефон. Он сидел на другом стуле и убирал домашнее задание в сумку. Настойчивый звонок телефона заставил его подойти (не без труда, ведь костыли тоже лежали на кровати) и посмотреть на экран. Там не было ни номера, ни даже имени, но телефон продолжал звонить. В замешательстве он взял его и всё-таки ответил. — «Алло?» — нерешительно спросил он. — «Привет, Сэм», — глубокий голос, раздавшийся в трубке, мог принадлежать только одному автоботу — Оптимусу Прайму. Несмотря на шок, Сэм опустился на кровать и прижал телефон к правому уху неповреждённой рукой, борясь с желанием выглянуть в окно в поисках грузовика «Питербилт». — «Оптимус? Как ты узнал мой… неважно, как ты там?» — Сэм решил, что Бамблби или Микаэла дали Оптимусу его номер телефона, поэтому он решил проявить вежливость и поинтересоваться его самочувствием. С тех пор как они вернулись из Египта, прошло всего три недели, и повязка на руке Сэма ещё не спала. Однако он был уверен, что, несмотря на полученные травмы (сильная хромота из-за растяжения связок голеностопа), он уже восстановился.

— «Всё в порядке, Сэм. Я подключился через спутниковый сигнал, чтобы позвонить тебе, так как подумал, что так будет незаметнее. Благодаря твоей работе Рэтчету пришлось сделать лишь небольшой ремонт», — ответил он.

— «О… Эм… Ну, всё было хорошо, я имею в виду, я рад, что у тебя всё в порядке», — пролепетал Сэм, слегка нервничая и не зная, что сказать. В голосе Оптимуса звучали властные и лидерские нотки. Сэм почти ожидал, что тот окажется где-то рядом, потому что его присутствие ощущалось даже в таком крошечном устройстве, как телефон. — «Как дела, Сэм?» — спросил Оптимус, посчитав, что будет вежливо поинтересоваться самочувствием девятнадцатилетнего парня. — «У меня всё хорошо, в колледже нормально, хотя я бы предпочёл, чтобы этот профессор не вёл себя как придурок (называл меня профессором Эйнштейном и всё такое), гипс с моей лодыжки снимут примерно через три недели, а в эти выходные я иду к врачу… Мама и папа не смогут приехать, потому что они всё ещё проводят свой отпуск во Франции и всё такое, но всё будет хорошо…» — Сэм собирался сказать что-то ещё, но Оптимус резко прервал его. — «Ты всё ещё ранен?» — в голосе автобота слышалась грусть и в то же время наивное удивление. — «Да, но это совершенно нормально. Нам, людям, нужно время, чтобы восстановиться после некоторых травм, понимаешь? Но врач сможет сказать мне, нужно ли мне что-то снимать раньше срока». Прошло около десяти секунд, прежде чем Оптимус сказал: «И ты останешься один?» — «Ну, не совсем, я имею в виду, что Би отвезёт меня туда, но внутри клиники буду один. Я достаточно взрослый, чтобы сделать это сам». Однако, если честно, ему не очень-то хотелось идти туда одному. Он ненавидел, когда его тыкали иголками и другими медицинскими инструментами, потому что ему быстро это надоело сразу после битвы в Египте, даже несмотря на то, что половину времени он был без сознания. У него до сих пор болели ноги после долгого бега. — «Сэм, если хочешь, я пойду с тобой. В конце концов, это моя вина, что ты до сих пор не оправился от ран», — в голосе Оптимуса слышалось раскаяние, и Сэм почувствовал, как на несколько секунд у него болезненно сжалось сердце. Он не мог позволить своему лидеру (почему, ну почему он подумал «своему»? Оптимус был лидером автоботов, а Сэм таким не являлся…) так расстраиваться, ему нужно было как-то его утешить… — «Послушай, Оптимус, всё в порядке. Праймы сказали, что это было частью плана, что мне суждено было спасти тебя. Я всё ещё жив, ясно?» Этот комментарий, похоже, подлил масла в огонь, потому что Оптимус коротко сказал: «Сэм, если бы Праймы не вернули тебя, ты был бы мёртв… И это стало бы ужасной потерей для всех нас. Если бы я вернулся, а тебя не было…» — лидер не закончил предложение. Хорошо, что Сэм был один и не стоял прямо перед Оптимусом, иначе гигантский робот заметил бы, как он покраснел. Он был тронут. Он всегда чувствовал, что, хотя он и был необходим в битвах с десептиконами и в целом в деле «спасения мира», он не был слишком важен для лидера — просто «ценный груз», который нужно было постоянно защищать. Но откровенное признание в том, что великий лидер автоботов будет скучать по нему… От этого признания у него внутри всё сжалось и