His Gaze Denotes Love

— «Эй, Сэм, лови!» — Сэм едва успел обернуться, как в его сторону полетела коробка. Лишь по чистой случайности ему удалось поймать ее, но он упал на пол, ударившись спиной. Скривившись, он посмотрел на Лео, без слов выражая свое отвращение. — «Прости, чувак». Он помог Сэму подняться, взял за руку со шрамом и внимательно рассмотрел ее. По его ладони тянулась неровная розовая линия, которая заканчивалась в правом верхнем углу. — «Это действительно ужасный шрам, братан». Сэм пожал плечами. Ему было всё равно, ведь он воспринимал это как часть своего пути к возвращению Оптимуса: «Может, я и получил шрам, но, по крайней мере, я не поджарил себе яйца». Лео выглядел обиженным: — «Я споткнулся. Ни за что на свете, чувак, я не стал бы специально бить себя электрошокером по яйцам!» Сэм усмехнулся: «Готов поспорить, ты бы сделал это ради Элис», — несмотря на то, что имя, которое он только что произнёс, вызвало у него неприятные мысли, он, по крайней мере, нашёл достойный ответ. — «Ты серьёзно? Мне до сих пор снятся кошмары на эту тему! Подумать только, я чуть не занялся с ней сексом во сне!» —Лео вздрогнул, — «Тебе повезло, что у тебя уже есть девушка, к которой можно прижаться, дружище. Каждый раз, когда я смотрю на женщину, я думаю: «Хм, а она тоже робот-психопат?»» Сэм вздохнул: «Иногда я задаюсь вопросом... Хочет ли она по-прежнему быть рядом», — тихо пробормотал он, вспомнив слова Лео о «его чике, которую нужно оберегать». Лео оторвался от ноутбука, за которым работал над своим сайтом: «Что-то не так?», — Он не расслышал, что именно сказал Сэм, но по его обеспокоенному лицу было понятно, что девятнадцатилетний парень о чём-то задумался. — «О нет, ничего страшного. Просто думаю о том, как мама поставит меня в неловкое положение», — Сэм поставил коробку, в которой лежали удлинители и другое электронное оборудование, на пол и опустился на другой стул в нескольких метрах от Лео. — «О да, точно, твоя мама заставляет тебя остаться там на Хэллоуин». Был четверг, а Хэллоуин отмечался в субботу. К счастью, в пятницу у них обоих не было занятий из-за отмены уроков. Сэм кивнул: «Либо так, либо она с моим отцом приехали бы сюда, а после того, что случилось в мой первый день здесь…» — Сэм не хотел повторения безумного поведения своей матери — конечно, она была достаточно наивна, чтобы считать, что вещи, которые она купила на той распродаже, были безобидными, но всё же. Она рассказывала девушкам о подробностях его личной жизни, которые должны оставаться личными. — «…Я не хочу, чтобы она снова так поступала, поэтому я просто поеду туда. Она заставляет меня помогать ей с подготовкой вечеринки в честь Хэллоуина в субботу вечером.» — «Ммм. А автоботы там будут?» — с ухмылкой спросил Лео. Сэм пожал плечами: "Я... не уверен. Возможно. Знаю, что Бамблби точно будет (ты же знаешь, что это моя машина), Айронхайд, Рэтчет и другие, вероятно, будут на базе... Но я не знаю об Оптимусе», — он выглядел немного смущенным из-за этого. Лео зевнул и сел в свой стул в другом конце комнаты: «Ты кажешься немного разочарованным, чувак. Может, тебе стоит их пригласить, чтобы не заскучать…» — тут он наклонился вперёд, озорно сверкнув глазами, — «Или ты хочешь сказать, что не пригласил их, чтобы улизнуть и переспать со своей девушкой?» Сэм в шоке уставился на него: «Что?! О чём ты говоришь? Совсем нет!» В ответ густые брови Лео поползли вверх: «Угу. Я вчера родился. Ты наверняка что-то от меня скрываешь. Да ладно тебе, Сэм, мы же друзья. Что у тебя на уме?» — «Я... Я не уверен. Наверное, я просто устал. Прошлой ночью я плохо спал», — Сэм отвернулся, пытаясь скрыть своё замешательство. Хотя Лео знал, что тот лжёт, он решил дать другу передышку и на этот раз закрыть на это глаза. — «Хорошо, друг мой, но если захочешь поговорить, просто дай мне знать», — он похлопал друга по спине, — «Что бы это ни было, не позволяй этому съедать тебя изнутри. Это может сделать с тобой всё что угодно… Так что поговори со мной, когда будешь готов», — Он встал и потянулся, демонстрируя мускулы на руках, — «А теперь, если ты не против, я пойду перекушу. Тебе что-нибудь принести?» Сэм пожал плечами: — «Спасибо, Лео, но я не голоден». Шпитц направился к двери и, не оборачиваясь, громко объявил: «Я обязательно что-нибудь тебе принесу. Увидимся позже». Затем он вышел через парадную дверь. Сэм улыбнулся, несмотря на то, что Лео проигнорировал его слова. Его друг мог быть очень милым, когда хотел. Затем он начал собирать ноутбук и другие вещи, которые понадобятся ему по дороге домой. Утром за ним заедет Бамблби и отвезёт его к родителям, куда он прибудет около часа дня. Там его, скорее всего, заставят сделать больше, чем обычно, чтобы подготовиться к вечеринке на следующий день. Если бы у него было время, он, наверное, смог бы связаться с автоботами. Скорее всего, они были на базе NEST в Диего-Гарсии, и у него не было бы времени увидеться с ними до отъезда в воскресенье вечером. В этом смысле ему было грустно, что он не сможет увидеться с ними и с Оптимусом. Сэм откинулся на спинку стула, запрокинув голову. Его глаза были закрыты, а руки безвольно лежали на согнутых коленях. Оптимус… стал гораздо чаще