Серебряный Мальчик

             Плюнув на бардак в своей половине кабинета, Каин садится на диван, вытягивает длинные ноги, достает мобильник и молча копается в нем, время от времени бросая на меня неприязненные взгляды из-под бровей.       Я изучаю документы и делаю вид, что не замечаю, как он косится на меня. «Непокладистая и ёршистая» — так было записано в моем личном деле. И даже не верится, что эта девчонка, готовая противостоять целому миру, ещё жива где-то глубоко внутри меня, ведь я давно похоронила её и почти не вспоминала. Забыла, когда в последний раз видела в себе ту, что когда-то давно не лезла за словом в карман. Но это так, и она здесь — готова в любой момент дерзко ответить любому, чтобы достойно постоять за себя.       Чёрт побери, да я до сих пор не верю, что мне больше не нужно притворяться! Что больше не нужно затаиваться и молчать, ждать чьего-то одобрения, стыдливо и покорно опускать взгляд и до искр в глазах зажмуриваться, чтобы не выдать себя. И кто знал, что столкновение с этим грубияном словно по щелчку выпустит наружу ту колючку, которой я когда-то была?       Нет, это невероятно…       Сама не понимаю, почему так взъелась на весь свет. И точно не знаю, к какой цели иду — я как слепой котёнок в огромной комнате. Действую интуитивно, почти на ощупь. Не понимаю, что хочу доказать этому миру, но чувствую, что должна это сделать. Нужно хоть что-то делать, чтобы не сойти с ума окончательно. И останавливаться нельзя!       Да взять хотя бы этого холёного лодыря. Разве он заслужил того, чтобы я являлась, влезала в его бизнес, дерзила и наводила здесь свои порядки? Может, и нет… Но я не виновата, что получаю от этого какое-то странное, давно забытое удовольствие! Как ему объяснить, что я таким способом приспосабливаюсь к новым условиям, прощупываю людей, смотрю на их реакцию и кайфую от того, что никто не видит того, что у меня внутри?       — Очуметь… — Произношу я вслух, вдруг осознав, что впервые за последние пять лет почувствовала себя по-настоящему живой.       — Что? — Отрывается от телефона блондин.       Сверлит меня недовольным взглядом.       — Что? — Хлопаю ресницами. — А-а… — Беру себя в руки. — Очуметь, какие цифры… С такой слабой стратегией это заведение не окупится никогда!       — Ну, да. А ты, стало быть, эксперт в области рентабельности? — Взрывается он, откладывая в сторону телефон.       — Да. — вру я.       Ему не обязательно понимать мои мотивации. Заведения открылись не так давно и пока далековато плавают от точки безубыточности, моя задача — сделать всё, чтобы они начали приносить доход. Для чего это мне, и каким способом я планирую этого добиться — не его ума дело. Ровно, как и то, что я нигде не обучалась и действую почти интуитивно — а значит, либо потоплю его хлипкий кораблик, либо мы вместе научимся сопротивляться волнам.       — Закончила университет? — Хмурится Каин. — Кто ты по специальности?       — А ты? — Парирую я.       — Я в процессе.       — Я тоже.       Он удобнее устраивается, ерзая на кожаном диване. Всё его отношение ко мне написано в брезгливом выражении лица.       — Значит, папочка прислал свою девочку поупражняться в финансовом менеджменте? Отдал то, что было не жалко, чтобы она могла почувствовать себя пафосной бизнес-леди?       От его слов мои внутренности сворачиваются узлом.       — А ты выпросил у своего папочки денег на клуб, чтобы не платить каждый раз за вход?       — Да. — Спокойно и без стеснения говорит он.       — Ну, теперь хотя бы этот кабинет будет использоваться по назначению. — Я бросаю многозначительный взгляд на стринги, красным знаменем реющие на спинке стула.       — Тебя смущает красивое белье? Или то, что оно оказалось здесь? — Наглец и не думает отрывать от меня взгляда.       — Если ты планируешь делить со мной это помещение, — замечаю я, — то не советую заниматься здесь сексом со своими подружками. Как бы тебе это не нравилось, Каин, — делаю акцент на его имени, — но мне придется навести здесь свои порядки, потому что клуб и ресторан должны приносить мне деньги.       — О, — улыбается он, словно что-то поняв, — папочка больше не дает тебе на карманные расходы? В этом дело?       При улыбке по его лицу расползаются мелкие морщинки. Солнечный свет ложится на его кожу так, что я могу видеть даже упавшую на его щеку ресницу. Не знаю почему, но мне хочется подойти и убрать её.       — Лучше тебе не знать моих причин. — Отвечаю, сглотнув.       — Почему?       — Они тебе не понравятся.       — Такие же никчемные, как и ты сама?       — Всё понятно. — Устало отвожу взгляд.       — Ну, конечно. — Уголок его рта злобно подрагивает. — Сначала ты бросаешь мне вызов, понтуешься там, на перекрестке, а потом, когда тебе бьют по башке, возмущаешься. Вламываешься в мой бизнес, захватываешь мой кабинет и удивляешься, что не вызываешь ничего, кроме раздражения! Да ты меня бесишь! Да. Бесишь до изжоги! Кто ты такая, вообще? Иди, скажи своему отцу, чтобы прислал кого-то поумнее! Или я сам скажу.       — Извини, что съездила тебе тогда по роже. — С виноватым видом говорю я. — Искренне надеялась, что это вставит тебе мозги на место, но увы… — Развожу руками.       — В какое же дерьмо я влип… — Рычит он.       Нервно нащупывает в кармане джинсов пачку сигарет, встает и направляется к выходу.       — Вот именно. — Говорю я ему вдогонку. — Ещё не поздно отказаться. Я даже увеличу на десять процентов ту сумму, за которую ты мог бы продать мне свою долю.       — Чёрта-с два! — Выпаливает он, показывая мне средний палец. — Ты будешь меня терпеть здесь, гаргулья! Потому что я не позволю развалить свой бизнес какой-то мажористой сикухе, возомнившей себя чёрт-те кем!       — От мажора слышу!       — Дура…       — Хам!       И я вздрагиваю от хлопка двери.       Через пару часов Одри знакомит меня с сотрудниками и показывает всё помещения.       — Эту комнату мы выделили под репетиционную. — Улыбается она, открывая ключом дверь. Включает свет. — На самом деле, пригласить известную группу выступать в нашем клубе, было самым верным решением.       Я вхожу и оглядываю чехлы, в которых спрятаны музыкальные инструменты и аппаратура.       — Группа «Strange execution», вы, наверное, знаете. — Смущается Одри.       Ей явно не уютно, она не знает, каким образом лучше общаться со мной.       — Нет, не знаю. — Улыбаюсь я, понимая, что расположение этой девушки мне пригодится.       — Давай на «ты», хорошо? Мы ведь с тобой примерно одного возраста.       Одри радостно кивает, и я продолжаю с интересом оглядывать каждый уголок комнаты.       — Каин договорился с ребятами, и мы совместили открытие клуба с их выступлением. — Сообщает она с воодушевлением.       — Было здорово. Вряд ли бы новое заведение с первых же недель собрало столько народа…       — Это была его идея? — Оборачиваюсь я.       Девушка пожимает плечами:       — Да. Каин вообще-то неплохой. Грубоват немного только…       Я понимающе киваю:       — Это да. Но я тоже бываю хороша… Так вы с ним друзья?       — Да. — Одри поджимает губы. — Вообще-то, у него много друзей. Кто-то любит его, другие ненавидят. С ним… не просто. Но мы хорошо ладим.       — Не уверена, что мы тоже поладим, — честно признаюсь я, — но, во всяком случае, я уважаю его права и готова прислушиваться к его предложениям. И тебя тоже хочу попросить.       — Да?       — Не нужно видеть во мне врага, Одри. Ладно?       — Я… я не… — Она мотает головой.       — Мое желание улучшить финансовое положение этого места естественно, поэтому не нужно обижаться, что лезу в ваши дела. Но если буду не права, ты мне так и говори, хорошо? Я вижу, что ты много сделала в плане управления процессом работы, и думаю, что мы будем двигаться в том же направлении, только ещё усерднее.       — Да. — Кивает она. — Хорошо.       И я снова дарю ей улыбку. Кто знает, может, мы могли бы подружиться? Правда, я давно забыла, что такое дружба с кем-то. Моя единственная подруга умерла пять лет назад, и больше я не была с кем-то близка душевно. Разучилась доверять людям.       — Так вы с Каином были знакомы? — Спрашивает Одри, когда мы выходим из помещения. — Как я поняла…       — Что-то вроде. — Я прикусываю щёку изнутри. — Мы столкнулись на дороге. Я на своем мотоцикле, он на своем. Настроение у меня было игривое… Хотелось посоревноваться…       — О, нет, не говори, что обогнала его! — Её глаза расширяются.       — Да.       — Тогда всё понятно! Он несколько лет суперкроссом занимался, ему трудно такое пережить. Тем более, если ты девушка, у-у-у… — Она оглядывается по сторонам, проверяя, не слышит ли кто-то нас, а потом хихикает.       — Одри. — Неожиданно для самой себя говорю я. — Ты можешь сходить сегодня со мной в магазин?       — Я? — Теряется она, недоверчиво поглядывая на меня.       — Да. Нужно купить что-то… не знаю… какой-нибудь костюм деловой, блузку, что-то… короче, я не разбираюсь в этом, поэтому мне очень необходима помощь со стороны.       — Ой, я с радостью! — Буквально расцветает девушка. — Схожу с тобой.       — Не как подчиненная, — добавляю я, — как друг…       И меня захватывают какие-то новые ощущения, которые ужасно пугают Может, и с этим, с хамом-владельцем-мажором-байкером можно было вот так же? Полюбовно. В смысле, по-человечески. Спокойно. Но вспомнив его разъяренный вид, тут же отметаю эти наивные мысли прочь. Нет, это вряд ли!

***

𝙋𝙤𝙫 Каин

      Мне даже спиртное в горло не лезет. Басы, наполнившие помещение клуба, растрясывают мое тело изнутри, стучат в висках, в грудной клетке и отдаются вибрацией в затекших мышцах. Эта атмосфера и пустая болтовня друзей должна были меня расслабить. Я полулежа устраиваюсь на диванчике в ложе и жду, когда это произойдет, но события этого дня будто провернули меня в мясорубке, и меня никак не отпускает.       Первый раз в жизни меня что-то задело за живое. Первый раз мне не насрать на происходящее. Наверное, я воспринял бы ситуацию гораздо проще, будь на её месте, кто другой. Но эта девчонка… она просто заноза в заднице! И бесит каждым своим действием или словом меня так сильно, что я инстинктивно ощетиниваюсь и с трудом сдерживаюсь, чтобы её не прибить.       — Привет.       Я запрокидываю голову и вижу в полутьме знакомый силуэт: крутые бедра, обтянутые коротким платьицем, пышный бюст, уложенные волнами чёрные волосы, раскосые глаза и томная улыбка.       — Привет. — Повторяет она, дожидаясь моей реакции.       Подкрашенные алой помадой губы складываются в сердечко, а хитрые распутные глаза сияют, силясь передать всю её преданность мне. Но бесполезно. Лола не моя, но и не чья-то. Она своя собственная, и её любовь для всех одновременно.       Если бы я только захотел, эта девушка, не обременённая умом, зато имеющая определенные таланты в области утех, хранила бы мне верность до конца своих дней. Но мне это не интересно, и я не готов к подобным ответным шагам. Она это понимает, вот только никак не теряет надежды.       — Привет, Киса, садись. — Хлопаю рукой по дивану.       Мойша, Рэт, Кензо и другие парни из нашей компании здороваются с ней. Они не отрывают взглядов от стройных ног Лолы, пока та пробирается ко мне. Кто-то присвистывает и тут же получает от неё щелчок по лбу.       — Как дела? — Шепчет она, усаживаясь рядом.       Её дыхание щекочет мою шею.       — Всё прекрасно. — Говорю я, умело уворачиваясь от её поцелуя в губы.       