Серебряный Мальчик

𝗣𝗼𝘃 Каин

      Мне несказанно везет: аптека на первом этаже моего дома ещё открыта. Сквозь стекло витрин я вижу провизора — ту самую рыжеволосую нимфу, которая на прошлой неделе продала мне пастилки от боли в горле. Она тогда так недвусмысленно улыбалась, наваливаясь на прилавок и демонстрируя свои буфера, что я чуть было не высадил к чёртовой матери из машины девицу, которую привез с собой из клуба, и не бросился её соблазнять.       — Добрый вечер. — Говорит она, когда я вхожу. Поднимает взгляд и расплывается в улыбке: — Ой, это вы…       — Привет! — Бросаю я небрежно.       — Как горло? — Рыженькая выпрямляет плечи.       Каждое её движение, как приглашение. Чёрт, ну, нельзя же такое игнорировать, правильно? Раз уж я подобным образом действую на женщин, нужно пользоваться моментом.       — Всё нормально. — Ухмыляюсь я. — А ты переживала?       Это замечание застает её врасплох. Она растеряна и не знает, как реагировать. Почти реактивно быстрый переход с «вы» на «ты», да ещё и с намеком. Тут либо нет, либо да. Или, что вероятнее — «о, да, детка, да!»       — Я рада, что лекарство помогло. — Поджимает губки рыженькая. — Тогда… — Её глаза вспыхивают огоньком надежды. — Случилось что-то ещё?       Она внимательно следит за движениями моих рук. Достаю бумажник, и это её немного разочаровывает — значит, я пришел по делу.       — Вроде того. — Наклоняюсь на прилавок. — Мне нужно пополнить запасы.       Ну же, милая, соображай.       — Просто скажите, что нужно. — Облизывая полные губы, просит она.       — Презервативы. — Улыбаюсь я, заставляя её покраснеть.       Какая прелесть! Смотрю, как её щеки покрываются румянцем, и мне хочется рассмеяться. Разве не в её обязанности входит проявлять невозмутимость? Даже если дальше я попрошу у неё волшебных мужских таблеточек и смазку?       — Сколько? — Не отводя от меня глаз, спрашивает рыженькая.       Я вспоминаю подтянутую попку соседки, которая, облачившись в обтягивающее платьице, пришла ко мне просить о помощи, и сразу представляю себе огромную упаковку презервативов длиной с чёртову патронную ленту.       — Много. — Говорю я. — И побыстрей бы.       Ведь красотка-соседка сидит там и ждет, когда я вернусь и забью ей пару гвоздей в стену, даже не зная, что и куда я планирую ей забивать.       — Ого, — удивленно и слегка обиженно вскидывает бровки провизор, — намечается вечеринка?       — Что-то вроде. — Киваю я, заглядывая в её декольте. — Я такой неугомонный и ненасытный, поэтому лучше запастись, как следует…       Пока девушка ходит вдоль прилавка, инспектируя ящички с запасами медикаментов, не отрываю глаз от её фигурки. Даже скучный белый халат не способен скрыть всех её достоинств.       — Может… ну её, вечеринку? — Томно спрашивает она, подвигая ко мне упаковку резинок.       — Знаешь, как потратить мое время с большей пользой? — Усмехаюсь я, подаваясь вперед и втягивая носом запах её дешёвых духов.       — Есть парочка идей… — Улыбается она.       Через минуту мы с ней уже в тёмной подсобке. Упаковка презервативов распечатана, и мне приходится прерваться, чтобы надеть один из них. Едва дело сделано, грубо задираю её юбку, умелым движением стягиваю вниз белье. Подхватывая девицу на весу и поддерживая за бёдра, прижимаю её спиной к стене и мощно ударяюсь в неё бёдрами.       Она стонет, выгибая спину и ударяясь затылком о стену. С каждым новым толчком охает всё громче и принимает меня всё глубже. Ускоряю темп.       Никаких прелюдий, никаких поцелуев. Мы словно соревнуемся, кто первым придет к финишу — чужие чувства нас не волнуют. Рыжая кричит, уже не стесняясь того, что кто-то может войти в аптеку в столь поздний час. Её руки мечутся по моим плечам, пальцы больно впиваются в кожу, и чем ближе финал, тем отчаяннее становятся её стоны.       — Вау… — Судорожно выдыхает она, когда всё уже кончено.       Я опускаю её на пол, как ненужную вещь, и рыжая едва не теряет равновесие. Дышит тяжёло, ноги её будто не слушаются.       — Да, это было… весело. — Пытаюсь отдышаться я.       Ускоренный до предела пульс бьёт набатом в виски. Яркое, быстрое и короткое наслаждение — это то, что было нужно, чтобы снять накопившееся за сутки напряжение. В теле теперь пустота и легкость. Кажется, даже мысли прояснились.       — Повторим как-нибудь? — Предлагает она, неуклюже оправляя юбку.       — Разумеется. — Отвожу сытый, довольный взгляд.       Когда мы возвращаемся в торговый зал, я достаю бумажник, но её рука останавливает меня на полпути:       — Не надо. — Рыжая швыряет мне вскрытую пачку презервативов. — За счёт заведения.       Она лукаво смеется. Её раскрасневшееся лицо залито торжествующей улыбкой.       — Да ты святая! — Удивляюсь я.       Забираю упаковку и ухожу прочь, мечтая смыть с себя скорее дешёвый приторный запах её духов.