появляться на людях после того визита к врачу в сентябре. Он пришёл на повторный приём вместо родителей (как это произошло, он понятия не имел), и ему наконец сняли гипс. Он видел, как выражение лица Прайма сменилось с заинтересованного на что-то похожее на счастье, и тот улыбнулся, когда Сэм, радуясь тому, что может свободно двигаться, пританцовывал на выходе из клиники. Эта улыбка согрела его сердце. Он отвёл его обратно в общежитие, где Лео заявил, что зажившая лодыжка Сэма — повод для праздника, и Оптимус каким-то образом согласился ненадолго вывести их обоих в город. Сначала они зашли в пиццерию, потому что у Сэма и Лео урчало в животе, а затем заглянули в несколько случайных магазинов. Вечер прошёл весело, и Оптимус, казалось, расслабился в присутствии Сэма, хотя его лидерские качества по-прежнему проявлялись. Примерно через две недели автобот позвонил ему, чтобы сообщить важную новость: на той неделе появился ещё один мех, которого звали Праул. Он пришёл искать Джаза, который, несмотря на длительные исследования Рэтчета, всё ещё был не в сети. Праул был вне себя от горя, и Оптимус позвонил Сэму, чтобы спросить, как утешить его друга, поскольку даже его успокаивающий голос не помог (а Рэтчет просто пригрозил бросить в Праула гаечный ключ, потому что ему надоело, что тот слоняется по медотсеку). Конечно, Сэм многое знал о горе, ведь после смерти Оптимуса он испытал самое тяжёлое чувство — вину, ведь он винил себя в его смерти. Иногда он всё ещё продолжал это делать. Мальчишка никогда не забудет, как Оптимус вместе с Бамблби храбро спасли его от острой пилы Доктора и подозрительного взгляда Мегатрона. Бамблби увёл Микаэлу и Лео в безопасное место, хотя, зная Шмеля, можно предположить, что он расстроился из-за того, что не мог дотянуться до них, поэтому Оптимус забрал его. Автобот увёз его в безлюдное место, в сторону леса, где вероятность гибели была ниже. Он не мог забыть яростные атаки Прайма, когда тот уничтожал одного десептикона и бросался на следующего, нанося мощные удары всем, кто осмеливался преследовать его. Когда он услышал, как Оптимус крикнул: «Я справлюсь со всеми вами», — его сердце ушло в пятки, и он наблюдал за происходящим, лишь изредка останавливаясь, чтобы убежать, когда Старскрим и другие преследовали его. Он так упорно сражался за него… И он никогда, никогда не забудет, как расширились от шока и удивления ярко-синие оптические датчики, когда Мегатрон пронзил Прайма насквозь. Он упал на землю, и металлические соединения зазвенели. Сэм всем сердцем надеялся, что Оптимус встанет, но его синие оптические датчики встретились с глазами Сэма, и парень понял, что могучий Прайм не сможет продолжить битву. Сэм… беги… беги…» — эти слова преследовали его в кошмарах, когда он видел, как энергон, питавший его друга, вытекает из его груди, а свет в оптике гаснет, становясь пустым и серым. Это был худший день в его жизни. В последний раз он был так расстроен два года назад, когда Симмонс вёл себя как высокомерный ублюдок и приказал людям из седьмого сектора обезвредить Бамблби, применив различные силовые методы, которые были не только ненужными, но и болезненными для автобота. Ярости не было предела. Единственным отличием того дня от дня, когда умер Оптимус, была первопричина. Он сам. Он не помнил, когда заснул или как добрался до кровати, но на следующее утро он обнаружил, что растянулся на ней. Приподнявшись на руках, он сонно посмотрел на Лео, который храпел в своей постели, а затем на стикер, приклеенный к будильнику Сэма. На нём было написано: «Сэм, Думаю, ты устал сильнее, чем показывал, потому что к моему возвращению ты уже спал. Ты что, решил прогуляться по закоулкам памяти? Если так, то, похоже, ты свернул не на ту дорогу — ты плакал во сне, чувак. Я уложил тебя в постель, но, чёрт возьми, твоё тело, должно быть, весит тонну или около того, потому что я чуть не уронил тебя. Твоя еда в холодильнике. Разбуди меня перед уходом. Лео.» Сэм печально улыбнулся. Из него действительно получился хороший друг, даже если он был немного плаксой, когда дело касалось опасности. Он подошел к маленькому холодильнику и открыл коробку, на которой было написано его имя поверх фотографии счастливого итальянца, владельца итальянского ресторана под названием "Итальянские деликатесы Феличиано". Конечно, когда он открыл ее, то обнаружил макароны. — «Из этого получится интересный завтрак», — подумал Сэм. Он разогрел пасту и съел её, прежде чем приступить к своим ежедневным ритуалам: принять душ, одеться и почистить зубы. Пока он одевался, его телефон завибрировал — пришло новое сообщение. Он нашёл его, когда вернулся, и заметил, что оно было от его собственного опекуна, Бамблби. В нём говорилось: «Я здесь, жду на парковке». После лёгкой улыбки на лице подростка, последовал ответ: «Хорошо, скоро буду». Как только он нажал «Отправить», со стороны Лео донёсся громкий зевок. Его друг просыпался, чёрные волосы были растрёпаны, а карие глаза едва приоткрылись. Он посмотрел на Сэма, который собирал свои вещи, чтобы отнести их ожидающему его Бамблби. — «Похоже, я вовремя проснулся», — прокомментировал Лео, сел, а затем встал. Он взял Сэма за руку, и они ненадолго