Обычно я не делюсь своими проблемами с тем, с кем сплю. Секс, совместный отдых — это что-то вроде праздника, никому не интересны твои обнажённые внутренности. Даже с парнями я делюсь лишь краткой версией произошедшего: «Припёрлась тёлка, отжала у Дэна его долю, теперь придется работать с ней». Обсуждение занимает не больше минуты, ведь им, как и мне, гораздо интереснее то, что происходит на сцене, где танцовщица выделывает такие па, что трусики-ниточки глубоко врезаются в её упругий зад.       — Могу помочь тебе снять стресс. — Подмигивает Лола, обнимая губами трубку кальяна.       Я вижу, как на трубке остается след её помады, и раздумываю над предложением. Два дня назад я предпочел ей блондинку, которую притащил с собой кто-то из парней. Но Лола не в обиде. В этом плане она выгодно отличается от других девчонок. Те склонны к истерии по поводу и без, вечно орут что-то про свои обманутые ожидания, про отношения. А вот она никогда не предъявляет на меня прав, и ей не нужно ничего обещать. Идеальная женщина.       — Ты очень напряжён. — Шепчет она, выдыхая дым мне в лицо.       Я отхлебываю пива и улыбаюсь ей. Мои брови приподнимаются, когда её цепкие пальчики ныряют вниз — к моей ширинке. Девушка действует умело, и в низ моего живота быстро опускается ноющая тяжесть. Мы не размыкаем контакта глазами, и ей плевать, что парни могут увидеть, что она делает. Наверняка, её это заводит не меньше, чем меня.       — Кто это там с Одри? — Спрашивает внезапно кто-то из парней. — Не твоя гаргулья?       — Ого, какая! — Присвистывает другой.       Я вынужден повернуться вслед за их взглядами.       — Она самая. — Выдыхаю удивлённо.       Выпрямляюсь, чтобы лучше разглядеть. Сбрасываю с себя руку Лолы и закашливаюсь, не веря собственным глазам.       Они стоят на лестнице. Одри опирается на поручень, качает в такт музыки головой. Ведьма стоит рядом. На ней красная юбка до колена — сидит в облипочку, не оставляя никакого простора для воображения. Чёрный топ с кружевом подчеркивает высокую грудь, а туфли-лодочки зрительно удлиняют стройные ноги. Она что-то пишет в блокноте, переговариваясь с Одри и время от времени бросая короткие взгляды в зал.       Ведьма смеется! Улыбается. Широко и искренне. Кокетливо отбрасывает мягкие тёмные волосы с лица. Наклоняется на поручень и, словно оценивая музыку, качает в такт головой. Пряди тёмных волос падают назад, приоткрываю тонкую, нежную шею. Волевой, но утонченный профиль, расслабленный взгляд, полуопущенные веки — кажется, она по-настоящему наслаждается песней.       И меня поражает то, что я вижу. И сердце — нет, перепуганное сердчишко переходит на какой-то сбивчивый, беспомощный, мать его, ритм!       — Ого, горячая штучка! — Смеется Рэт.       — Да? — Морщу лоб. — Разве?       — Познакомь нас, Каин. Давай! — Толкает меня Кензо. — Я бы за ней приударил!       — А я бы её…       Моя самоуверенная улыбка гаснет. Не знаю почему, но мне хочется заткнуть их всех. Какого чёрта они всё взбесились? Почему ржут и смотрят на неё голодными взглядами? Что они в ней такого нашли?       — Кхм-кхм. — Пытается привлечь мое внимание Лола.       Она ёрзает на сидении, придвигается всё ближе. Целует в шею, забирается на колени. А я смотрю на гаргулью, и мое сердце стучит как бешеное.       И Лэйн, вдруг тоже выхватив меня из толпы взглядом, настороженно застывает. Её большие чёрные глаза распахиваются на секунду и… тут же гаснут. Она теряет интерес и устало отворачивается.       Я хватаю бутылку и припадаю к ней губами. Жадно пью.       — Ого! — Удивляется Лола, поглаживая твёрдую плоть под тканью моих джинсов.       Пульсация там бешеная. И лучше ей не прикасаться.       Но девушка елозит задницей, пытаясь распалить меня всё сильнее. Вот только у неё ничего не выходит: мое сердце плавно замедляет ритм, а кровь постепенно остывает. На самом деле, всё просто. Причиной моей эрекции была не Лола, и этот странный факт обескураживает меня ещё сильнее, чем всё, происходившее до этого.