закололо, что его смутило, ведь раньше он испытывал такие чувства только по отношению к Микаэле. Это его немного встревожило, но он решил подумать об этом позже. — «Оптимус… если тебе действительно станет легче, то ты можешь пойти со мной в субботу. У меня нет занятий, но я должен быть там к 10 утра. Как думаешь, ты сможешь подъехать к девяти утра?» — спросил Сэм. — «Я буду на месте вовремя, за пределами кампуса», — Прайм снова говорил своим обычным тоном, и в его голосе больше не было грусти, что определённо подняло Сэму настроение. К сожалению, он начал уставать и не мог сдержать зевоту. Автобот отчётливо это услышал. Весело усмехнувшись, Оптимус сказал: «Тебе лучше пойти спать, Сэм. Похоже, тебе не помешает подзарядиться». — «Ну ладно. Значит, увидимся в субботу утром?», — Сэм снова зевнул, лёжа на кровати и расслабляясь. — «Да. Я буду ждать тебя. Как только мы приедем в клинику, я активирую свою голографическую форму. Это сработает?» Сэм никогда раньше не видел голографическую форму Оптимуса, поэтому ему было очень любопытно. Как именно выглядит его форма? — «Полагаю… она может отделиться от твоего тела и всё такое?» — он ещё раз зевнул. — «Я способен сделать всё это и даже больше. А теперь хватит, Сэм, твоему организму нужно восстановиться». — «Ммм, полагаю, ты прав. Спокойной ночи, Оптимус», — сказал он. — «Спокойной ночи, Сэм», — Оптимус завершил разговор, и Сэм, который был так сосредоточен на телефоне, вдруг обнаружил, что в комнате совершенно пусто и тихо. В комнате не было никого, кроме него, и после разговора с Оптимусом он почувствовал себя… немного одиноко. Он хотел позвонить Микаэле, но было уже поздно, и почему-то ему казалось, что она не сможет его утешить. Той ночью ему было трудно уснуть.

***

В субботу в восемь утра Сэм проснулся в некоторой растерянности и зевнул, прежде чем взять костыли и встать. Он увидел, что Лео спит в своей кровати в другом конце комнаты, и это доказывало, что ему удалось вернуться в общежитие через некоторое время после того, как Сэм заснул накануне вечером. Он выбрал кое-какую одежду и, прихрамывая, направился в душ, где было относительно пусто — должно быть, вечеринка в общежитии была отменной. Не то чтобы ему было всё равно, просто он был не в настроении идти в бар после того ужасного случая, когда он зашёл туда, ещё не избавившись от кибертронских символов. Воспоминания были ещё слишком свежими. Приняв душ (осторожно, чтобы не задеть гипс и заживающую руку) и неуклюже одевшись, он заглянул в маленький холодильник, который стоял у них в комнате, и нашёл сливочный сыр, который можно было намазать на бублик. Он также выпил немного апельсинового сока, решив, что газировка так рано утром не принесёт ему особой пользы, какой бы вкусной она ни была. Только успев надкусить банан, как проснулся Лео. Посмотрев на Сэма, он ухмыльнулся и сонно произнёс: «Вкусный, наверное». Сэм проигнорировал Лео (который в итоге снова уснул) и продолжил есть фрукт. Было 8:40 утра, и еще нужно было почистить зубы, прежде чем выйти за пределы кампуса и встретиться с Оптимусом. На Сэме были джинсы, футболка с короткими рукавами и красная толстовка, потому что в этом году погода быстро менялась, а его кудрявые волосы уже были зачёсаны (хотя он и не думал, что это действительно нужно). Проглотив последние кусочки банана, он поставил посуду в коробку (помыть её он собирался позже) и почистил зубы. Наконец, собравшись с духом, он вышел из общежития и направился по траве к западной парковке. И действительно, добравшись до места, он увидел большой сине-красный грузовик с наклейками в виде языков пламени и понял, что Оптимус его не подведёт. Он улыбнулся, когда грузовик моргнул фарами— Сэм был замечен. Подойдя ближе, он увидел, как кто-то выходит из кабины грузовика Peterbilt, и чуть не остановился на месте. Внешность, поза, выражение лица — голографическая форма была точной копией Оптимуса Прайма… только без роботизированной оболочки. И хотя он всегда восхищался Оптимусом в его обычной форме — он должен был признать, что тот был просто потрясающим, — его голографическая форма была великолепна. Мягкие чёрные волосы обрамляли его лицо, а длинные пряди спускались по лбу и игриво попадали на глаза. Его кожа была персиково-загорелой и чистой, хотя вокруг рта и на