обнялись: «Увидимся в воскресенье вечером, веселись на здоровье». Сэм ухмыльнулся: «Тогда увидимся… И спасибо за пасту». Он вышел из комнаты, прошёл по коридору общежития, затем по территории кампуса и добрался до парковки, где увидел припаркованную Камаро. Он улыбнулся и побежал к своей машине, которая, как только он сел в неё, завелась и радостно заурчала. — «Эй, эй, ты, ты/Мне нравится, где мы находимся, когда мы едем в моей машине, мне нравится, где мы находимся, здесь/Я так взволнован/А ты?» Сэм не смог сдержать смех: Шмель всегда знал, как поднять настроение, особенно с помощью радио. Теперь автобот мог говорить вслух, но иногда, например в машине, ему нравилось использовать радио. — «Я скучал по тебе, Би. Ты готов ехать домой?» — он начал похлопывать по мягким кожаным сиденьям, зная, что Би нравятся его прикосновения (здесь не подразумевается Би/Сэм, скорее как если бы вы почесали собаку или кошку за ухом, и им это понравилось). В ответ он радостно замурлыкал — очевидно, он скучал по Сэму. Когда они выехали с парковки и отправились в многочасовую поездку домой, Сэм про себя восхитился способностью Бамблби чувствовать даже самые лёгкие прикосновения. Он задумался, нужны ли для этого высокочувствительные «сенсорные узлы». «Наверное, я просто спрошу Рэтчета, когда увижу его в следующий раз», — подумал Сэм. Позже эта мысль поможет создать нечто грандиозное. Пока они ехали в машине, Бамблби включил несколько приятных мелодий в разных жанрах: саундтреки из фильмов, рок, поп, кантри… Но в конце концов они добрались до места, и сразу же, как только они поставили его вещи у двери, мама выбежала, чтобы обнять его, со слезами на глазах восклицая: «Мой мальчик вернулся!» Отец похлопал его по спине и тоже обнял. Разложив свои немногочисленные вещи, Сэм потянулся и устало зевнул. После долгой поездки в машине ему хотелось спать, но он не хотел ложиться. Поэтому он спустился вниз и приступил к долгому и довольно утомительному занятию — помогал родителям готовиться к вечеринке на следующий день. Он подвесил к потолку больших пластиковых мохнатых пауков, натянул через дверные проёмы большие шарики, накрыл столы чёрными скатертями, поставил на них свечи и чайные лампы, а также развесил по всему дому всевозможные «страшные» украшения. Прошло около двух часов, прежде чем они наконец закончили, и Сэм, уже порядком уставший, завершил оформление снаружи. Бамблби был в гараже, и подросток подошёл к нему, рухнув рядом. Бамблби трансформировался, поднял его и прижал к себе, получив в ответ крепкие объятия. Сэм начал расслабляться, потому что звук внутренних систем Бамблби, работающих вместе и создающих свою собственную симфонию, всегда успокаивал его. Корпус тоже был немного тёплым, и Сэм остался доволен. Спустя несколько долгих минут Бамблби опустил опекаемого на землю. — «В чём дело, Сэм?» — спросил он своим обычным голосом. Сэм вздохнул; спокойствие, которое он обрёл, начало улетучиваться. — «Я… Я не знаю. Увижу ли я сегодня кого-нибудь из автоботов?» — «Не знаю, Сэм», — увидев удручённый взгляд друга, он проворковал, — «Ну же, малыш, не грусти. Я уверен, что хотя бы один из них придёт тебя навестить. Я буду здесь, и, думаю, Микаэла заглянет завтра на вечеринку», — добавил он, но, к его удивлению, на лице Сэма отразился ужас. Он закрыл лицо руками и громко выругался. Он... пропустил два последних онлайн-свидания и не сделал ничего, чтобы извиниться за это, или хотя бы придумать хорошее оправдание. Обычно он планировал эти встречи на вечер пятницы или на выходные и к их началу уже заканчивал большую часть домашней работы. Микаэла знала, что после той злополучной вечеринки Сэм потерял всякое желание ходить на вечеринки братства, а негативные эмоции, которые возникали всякий раз, когда он думал об Элис и её металлическом языке с дизельным привкусом, исключали этот вариант. Сэм обычно выходил из дома только тогда, когда ему нужно было купить что-то вроде еды или принадлежностей для занятий, когда он занимался на свежем воздухе, или когда Лео тащил его в клуб, хотя Сэм не хотел появляться на публике. Он боялся, что она придёт к выводу, что он встречается с другой девушкой, хотя это было совсем не так. Но это не отменяло того факта, что Микаэла, скорее всего, будет в ярости, когда придёт завтра на вечеринку. — «Сэм, между тобой и Микаэлой что-то произошло?» — спросил Бамблби, беспокоясь за своего подопечного. Сэм просто вздохнул и положил подбородок на руки, лежавшие на согнутых коленях. — «Дело не в том, что произошло, а в том, что может произойти». Бамблби склонил голову набок, размышляя о том, что мог иметь в виду Сэм. Он не был уверен, что их отношения могут закончиться, но по языку тела Сэма понял, что тот не хочет об этом говорить. Человеческие отношения в чём-то отличаются от отношений кибертронцев, но в чём-то похожи. — «Я понимаю», — он обнял Сэма своей большой рукой, и мальчишка обхватил его пальцы, — «Если тебе нужно поговорить, я всегда рядом, Сэм». Он крепче сжал Шмеля: «Я знаю. Спасибо, Би.» Ласковый автобот в ответ весело щёлкнул и спросил: «Знаешь, о какой песне я думаю?» Сэм посмотрел в ярко-голубые глаза Бамблби, в которых читалось озорство. — «Нет, не