***

𝙋𝙤𝙫 Лэйн

      Восьмой час. Мы с Одри клубились до утра!       Конечно, не в привычном понимании этого слова. Но мы реально потратили всю ночь, чтобы объехать несколько самых крупных ночных заведений города. После того, как я тщательно исследовала устройство нашего клуба, оценила работу его коллектива, музыку, организацию работы с гостями, мне потребовалось сравнить полученную информацию с тем, как обстоят дела в других подобных заведениях.       Рискнула признаться в этом нашей управляющей и… не прогадала. Одри с удовольствием составила мне компанию в трудном деле: сопроводила, всё рассказала и показала, а её парень Рафаэль со своим другом, тоже музыкантом, обеспечивали нам прикрытие — возили из клуба в клуб, охраняли от посягательств пьяных мужчин и обеспечивали хорошим настроением.       Если честно, это был мой лучший вечер за всё последние годы! Да что там — за всю жизнь! Мы так много смеялись, с таким удовольствием наблюдали за разными шоу-программами, смотрели, как смешивают сложные коктейли, а потом пробовали их, что я даже отважилась немного потанцевать в конце.       Всё Одри виновата — в ней столько задора, искренности, душевного тепла. Она будто вся нараспашку. А когда они вдвоем с Рафаэлем, то беспрерывно шутят, и просто невозможно оставаться строгим руководителем или владельцем заведения рядом с ними. Хочешь, не хочешь, а становишься самой собой. Даже не той, которую ты выдумала в качестве ширмы для посторонних, а той, что живет где-то внутри тебя. Которая наконец-то вырвалась на волю и хочет всё попробовать, хочет испить жизнь жадными глотками. Которая очень боится, но это не удерживает её от того, чтобы не нырнуть в новую жизнь прямо с головой!       «Общайся, разговаривай, попробуй улыбнуться собеседнику, и увидишь, как это действует» — так моя психологиня советовала мне решать проблемы с моей социализацией. Прежде мне её идеи казались до тошнотворного бесполезными, почти бредовыми. Ну, что она могла знать обо мне? О таких, как я? Как можно было решить мои проблемы, заговаривая с малознакомыми людьми и улыбаясь им?       Но Одри показалась мне такой доброй, безобидной, что вдруг захотелось открыться ей хотя бы ненадолго. И результат потряс меня до глубины души. Кто я такая? Что хорошего сделала, чтобы ко мне относились с таким теплом? Я ворвалась к ним, хамила, качала права. Но эта девушка словно забыла обо всем и… улыбалась мне. И делала она это искренне, просто потому что по-другому не умела.       И я рискнула. Улыбнулась ей в ответ, и что-то внутри меня будто ожило. Знаете, это как если бы засохшее дерево вдруг обросло молодой листвой, и на нем зацвели свежие цветы. Нет, речь не шла о том, чтобы расслабиться полностью и утратить бдительность, но даже выдохнуть немного и слегка повеселиться в их компании стало для меня чем-то вроде целебной повязки на загнивающие раны.       В последнем клубе, куда мы прибыли уже под утро, была особая атмосфера. Места совсем немного, все друг у друга на виду, танцпола, как такового нет, но всё танцуют на любых свободных уголках пространства — в проходах между диванами, на лестнице, сидя за барной стойкой. И там не было привычной светомузыки, мелькающей огнями — просто мягкий, приглушенный свет, будто сидишь на кухне у старого друга.       И всё так просто, так уютно. А среди посетителей почти не было пьяных или неадекватных, всё были настроены мирно: тихонько болтали или покачивались в такт музыке, и это меня удивило больше всего. Возможно, поэтому мне и захотелось подвигаться, даже несмотря на то, что делать этого я не умею.       — Качай бёдрами, — смеялась Одри.       И я послушно повторяла за ней.       — Руки, поднимай руки! — показывала она.       И я подражала ей, поднимая вверх ладони и будто пробуя воздух на ощупь.       Было странно, но мне нравилось. А когда к нам присоединились парни, стало ещё веселее, потому что они прикалывались — вот, кто совершенно не умел танцевать, но ничуть не стеснялся! И нам с Одри приходилось выдумывать всё новые и новые забавные движения, чтобы не отставать от них.       