***

      — Эй, ты обещал зайти! — Ловит меня в коридоре соседка.       Она стоит на пороге своей квартиры, невинно хлопая накрашенными ресницами.       «Ну, что, приятель, — спрашиваю я, — у тебя ещё остались силы?»       В районе ширинки настойчиво подрагивает и наливается тяжестью.       «Остались…»       — Ходил за молотком, — объясняю я, направляясь к двери соседки.       — И где он? — хихикает она, оглядывая меня с ног до головы.       — Кто?       — Молоток.       Подхожу к ней ближе, пристально смотрю в глаза. Вижу, как расширяются её зрачки, как в волнении подрагивают уголки губ. «К чему терять время, если можно сразу перейти к делу?» Беру её руку и бесцеремонно кладу туда, где уже стало ужасно тесно.       — Я вообще-то имела в виду… — Краснеет она, пытаясь убрать ладонь.       Но я держу крепко.       — Да брось. — Вталкиваю её в квартиру и закрываю за нами дверь. — Не говори мне, что я неправильно тебя понял.

***

𝗣𝗼𝘃 Лэйн

             Я вхожу в здание фирмы, и на меня смотрят, как на инопланетянку.       Не будь я дочерью одного из акционеров, меня бы вышвырнули без разговоров, но строгий охранник возле рамки металлоискателя вынужден, сжав зубы, поприветствовать меня улыбкой и пропустить внутрь. Он отходит в сторону, но его взгляд и не думает скрывать неприязнь: всем своим видом я порчу имидж этого роскошного места.       Тёмные рваные джинсы, чёрная косуха, мятая белая майка, на переносице тёмные очки, на губах тёмно-красная помада и большая жвачка во рту. Мой образ развязной неудачницы дополняют грубые, тяжёлые ботинки-берцы на толстой подошве. Охранник с недовольным видом морщит лицо, но никто здесь не в силах запретить мне пройти туда, куда захочу.       И уж точно никто из этих холёных, двуличных, мерзких богатеев, ещё помнящих меня забитой девчонкой в вязаном свитере, юбке и с косичками, не посмеет что-то вякнуть о моем внешнем виде.       Единственный человек, который был способен повлиять на меня хоть каким-то образом, теперь сам стал моим заложником. И именно я теперь говорю от его имени. Ирония судьбы, не иначе.       — Вы куда? — Секретарша с обильно подкрашенной оральной зоной подскакивает со своего стула, замечая мое приближение. — Стойте, мисс!       — К Майклу. — Сухо бросаю я и толкаю дверь в его кабинет. — Можно?       — Я ей говорила, что нельзя! — Визжит секретарша через мое плечо.       Майкл вынужден спрятать стеклянную пилочку для ногтей в ящик стола и спешно подняться:       — Все в порядке, Маргарет. — Бросает он недовольный взгляд на секретаршу и указывает мне своей маленькой ручкой на свободное кресло. — Лэйн, проходи, садись.       — Привет. — Падаю лениво в кожаное кресло, надуваю из жевачки пузырь, хлопаю его и вытягиваю ноги.       Секретарша хлопает дверью, а Майк, еле сдерживая рвущийся наружу гнев, оглядывает мои солдатские ботинки. Почти физически чувствую эмоции, которые у него вызываю, и это меня забавит. Знаю, что в любом случае он не сорвется — будет терпеть до конца, а потом действовать исподтишка. Такие, как он, никогда не грубят, боясь получить ответной реакции, они — тихие истерички, привыкшие использовать свою власть и деньги в холодной войне.       — Не могла постучать? — Спрашивает он, наклоняясь задницей на собственный стол.       — А что? Боялся, что застану тебя за просмотром твоего любимого гейского порно? — ввинчиваю я.       И Майкл стойко выдерживает мой выпад. И только выщипанная и умело подкрашенная его тёмная бровь ползет по его лбу вверх.       — Девочка, вот чего тебе не хватает? — Улыбается он. — Почему ты принимаешь меня за врага?       