совсем. Я понятия не имею, что у тебя в голове. Расскажи мне». Бамблби изо всех сил старался улыбаться, используя свои ротовые пластины, прежде чем начать играть до боли знакомую мелодию: «Я никогда тебя не брошу, никогда тебя не подведу, никогда не убегу и не брошу тебя~» Сэм застонал и в лёгком смущении закрыл уши руками: «Би, прекрати!» — «Никогда не заставлю тебя плакать, никогда не скажу «прощай!» — Бамблби, казалось, изо всех сил сдерживался, чтобы не встать и не начать танцевать, но тем не менее он покачивался из стороны в сторону в такт музыке, не отпуская Сэма, и тот с трудом сдерживал румянец, который заливал его щёки, когда он безудержно смеялся. — «Никогда не буду лгать и причинять тебе боль!» — Бамблби просто не мог удержаться и подпрыгнул примерно на 30 сантиметров, едва не ударившись головой о потолок. При этом он так забавно тряс задницей. Для Сэма это было уже слишком, и он фыркнул совсем не по-джентльменски, а затем взмолился: «Ладно, хватит. Я тебе верю». Он вытер слезу, выступившую в уголке глаза: «Никогда, никогда не пой и не танцуй под Рика Эстли у меня на глазах, если не хочешь, чтобы я умер от смеха. Спасибо, Би, мне стало легче». Он благодарно улыбнулся Бамблби. Шмель радостно зажужжал и включил отрывок из песни одной из многочисленных радиостанций, вещающих в его районе.   — «Потому что, когда я приду, я-я разожгу огонь, заставлю тебя ожить, я могу вознести тебя выше~" — «Я понял, спасибо», — Сэм встал и потянулся. Он чувствовал себя намного лучше и даже немного взбодрился. Солнце садилось, и Сэм слышал, как мама кричит, что пора ужинать, — «Думаю, мне пора поесть, но я вернусь позже, хорошо, Би?» Бамблби кивнул и снова превратился в свою альтернативную форму, которую Сэм с любовью погладил на прощание по капоту, прежде чем выйти из гаража и направиться в дом. Как только Бамблби услышал удивлённый возглас Сэма, он понял, что выполнил свою задачу: развеселил своего подопечного и отвлёк его на достаточно долгое время, чтобы неожиданный гость Сэма успел проникнуть в дом так, что подросток этого не услышал. Бамблби с нетерпением стал прислушиваться к писку подопечного, который пытался понять, кого он видит.

***

«Ты не сделал этого». Сэм мог только смотреть на него в неподдельном шоке, когда увидел голографическую форму Оптимуса (чёрт возьми, добавил он про себя) Прайма, сидящего за кухонным столом напротив его матери и отца, которые, похоже, не возражали против его присутствия. Действительно, его отец уже ел и делал глоток вина, а мать оторвалась от разговора с Оптимусом и улыбнулась Сэму. Заметив, что внимание Сэма переключилось, черноволосая невероятно реалистичная голограмма повернулась и посмотрела на него. — «Привет, Сэм». Джуди Уитвики встала и усадила его рядом с лидером автоботов, а затем положила на тарелку сына немного мяса, овощей и фруктов и пододвинула её к нему, — «Вот, держи, и не будь грубым, поздоровайся!» У Сэм дернулся глаз. Неужели она не понимала, кто это? — «Мам, это Оптимус Прайм. Ну, знаешь, который лидер автоботов?!» Она фыркнула и закатила глаза: «Конечно, я это знаю. Нет ничего плохого в том, что в нашем доме в качестве гостя находится один из спасителей мира, не так ли?» Она чинно уселась на стул и начала нарезать мясо, словно говоря: «Вот так-то». Сэм только моргнул: «Мам, ты разве не помнишь, как осколок куба оживил всю нашу кухонную технику и грозился взорвать мою… Нашу голову? Ты сказала: «С меня хватит этих психопатов-инопланетян в моём гараже!»» Рон решил ответить за Джуди, которая, казалось, была готова ударить Сэма по голове. — «Твой друг тоже защищал тебя. Мы знаем эту историю. Он также позаботился о том, чтобы ты поправился, отведя тебя к врачу, когда мы не смогли этого сделать», — он ткнул вилкой в Сэма, который уже был готов возразить, — «Не делай вид, что ты не рад видеть своего друга, потому что мы знаем, что это не так». — «Ну конечно, я рад. Я не хотел сказать, что не рад тебя видеть, здоровяк», — поспешно заверил он Оптимуса, — «Но серьёзно, кто это устроил? Я думал, ты с другими автоботами в штаб-квартире NEST!» Оптимус, перед которым ничего не стояло (ему не нужно было есть, единственное, что он мог употреблять, — это энергон, но только в своей обычной форме), ответил: — «Мне было любопытно, что это за праздник. Лео сказал, что ты, кажется, скучал по моему обществу». Судя по лёгкой улыбке, игравшей на его губах, он был доволен и даже немного удивлён. — «Я, чёрт возьми, убью Лео, когда увижу его в следующий раз, — решил Сэм, — Я пырну его заточенной зубной щёткой, а потом проткну ему живот металлической указкой длиной в пять футов, а потом засуну её ему в задницу». Он винил в своей несдержанности близнецов-автоботов Скидса и Мадфлэпа, а также тот факт, что его лицо начинало розоветь. — «Я просто… ну, я имею в виду, что ты Оптимус Прайм. Ты один из немногих моих друзей, которые, как я знаю, не сумасшедшие. Не то чтобы кто-то ещё был сумасшедшим, но я почти уверен, что у некоторых из них не всё в порядке с головой, а ты вроде как номинальный лидер, учитывая, что ты глава автоботов и всё такое. Я тебя очень уважаю и… Ну…» Сэм засунул в рот большой кусок мяса и принялся жевать, не желая