подбородке виднелась тень, указывающая на то, что, будь он человеком, в этой области росли бы волосы. Он был одет опрятно, хотя и в своём неповторимом стиле: чёрные ботинки со стальными носами, чёрные джинсы, кожаный ремень и тёмно-синяя куртка поверх голубой рубашки с красным пламенем на ней. И наконец, его глаза были самого чистого голубого цвета, который он когда-либо видел. Казалось, они почти светились. Внезапно у него пересохло в горле, а руки слегка задрожали. Он почувствовал, как на ладонях выступили капли пота, и поспешно вытер их о джинсы. — «Эй, Оптимус». Он слегка улыбнулся Сэму. Даже в виде голограммы он не привык так хорошо передавать мимику, хотя и контролировал её на исключительном уровне. — «Привет, Сэм. Ты готов?» — его голос остался прежним, и это немного успокоило душу подростка. — «Настолько готов, насколько это вообще возможно», — Сэм сам не понимал, почему так нервничает. Это был всего лишь Оптимус, он же не собирался снова встретиться с Мегатроном лицом к лицу. И ему нравился противоположный пол, в конце концов, у него была потрясающая девушка, так почему же Оптимус действовал на него сильнее, чем обычно? — «Тогда поехали», — эта фраза заставила Сэма улыбнуться, несмотря на волнение, и он взял протянутую Оптимусом руку, которая должна была помочь ему забраться в кабину грузовика. Это было по-настоящему и… тепло. — «Сэмюэль, твоя рука полностью зажила, но шрам останется. Я могу дать тебе крем, который поможет сделать его менее заметным. Приходи через две недели, и мы снимем гипс…». Слова доктора лишь на мгновение эхом отозвались в его сознании, потому что он был сосредоточен на чём-то более важном — например, на том, что всё это время Оптимус был рядом с ним и поддерживал его на все сто. Он задавал правильные вопросы и оказывал ему поддержку. Он помнил, каково это — когда Оптимус хлопает его по спине, чего он не мог сделать в форме робота (хотя, когда он сравнил эти две формы, то почувствовал ту же нежность). Он дал несколько ответов (разумеется, не слишком откровенных) и в целом произвёл впечатление как на доктора, так и на Сэма. Теперь они возвращались в общежитие колледжа, где жил Сэм. Было около 12 часов дня. Несмотря на то, что он не спал всего четыре часа, Сэм уже немного устал и не мог не заметить, что удобные кожаные сиденья в кабине Прайма словно подстраиваются под его тело, обеспечивая максимальный комфорт. Тихое гудение тела Оптимуса во время поездки тоже убаюкивало его, и он немного вздремнул за 40 минут пути до общежития. Он понял, что они вернулись, только когда почувствовал, как кто-то похлопал его по плечу. Он был, мягко говоря, разочарован. Оптимус помог ему выбраться из кабины, и несколько девушек, которые были неподалёку, наслаждавшиеся солнечным днём, с интересом наблюдали за происходящим. Кто-то из них томно вздыхал, кто-то просто глазел, а кто-то отводил взгляд. Сэм не обратил на них внимания и повернулся к своему другу-автоботу. — «Спасибо тебе, Оптимус, что был сегодня со мной», — застенчиво сказал он. Лицо Прайма исказилось в подобии улыбки: «Не за что, Сэм. Я рад, что ты идёшь на поправку… но теперь мне нужно вернуться на базу». Сэм пытался притвориться, что пузырь счастья, который поднимался у него в животе, не лопнул только что. На самом деле он не хотел, чтобы его друг уходил прямо сейчас, но он не мог просто попросить его остаться. — «Хорошо», — кивнул он, — «Тогда, я полагаю, мы скоро увидимся?» — с надеждой спросил он. По лицу автобота пробежала задумчивая тень: «Да, так и будет. Хороших выходных, Сэм». — «И тебе, Оптимус, и тебе…» — он смотрел ему вслед, испытывая некоторую грусть, но в то же время облегчение и смущение, которое не мог выразить словами. В нём было что-то такое, что Сэм начинал чувствовать, и он не знал, готов к этому или нет. Когда зазвонил его телефон, он посмотрел на экран, надеясь увидеть надпись «Неизвестный номер». Мама и папа, — гласил контакт. Вздохнув, он приготовился отвечать на многочисленные вопросы родителей о его здоровье, лениво размышляя, не стоило ли ему попросить Оптимуса остаться. После того как звонок закончился и в ушах перестало звенеть (от невероятно громкого голоса матери), он заснул на кровати без сновидений… надеясь, что во сне он вспомнит что-нибудь из событий того дня.