Я подтягиваю ноги и выпрямляюсь, приспустив очки на переносицу чтобы лучше видеть его, и он видел мои глаза накрашенные тёмными тенями и ровными кошачьими стрелками, я готовилась атаковать:       — Ты был у его лечащего врача. Мне сообщили.       — И? — Спокойно спрашивает он.       — Тебе недостаточно того, что я лично докладываю тебе о его здоровье?       По ухоженному лицу Майка пробегает волна недовольства.       — Я просто хотел убедиться, что всё в порядке. Совет директоров волнуется, ты должна понимать.       — Поэтому ты спрашивал, сколько я трачу на его лечение?       Он кивает.       — Я поверенный твоего отца, дорогуша. — Его кадык дергается. Толстые пальчики-сосиски складываются в тугой замочек. — Я веду его дела, поэтому мой интерес в области ваших расходов естественен.       — И что? Выяснил? — Огрызаюсь я.       — Да. Информация вполне обнадеживающая.       — Убедился, что я тебе не врала? — Продолжаю злиться.       Майкл двумя пальцами поправляет зализанные волосы. Меня раздражает его манерность, хочется сплюнуть прямо на пол. Какое же все здесь фальшивое, чёрт!       — Послушай, Лэйн, это нормально, что мы всё беспокоимся за твоего отца. — Всё ещё играя заботливого дядечку, говорит он. — Не нужно воспринимать всё в штыки. Мы всё здесь — его и твои друзья.       — Да ладно! — Впиваясь в подлокотники пальцами, смеюсь я. — Спите и мечтаете, как бы урвать его долю!       — Прошу тебя, не забывайся. — Устало закатывает глаза мужчина.       — Милый Майкл. — Изрядно устав от его кислой вежливости, говорю я. — Со мной можешь не юлить. Я в курсе, что за деньги ты и мать родную продашь. И я тоже имею право проверить, действуешь ли ты в интересах моего отца или же совсем наоборот. Усек?       Тревожно оглядев собственные ногти, он возвращает свой взгляд на мое лицо:       — Ничего, он поправится и сам проверит.       В моей душе разгорается огонь ярости. Я закидываю ногу на ногу и улыбаюсь.       — Это тебе его врач сказал?       — Он, конечно, не готов давать точных прогнозов, но надеется, что утраченные телом твоего отца функции будут возвращаться. — Мужчина больше не улыбается. — Речь, движения — никто не знает, что и когда вернется первым, но, как только твой отец сможет говорить или писать, он сможет приступить к управлению делами.       Мне хочется показать ему средний палец, но приходится сдерживаться.       — А пока этого не произошло, я говорю за него и я решаю! — Напоминаю.       — Разумеется. — Майк, не сводя с меня взгляда, нервно крутит на руке дорогие часы. — Вот только в данный момент именно я контролирую твои расходы, Лэйн. И знаешь… наверное, не стоит больше потакать твоим капризам. Сумма, потраченная на мотоцикл, существенно превышает жизненно необходимые расходы подростка в твоем возрасте. Вряд ли бы твой отец одобрил эту покупку…       Он снова улыбается, сверкая идеальной керамикой.       Думает, что выиграл этот раунд, но нет. Чёрт-с два…       — Я же не спрашиваю, куда ты тратишь свои деньги! — Рявкаю я, указывая на него пальцем. — Ты хорошо справляешься со своими делами и получаешь за это бабки. Мои бабки! И ты должен понимать, что, едва мне исполнится восемнадцать, а ждать осталось всего две недели, я смогу оформить опеку и распоряжаться всем, что ему принадлежит. В том числе и делами фирмы. В том числе… — Я задираю голову выше. — Смогу передать руководство делами кому-то более квалифицированному, чем ты…       Та-дам! Он бледнеет, а я откидываюсь в кресле, чувствуя, что попала в точку. Этот гейский слизняк никак не ожидал, что я окажусь умнее безмозглой креветки и начну интересоваться тем, на что имею право.       — Конечно. — Сглотнул мужчина. — Ты можешь.       — Ведь я его дочь. — Киваю я, победно ухмыляясь.       — Но я рекомендовал бы тебе не делать поспешных шагов, Лэйн. Бизнес это не просто суета вокруг больших денег, здесь всё сложно устроено…       — Не сомневаюсь.       — Давай, всё же, действовать сообща. — Предлагает он, хитро обходя острые углы наших взаимоотношений. — Ты же понимаешь, что я забочусь о твоем благосостоянии?       — Естественно. — Цежу сквозь зубы. — И если я узнаю, что ты вставляешь мне палки в колеса… А, поверь, я узнаю. Если мне будет плохо, тебе тоже будет плохо. Обещаю.       — Лэйн… — Он склоняет голову набок.       — Так что давай жить дружно, Майкл Холл. Считай, что ты делаешь всё то же самое, только сменился твой руководитель. Ты же знаешь, как лучше для бизнеса? Вот и делай как лучше. Я не буду лезть. — Пытаясь сохранять невозмутимость, откидываю выбившуюся из пучка прядь волос с лица, и возвращаю очки на место. — Только не трогай меня. Считай, что мы с тобой самые лучшие друзья. Как ниточка и иголочка — всегда рядом.       Ему очень не нравится то, что он слышит. Этот жирный гей только почувствовал власть и силу, а тут ему приходится мириться с закидонами молоденькой, сопливой девчонки. Не порядок. Майк миролюбиво кивает, но я вижу, как надувается венка на его шее.       — И всё равно мне нужно будет пока согласовывать твои расходы, Лэйн. — Говорит он.       — Я подумала об этом. — Лезу рукой во внутренний карман куртки.       — Интересно.       — Просмотрела список, который ты мне прислал. — Достаю из-за пазухи свернутый вчетверо лист, на котором Майк по моей просьбе указал всё, чем владеет акционерное общество и мой отец в частности. Протягиваю ему. — Я отметила карандашом.       Мужчина хмурится, изучая мои пометки.       — Что это?       — Выделила интересующие меня пункты. — Встаю и подхожу к нему. — Мы можем заключить временное устное соглашение. Ты распоряжаешься голосом отца на совете директоров и защищаешь мои интересы до его выздоровления. А взамен отдаешь мне небольшой кусок пирога, чтобы я могла обеспечивать сама себя.       — Хочется поиграть в руководителя?       — Нет. — Хлопаю его по плечу. — Просто не хочу, чтобы ты и твои шныри, лезли в мои дела и проверяли, сколько и куда я трачу, и как живу. Хватит следить за каждым моим шагом. Это я должна контролировать тебя, а не наоборот.       — Думаю, я смог бы договориться… — Он указывает на один из пунктов. — Для фирмы не будет слишком большой потерей, если под твоим руководством обанкротится небольшое предприятие. К примеру, вот такое.       — Это не то, что было мной отмечено. — Напрягаюсь я.       — Начни с малого, Лэйн. Совет директоров не пойдет на то, чтобы сразу отдать тебе что-то крупное.       — Если я захочу, я могу управлять всеми ими — у меня решающий голос!       — Формально — да. — Улыбается Майк. — Но я не советовал бы тебе ставить ультиматумы этим людям. Ты — не твой отец, и они не захотят прогибаться под бунтующего подростка.       — Но здесь… — Я читаю название строки и сжимаю пальцы в кулаки. — Тут всего одна вторая в собственности какого-то клуба и ресторана!       — Забрали за долги у какого-то коммерса. Всё равно бы продали с молотка, это ведь не наш профиль. Бери. Это всё твое.       — А вот возьму. — Соглашаюсь я. — Поставь в известность, кого надо, и перешли мне документы.       С гордо поднятой головой направляюсь к выходу.       — И всё равно. — Напоминает Майкл. — Твоему отцу бы это не понравилось.       — Слава Богам, его никто не спрашивает! — Бросаю я и выхожу из его кабинета.