смотреть на автобота, сидевшего рядом с ним. — «Сэм, не ругайся за столом», — Рон, судя по всему, не слушал сына, за исключением тех моментов, когда тот ругался. Вместо этого он был сосредоточен на еде, хотя периодически поглядывал на Оптимуса. Судя по всему, он произвёл на него сильное впечатление, ведь обычно отец относился ко многим людям с недоверием, думая: «Никогда не стоит терять бдительность, ведь человек, с которым ты разговариваешь, может быть серийным убийцей в маске». Но, очевидно, за два года общения с Сэмом Рон понял, что, хотя его сын часто подвергался опасности, он был в большей безопасности, когда рядом были автоботы, особенно Оптимус Прайм. А за Оптимуса (а также за Бамблби и остальных), которые так храбро сражались за своего сына, он решил, что они не могут быть такими уж плохими (если не считать этих проклятых десептиконов, которые чуть не испортили им отпуск во Франции и причинили боль их мальчику). Джуди подумала, что маленькое признание сына бесценно, хотя и не так, как… — «О, Сэм, ты такой милый. Мой маленький мальчик, который так быстро растёт». Она шмыгнула носом, — «Это заставляет меня вспомнить, каким крошечным ты был в детстве…» Сэм застонал, проглотив кусок мяса: — «Мам, пожалуйста, не начинай снова…» Он положил в рот ещё один кусок, по-прежнему не глядя на Оптимуса. — «Прямо как твои маленькие пинетки. Такие маленькие, такие милые…» Внезапно в её глазах появилось злое выражение, и она вытащила из-под стола большой фотоальбом и швырнула его прямо перед Оптимусом (она сидела с другой стороны от него). — «Посмотри на это, когда он был маленьким! Видишь, как вырос мой малыш!» — «Она не может говорить серьёзно…» — с ужасом подумал Сэм. — «Только посмотрите, вот он принимает свою первую ванну, а вот он впервые идёт в школу, а вот он бегает по дому голышом!» Сэм начал давиться мясом, тщетно ударяя себя в грудь в надежде, что это поможет. Он услышал крики «Сэм!» со стороны родителей и Оптимуса. Прайм тут же встал, подошёл к Сэму сзади, поднял его со стула за подмышки и начал делать приём Геймлиха, которому он, вероятно, научился в интернете. Сэм не особо обращал на это внимание, так как был слишком занят попытками вдохнуть воздух в свои лёгкие. Он лишь смутно ощущал, как сильные (почти несуществующие) руки вжимают его в тёплое, более высокое тело. Конечно, кто-то кричал, но он не мог ответить. Его зрение затуманивалось, погружаясь во тьму... Наконец упрямый кусок мяса решил покинуть его горло и полетел через весь стол, чтобы приземлиться где-то на полу. Сэм глубоко вздохнул, и кто-то сунул ему в руку стакан с водой. Он сделал несколько больших глотков и быстро осушил стакан. Он моргнул, и вскоре обеспокоенные светящиеся голубые глаза Оптимуса уже смотрели прямо на него. — «С тобой всё в порядке, Сэм?» — он чувствовал руки голограммы на своих плечах и видел встревоженное выражение на его лице. Его чёрные брови были сведены вместе, а губы сжаты в тонкую линию. Сэм никогда не видел, чтобы Оптимус в своей голографической форме проявлял столько эмоций, и это его напугало. Автобот двигался быстрее всех в комнате, и, по сути, он только что спас парнишке жизнь. Сэм смог лишь молча кивнуть, а затем почувствовал, как его обнимают мать и отец, чьи голоса слились в неразборчивый шёпот. Судя по всхлипываниям матери и бормотанию отца, они оба испытали облегчение — они могли снова потерять своего мальчика. Сэм смотрел в глаза Оптимуса, которые были совсем близко (на расстоянии фута или двух). В его взгляде читалось что-то, но Сэм не мог понять, что именно. Сейчас он думал, что Оптимус просто рад видеть его живым. Руки, обнимавшие его, немного ослабли, но все еще удерживали рядом с родителями. Сэм тихо сказал автоботу: «Спасибо тебе. Ты снова спас меня». Его голос был несколько хриплым, но даже скрежет в пищеводе не мог скрыть его благодарности. На этот раз Оптимус, казалось, потерял дар речи. На самом деле бояться стоило не только десептиконов — даже если органический не был осторожен, он мог погибнуть и по другим причинам. Сэм чуть не задохнулся, и десептиконы тут были ни при чём. — «Мир на самом деле не делится на чёрное и белое, но часто требуется неприятный или неожиданный случай, чтобы открыть глаза на происходящее»,— он положил руку на грудь, туда, где была его искра — прямо посередине. Когда он увидел, что Сэм в такого рода опасности, у него в голове болезненно запульсировало, и он сразу же загрузил первое попавшееся видео о том, как бороться с удушьем, — приём Геймлиха. Он так боялся, что произойдёт что-то непоправимое. Он был рядом, а вокруг них таились неведомые опасности. Впервые в жизни, с тех пор как он был искрой, он почувствовал себя ничтожным по сравнению с тем, что его окружало. — «Не за что… Сэм. Пожалуйста…» — он хотел сказать «будь осторожен», но из его голограммы вырвалось совсем другое, — «Помни, что ты смертен». Сэм кивнул: «Я знаю». Сейчас он помнил об этом как никогда ясно, хотя в большей степени из-за осознания того, что он чуть не умер, а также из-за воспоминаний о том, как он на самом деле умер до того, как это осознание пришло. Его затошнило, и, быстро сказав «извините», он побежал в кухню и его вырвало в раковину.

***

Потребовался почти час, чтобы убедить его мать в том, что нет, им не нужно везти его в больницу, и пара алкогольных напитков, прежде чем она успокоилась настолько, чтобы прийти в более умиротворённое состояние. Рон, который тоже был очень расстроен, сумел успокоиться быстрее Джуди и уложил их обоих спать. Что касается Оптимуса, то ему пришлось ненадолго отключить голограмму, так как для её поддержания в течение нескольких часов требовалось огромное количество энергии. Ему нужно было подзарядиться, но Джуди в состоянии алкогольного опьянения со слезами на глазах обняла его, поблагодарила за спасение Сэма и сказала, что он всегда желанный гость. Её поддержал Рон, который пожал Оптимусу руку с обычным выражением лица. Единственным признаком того, что он был взволнован, была дрожь в руке и плечах. Сэм проводил их взглядом, а затем повернулся к Оптимусу. Он уже много раз поблагодарил его и, увидев Прайма, стоящего перед дверью (а его истинный облик — припаркованным на улице примерно в семидесяти футах от них), он захотел последовать за Оптимусом к его истинному облику. Но единственное, что он смог выдавить из себя, было тихое: — «Увидимся позже». Оптимус долго смотрел на него, а затем кивнул. — «Увидимся завтра, Сэм. Спокойной ночи». Сэм с тоскливым выражением лица смотрел ему вслед, наблюдая за тем, как лунный свет отражается от обеих фигур. Грузовик «Питербилт» отливал серебром, а волосы голограммы имели голубоватый оттенок. Дойдя до грузовика, фигура забралась в него, села, и грузовик уехал в ночь.

***

Бамблби не обрадовался, узнав, что прошлой ночью Сэм чуть не умер, и схватил его, как только тот вошёл в гараж на следующее утро. Только убедившись, что с Сэмом всё в порядке и он здоров, Бамблби отпустил его (хотя он был готов позвонить Рэтчету и попросить его осмотреть Сэма). Автобот поклялся, что создаст свою собственную голограмму и сделает её такой же хорошей, как у Оптимуса (хотя он не сомневался, что ему потребуется как минимум несколько орнов практики, чтобы добиться такого же качества), чтобы он мог лучше присматривать за Сэмом. Ему была невыносима мысль о том, что Сэм снова может погибнуть. Сэм был тронут и заверил автобота, что с ним всё в порядке, хотя ему и пришлось сказать: «Тебе лучше отпустить меня, пока ты не порвал мой костюм». Он был одет как стиляга из прошлого: зачёсанные назад волосы, зализанные гелем, кожаная куртка, белая футболка и джинсы. Бамблби не понимал, к чему это, ведь Сэм часто носил большинство этих вещей, но позволил другу вернуться к помощи матери в приготовлении еды. Микаэла была недовольна даже больше, чем Бамблби, а это о чём-то да говорит, потому что бот не отходил от Сэма целый час, мешая ему помогать с приготовлением еды для вечеринки и раздражая Джуди. Она пришла как раз в разгар вечеринки, хотя за несколько недель до этого (в последнем онлайн-свидании, на котором он присутствовал) сказала, что опоздает, потому что ей нужно присмотреть за своим отцом-ребёнком, пока тот не закончит работу. Сэм общался с Майлзом, которого не видел несколько месяцев, и тщетно пытался объяснить, почему не остался с ним на лето. Майлз чувствовал себя преданным, но после долгих объяснений (лжи) о том, что он стал участником правительственного проекта, который проходил в Мишн-Сити, и просто выполнял обычную работу, нет, конечно, на Земле нет гигантских инопланетных роботов, его лицо замелькало во всех новостях, потому что кто-то в причудливой инопланетной маске пытался его подставить. Он был почти уверен, что Майлз не поверил ни единому его слову, но друг всё равно решил его простить. Именно в этот момент Микаэла подошла к нему и потребовала поговорить, в то время как его девушка утащила его на улицу, в более укромный уголок, где она дала волю своей ярости, разочарованию и беспокойству за него. Вот что она сказала, в частности: «Как ты мог продинамить меня на двух наших последних свиданиях в веб-чате?! В отношениях общение — ключ к успеху, а ты со мной почти не разговариваешь. Ты снова чуть не погиб, и мне пришлось услышать об этом от Бамблби, а не от тебя! Разве ты не понимаешь, что я делаю и говорю всё это, потому что люблю тебя?» При этих словах в её голубых глазах навернулись слёзы и потекли по щекам, размазывая чёрную линию от ресниц, накрашенных тушью. Она всхлипнула и обняла его, а Сэм обнял её в ответ. Он глубоко вздохнул и сказал: «Прости, Каэла. Просто всё произошло так быстро и...» Она прервала его и высвободилась из его объятий. — «Ты не сожалеешь. Я знаю, что можно подавиться и не заметить этого, но я должна была услышать это от Бамблби! Не от тебя! Что ты вообще делал, когда мы договаривались о встрече в чате? Я знаю, что ты не был на вечеринке, Лео мне сказал…» Сэм был ошеломлён. — «Ты говорила об этом с Лео?!» — «Конечно!» — возмутилась она, — «В конце концов, он видит тебя чаще, чем я. С кем ещё мне разговаривать, если тебя почти никогда нет дома, а когда ты приходишь, то только и делаешь, что хочешь увидеться с автоботами!» Он попытался сохранять спокойствие, думая о чём-то маленьком, милом и пушистом. — «Календари