***

𝗣𝗼𝘃 Каин

             — Просыпайся!       — Отстань…       — Просыпайся, говорю!       Нет, эта точно не отстанет. Приходится перестать притворяться мёртвым.       — Зануда… — Бормочу, пытаясь открыть веки.       По глазам бьёт свет. Я у себя в кабинете. Который, мать вашу, час?       — Поднимайся, уже обед. — Говорит Одри, открывая окно.       — Всего лишь обед? Отстань, женщина, я только лег!       Она матерится под нос, сгребая со стола окурки и выбрасывая их в пакет. А я часто-часто моргаю, пока прекрасный вид её задницы не перестает расплываться перед моими глазами.       — Зачем ты вообще купил это клуб? — Ворчит она, потрясая перед моим лицом пакетом с мусором. Наклоняется, подбирает с пола бутылку и тоже швыряет в него. — Чтобы отсыпаться здесь? Так у тебя есть своя квартира! Чтобы водить сюда баб? Так это тоже можно делать на своей территории! Ну, ты и козлина, Сноу!       — Одри, — мычу я, — опять ПМС? Милостивый боже, пятый раз за месяц! Тебе бы проверить свое здоровье!       — Заткнись или я тебе сейчас всеку! — Приказывает она, отставляя пакет к стене. Возвращается к окну и открывает створки шире. — Дышать нечем от твоего перегарища! Фу!       — Только не свежий воздух! Не надо этой отравы! — Молю я, отворачиваясь и начиная кашлять.       За что тут же получаю пинок под зад.       — Ай! Больно же…       Похоже, девчонка завелась ни на шутку. — Я с тобой серьёзно разговариваю, Каин! Очнись уже! Это тебе бы провериться с твоей озабоченностью. Каждый день разные бабы! Мерзость!       — У меня все по уму. — Зеваю я. — Можешь не переживать.       — Я понимаю, что тебя все хотят. Тут как в бесплатной булочной — дают, и берёшь, даже если не хочешь! Но, чёрт, это не нормально, Каин! Не нормально!       Всё-таки поворачиваюсь, чтобы наградить её злобным взглядом:       — Завидуешь?       — Я? Да не смеши! — Девушка упирает руки в бока. — Чему здесь завидовать?       — С тех пор, как ты связалась со своим пианистом или кто он там у тебя скрипач, ты тоже потеряна для общества. Я так не хочу. — Меня передергивает, как от лимона. — Сначала Грег женился по какой-то чёрт, теперь его стерва никуда его не отпускает, потом Ян стал тусить со своей Кэти! Даже в клубе оттянуться не с кем! Кого не дерни, всё такие, чёрт возьми, семейные, занятые. Тухлые, короче! А теперь и ты туда же!       — Да они просто счастливы. — Качает голово Одри. — Им не интересны твои вечеринки.       — А что им интересно? Со своим бабьем сидеть дома перед телеком и ужины совместные готовить? Никогда не поверю!       — А ты представь. Мне вот с Рафаэльем интересно. И никуда не тянет. А тебя мне жаль. Доперебираешь своих баб, пока не поймаешь какую-нибудь заразу, так и знай!       Я подтягиваюсь, сажусь и прохожусь ладонями по коротким своим, взлохмаченным волосам, приводя себя в чувство. От её писка у меня в висках уже гудит. Вот назойливая муха!       — Говорю же тебе, у меня всё по уму. Богатая, насыщенная событиями личная жизнь. Всё в шоколаде.       — Ага.       — Я не виноват, что я такой ненасытный и блудливый.       — Ага-ага. — Кивает она.       — Вчера пришлось дважды утолять голод своего зверя. — Хвастаюсь.       — Которого? — Кривится Одри, оглядывая меня. — Того похотливого хорька, который, как заведённый, всё мечется и мечется от одной тёплой норки к другой?       — Иди ты! — Ржу я, откидываясь на спинку дивана.       — И как у тебя сил только на всех хватает?       — У меня и на тебя есть. — Играю бровями. — Если вдруг твой скрипач не удовлетворяет тебя, приходи.       — Нет, ты всё-таки ужасно озабоченный. Придурок. — Она ударяет себя ладонью по лбу.       — Да не озабоченный я!       — Да? Откуда тогда порно на твоем компе?       — Какое порно?       — Я вчера просила ребят посмотреть, что за вирусы атаковали твой компьютер, оказалось, что у тебя в истории просмотров одни порно-сайты!       — Да?       — Игривые мулаточки, припоминаешь?       — А… — Кашляю я. — Вроде…       — Славянские пышечки? Развратные азиатки?       — Да-да, ещё озорные шоколадки…       — Вот именно. — Морщится Одри. — Гадость! Меня чуть не вырвало, когда это увидела.       — Надо же мне куда-то девать энергию, Киса? — Улыбаюсь я и протягиваю к ней руки.       — Даже не думай. — Девушка мотает головой. — Если мой парень увидит, как ты меня тискаешь, ты получишь от него фингал под глазом.       — Ну, если ты не против, — подмигиваю я, — то фингал не самая дорогая цена за секс с тобой. Иди, закрой дверь, и я покажу тебе, сколько у меня осталось сил.       Одри устало выдыхает.       — Кончай паясничать, Каин. Ты опять уходишь от серьёзных вопросов. Я только что в очередной раз напомнила тебе, что ты не помогаешь мне с клубом. С твоим, между прочим клубом! Неужели, тебе всё это неинтересно? Ведь я просто управляющая, и если мне придется уйти, то у тебя здесь всё затухнет, вот увидишь!       — Женщины говорят, что им со мной хорошо, — не сдаюсь я.       Подхожу ближе и соблазняю её своим обаятельным взглядом хищника.       — Им весело, но не более. — Говорит Одри. Не выдерживает и смеется. — Хватит корчить мне рожи! Ты ужасен!       — Ты такая сексуальная, когда сердишься. — Я расстегиваю рубашку.       — Понятно. — Злится она, обходя меня. — Разговаривать с тобой о серьёзных вещах бесполезно!       — Малышка, — мычу ей вслед, — прости меня, похотливого идиота!       — Умойся и приходи в кухню ресторана. Так и быть, сделаю тебе кофе, котяра ты наш мартовский!       — Мяу. — Выдыхаю ей вслед и падаю обратно на диван.       Не думал, что после того, как мой единственный, по сути, друг, моя боевая подруга Одри начнет встречаться с кем-то, мне станет так плохо. Так тоскливо. Нет, у меня, конечно, вагон друзей, всё меня любят, но чёрт возьми… Не думал, что я так сильно привязан к этой девчонке! Наверное, это что-то вроде ревности: теперь у неё есть её грёбаный Рафаэль, а я опять один. Как не пришей рукав к чему-то там, сами знаете, к чему.       Бесит!       Делаю над собой усилие, встаю и иду умываться. Хорошенькие официанточки строят глазки своему шефу, а я улыбаюсь им в ответ, но не более. После того, как я соблазнил всех девочек, что трудились в моем клубе и в ресторане, Одри обновила штат и строго-настрого запретила мне хозяйничать на её территории. Орала что-то про «пусти козла в огород» и про мой последний шанс. Пришлось пообещать ей, что больше ни-ни, теперь вот — страдаю.       Приведя в порядок внешний вид, устало бреду в кухню ресторана. Знаю, что Одри не станет отчитывать хозяина заведения при всех подчинённых ни за его разгильдяйство, ни за кобелизм, но всё равно переживаю — выдерживать на себе её гневный взгляд дольше трех секунд подобно радиационному облучению.       Иду по коридору, предвкушая, как буду пить горячий и ароматный кофе, и вдруг что-то заставляет меня остановиться и прислушаться. Рычание мотора. Бросаю взгляд в окно и застываю на месте.       — Моя ж ты лапа. Сама прикатила…       Наблюдаю, как красно-чёрная Honda паркуется у входа в мой ресторан, оглядывая водителя, и довольно цокаю языком.       — Ну, что ж, поиграем…