с котятами, календари с котятами…» — «Это неправда. Я возвращаюсь домой, потому что хочу их видеть, но я также хочу видеться с тобой, и, хочешь верь, хочешь нет, мои родители не так уж сильно хотят, чтобы я уезжал. Но они тоже мои друзья, Микаэла, и ты должна это уважать». Она разочарованно вздохнула: «Конечно, хочу, ты же знаешь. Но когда мы в последний раз ходили на настоящее свидание, где мы могли бы физически прикасаться друг к другу?» Сэм почесал затылок: «Несколько месяцев назад… До того, как я поступил в колледж». — «Именно. Я не думаю, что так уж много значу для тебя, Сэм. Я не всегда рядом, но я стараюсь быть там, где могу, и я не думаю, что ты стараешься быть рядом со мной. Сэм, я люблю тебя. Тебе потребовалось столько времени, чтобы сказать это, ты бы не сказал этого даже после своей смерти. Но я не думаю, что ты любишь меня, я думаю, что ты был влюблён в меня в какой-то момент... Но я не самый важный человек в твоей жизни. А я очень хочу быть им». Он сделал шаг вперёд, но она отступила. — «Микаэла…» — в его голосе слышалось раскаяние. Она действительно была ему небезразлична, просто у него было столько дел, что всё казалось почти невозможным. — «Ты важна для меня», — он взял её руку и сжал в своих ладонях, — «Я боролся за тебя и за всё остальное. Я никогда не хотел, чтобы тебе причинили боль, и боялся, что кто-нибудь из десептиконов доберётся до тебя.» Она покачала головой: «Ты действительно боролся за меня, и отчасти поэтому я так забочусь о тебе. Но… Я не самый важный человек в твоей жизни. Я присмотрелась, и это не ускользнуло от моего внимания, Сэм. Есть кто-то, кого ты любишь больше, и это не весь мир». — «Календарь с котятами, календарь с котятами…» — «Это неправда. Я не знаю никого, кого бы я любил больше, чем тебя, Микаэла. Кто бы это мог быть?» Он был так растерян, и у него щемило сердце. Это было прямым доказательством того, о чём он подозревал с самого начала: их отношения рушились. Она бросила на него последний взгляд. — «Ты сам во всём разберёшься, Сэм. Мне просто… Мне нужно идти. Я поговорю с тобой позже», — она вытерла мокрые глаза, развернулась на каблуках и ушла, скорее всего, домой. Сэм чуть не вскрикнул от досады, но звук, который вырвался из его горла, больше походил на сдавленное «кошачий календарь!». Он потерял самообладание. Он протиснулся сквозь толпу растерянных людей, не обращая внимания на тявканье Моджо и Фрэнки, небрежно сказал Майлзу, что ему нужно побыть одному, и проигнорировал жужжание своего мобильного телефона, который разрывался от звонков матери, отца, Майлза и Бамблби, которые слышали, как он уходил. Он бежал трусцой по улицам, то ускоряясь, то замедляясь, не обращая внимания на маленьких детей и подростков, которые начали выпрашивать у прохожих конфеты. Наконец, примерно через полчаса пути, он нашёл большое кукурузное поле, на котором он играл каждый Хэллоуин, когда там был лабиринт. Однако владелец кукурузного поля был уже слишком стар, и у него не было денег, чтобы нанять кого-то для вспахивания. Тем не менее для него это было идеальное место для уединения. Он вошёл в заросли с угла и медленно продвигался вперёд, пробираясь сквозь зелёные, а иногда и коричневые листья кукурузных стеблей, пока не нашёл укромное место. Именно тогда он начал размышлять и позволил себе пролить несколько слезинок. В слезах нет ничего постыдного, чёрт возьми, он дважды спас мир и мог плакать, если хотел. Он подумал о Микаэле и тщетно попытался понять, о ком, чёрт возьми, она говорит, но так и не смог найти ответ. Его не интересовала ни одна девушка, кроме неё, так что же она имела в виду? Ему не нравились мужчины. На ум ничего не приходило, хотя где-то в глубине сознания что-то шевелилось, но он ещё не понял, что именно. Что бы это ни было, оно сводило его с ума, как и другие события в его жизни, и в результате Сэм испытывал сильный стресс. Ему просто хотелось уснуть и забыть обо всём. А ещё лучше, если бы появилось что-то ещё, что могло бы его отвлечь. Будем надеяться, что у этого чего-то не будет злых намерений. Он сидел на земле в небольшом углублении, где несколько стеблей не смогли прорасти, и в результате земля там была бесплодной. Но ему это было на руку, и он смотрел на звёзды, мерцающие в темнеющем небе. — «Они действительно прекрасны», — подумал он. Их было так много, и многие из них сияли белым, некоторые — жёлтым, а некоторые были совершенно другого цвета. Осознание того, что где-то во множестве галактик существует Кибертрон, а вместе с ним и другие разумные существа, помимо кибертронцев, пробудило в нём желание изучать астрономию. Он любил наблюдать за звёздами и часто задавался вопросом, сколько ещё планет существует помимо тех, что уже открыты в их галактике. У него было так много вопросов, а у автоботов — так много ответов. Он уже спрашивал кое о чём, но ему всегда хотелось узнать больше. Именно тогда его размышления прервал звук приближающихся тяжёлых шагов. Сэм поспешно вскочил, сжимая руки в кулаки и пытаясь решить, что ему делать: драться или бежать. Он всегда хорошо бегал, в конце концов, благодаря своим быстрым ногам он много раз спасался от десептиконов. Он не очень хорошо дрался и решил, что уроки самообороны должны быть первым пунктом в его списке желаний. Честно говоря, он устал от того, что из него выколачивают всё дерьмо. В старших классах Трент и несколько его приятелей издевались над ним, и хотя он был уверен, что не сможет причинить вред мстительным десептиконам, он всегда мог попытаться. — «Сэм?» — услышал он глубокий голос, который всегда привлекал его внимание, что бы ни происходило, — «Сэм, ты здесь?» — «Я здесь, Оптимус…» — он не кричал, но сказал это чуть громче обычного. На самом деле он ещё не был готов вернуться, ему хотелось побыть одному ещё немного, но он был не против присутствия Оптимуса. Минуту спустя голографическая форма Прайма стала видимой и приблизилась к Сэму. На нём был надет костюм для Хэллоуина, от чего Сэм разинул рот. Он был похож на Кларка Кента, от стильного костюма до очков. Автобот спросил: «Почему ты ушёл? Все беспокоились о тебе». Его голубые глаза, хоть и выглядели человеческими, светились так же, как и в его обычном обличье. Он был выше Сэма как минимум на голову, а может, и на полторы. И сейчас у него было очень суровое выражение лица. Внезапно Сэм почувствовал себя неловко из-за того, что так внезапно исчез. Должно быть, он всех переволновал… Он был уверен, что большинство его телефонных звонков были от Бамблби, а остальные — от родителей и, может быть, от Майлза. Он стыдливо опустил глаза. — «Я поссорился с Микаэлой и не хотел оставаться здесь». Оптимус помолчал несколько секунд, прежде чем заговорить. — «Ты хочешь поговорить об этом?» Сэм в изумлении уставился на него. — «Ты не злишься на меня за то, что я так сбежал?» Прайм просто глубоко вздохнул, очень по-человечески: «Не буду отрицать, что я был расстроен, Сэм. Я боялся, что с тобой что-то случится, пока никого из нас не будет рядом, чтобы защитить тебя. Сейчас я просто рад, что ты цел и невредим». Сэм засунул руки в карманы. — «Я... Мне жаль, Оптимус, правда жаль. Я не хотел никого беспокоить. ...Но мне не очень хочется это обсуждать. Просто мы с Микаэлой переживаем... Переломный момент или что-то в этом роде. Я не уверен», — он сжал руки в кулаки, — «Я пытался поговорить с ней, убедить её, но она… Она, кажется, непреклонна. Как будто она уверена, что права». — «Права в чём?» — мягко спросил Оптимус. Сэм слегка откинулся назад, опираясь на стебель, и посмотрел себе под ноги. — «Как будто она уверена, что я люблю кого-то другого. Честно говоря, я знаю, что это не так. Никто другой не приходит мне на ум. Мне никто так не дорог… Кроме неё». Если Оптимус и был удивлён, то не подал виду. — «Я уверен, что когда-нибудь ты поймёшь, Сэм», — сказал он. — «Наверное, так. Это моя судьба, не так ли?» — он постарался, чтобы его голос не звучал так, будто он насмехается над лидером автоботов, потому что знал, что раньше был прав насчёт своей судьбы. — «Наверное, нам не суждено быть вместе вечно. Просто я думал, что так и будет. Но всё меняется», — он облизнул пересохшую нижнюю губу, — «Люди меняются. Я просто никогда не думал, что до этого дойдёт. Она действительно может порвать со мной». — «Прости, Сэм. Я не знаю, как тебя утешить, но просто дай себе время», — Оптимус положил руку Сэму на плечо. Подросток уже чувствовал себя легче. Ему было очень приятно, что кто-то его выслушал, а Оптимус оказался самым терпеливым из всех, кого он встречал. — «Всё в порядке, Оптимус, мне уже немного лучше. Спасибо, здоровяк», — Сэм наклонился и быстро обнял Оптимуса, а затем так же быстро отстранился, почему-то покраснев. Оптимус никогда раньше не обнимался с Сэмом и обнаружил, что его голографическая форма почти полностью застыла и на долю астросекунды замерцала, прежде чем стать полностью видимой. Это было… приятное чувство — открытый знак привязанности. Он почувствовал, как искра в его груди загорелась чуть ярче, чем раньше. — «… Не за что, Сэм», — наконец сказал он после неловкого молчания. У парнишки всё ещё было румяное лицо. — «Так… эм… может, вернёмся на вечеринку?» — нервно переминаясь с ноги на ногу, он ждал ответа. — «Остальные будут очень рады тебя видеть. Тогда в путь», — Оптимус почувствовал, что поступает правильно, и протянул другу руку. Сэм несколько секунд смотрел на неё, прежде чем решил, что нет, это не совсем девчачья затея — держать за руку другое существо, даже если оно мужского пола (или, по крайней мере, выглядит и говорит как мужчина). — «Ну ладно. Пусть эта вечеринка будет готова к моему приходу!» И он взял его за руку. Между их сомкнутыми ладонями проскочила крошечная искра статического электричества. Они оба почувствовали это, особенно Сэм, но он не отдёрнул руку. Искра не причинила ему вреда, а скорее вызвала приятное ощущение. Сэм и не подозревал, что на языке кибертронцев искры вспыхивают только между теми, кому суждено быть вместе. Для Оптимуса Прайма это стало началом осознания того, что есть некоторые аспекты, о которых он ещё не задумывался. Было ли ему суждено влюбиться в человека? Эта мысль не давала ему покоя ещё несколько месяцев.