Честно? Я не ожидала от себя. И до сих пор не могу точно описать своих чувств. Особенно того, что почувствовала, когда заметила симпатию со стороны Дерека — друга Рафаэля. Он танцевал рядом, придвигаясь всё плотнее, и пусть в его взгляде не было ничего угрожающего — просто дружеская симпатия, но я инстинктивно напрягалась, не зная, как нормальные люди должны реагировать на такое, и что может последовать за этим дальше. А главное, не понимала, хотела ли я этого? Или боялась до смерти?       В любом случае, эта ночь стала для меня открытием во всех смыслах. Куча идей, десятки заметок и планов! Мне хотелось горы свернуть, потому что я вдруг поняла, в каком направлении должна их сворачивать. Именно поэтому, когда ребята отвезли меня домой, я настояла на том, чтобы Одри выспалась хотя бы до обеда, а сама переоделась и с воодушевлением рванула на байке в офис.       Паркуюсь на обычном месте, рядом — мотоцикл Сноу. Это странно, потому что его хозяин вчера весело проводил время и не должен был так рано появиться на работе. Глушу мотор, снимаю шлем, закрепляю его на руле и смотрю вверх — на окна своего кабинета. Жалюзи опущены. Слезаю и наклоняю байк на стоящего рядом железного коня: другого выхода у меня нет, потому что подножка на моем всё ещё не прикручена.       Дергаю плечами, поправляя новый жакет, стряхиваю невидимые пылинки с чёрных брюк и любуюсь винного цвета лоферами на плоском каблучке, в которых отражаются солнечные лучи. Непривычно, но отражение в стекле витрин говорит, что мне очень даже идет мой новый прикид. Поэтому улыбаюсь и, с трудом подавив зевок, вхожу в здание с чёрного хода.       — Здравствуйте! — Приветствует меня охрана.       — Доброе утро! — Робко улыбаются сотрудники.       Приветствую их кивком головы и улыбаюсь в ответ. Иду по коридору, понимая, что недосып всё-таки дает о себе знать — глаза слезятся, а мысли плавают словно где-то в тумане.       Откидываю волосы назад, гордо приподнимаю подбородок, готовясь к встрече с Каином. Возможно, он и не думал смириться с новым положением дел, и нам предстоит новый виток противостояния? Кто знает? Но вдруг вынужденно замедляю шаг, слыша воркование и женский смех, доносящиеся откуда-то из коридора.       Едва я останавливаюсь, вижу, как открывается дверь моего кабинета. Оттуда, смеясь, выплывает брюнетка — та самая, что сидела вчера у Каина на коленях в клубе. Она наваливается на косяк рукой и дарит тому, кто находится в кабинете, долгий и глубокий поцелуй. С моей позиции я вижу только её бесстыжий зад, едва прикрытый вульгарным платьем, и приподнятую ножку, облаченную в красную лодочку на тонкой шпильке.       А вот и мужская рука — она выныривает из-за двери, чтобы по-хозяйски прихватить её за задницу. Они смеются. А я морщусь, слыша, как он говорит ей развратные мерзости. Это его голос — такой низкий, хрипловатый и густой, точно крепкий кофе. У меня от него мурашки бегут по всему телу. Видимо, девушка чувствует то же самое, потому что противно хихикает в ответ.       Хлопает дверь, и она поворачивается.       — Ой, — наигранно удивляется брюнетка. Поправляет волосы и пальцами стирает с пространства около губ следы его поцелуев. — Добрый день. — Не скрывая презрения бросает мне, проходя мимо.       По дороге продолжает поправлять теперь уже свои буфера, которые, будто перезрелые грейпфруты, сильно натягивают собой ткань платья. А я с недоумением гляжу ей вслед, отчаянно хлопая ресницами.       Они что там… Фу-у-у!       Решительно подхожу к кабинету, дергаю дверь, но та заперта. Настойчиво стучу, и она распахивается:       — Пришла за добавкой? — Улыбается Каин.       Но видит меня, и улыбка сытого кота, налакавшегося сметаны, тут же покидает его помятое лицо.       — А, это ты…       — Что, весёлая ночка выдалась? — Качаю головой я.       И прохожу внутрь. В помещении нечем дышать: слишком высока концентрация запаха женских духов и его парфюма.       — У меня да. — Многозначительно говорит Каин, не сводя с меня взгляда.       Он не спеша застегивает пуговицы на рубашке, а я бросаюсь к окну, чтобы поднять жалюзи и пошире распахнуть створки. Утренний воздух просто обязан очистить стены кабинета от этой мерзости. Шумно выдохнув, оборачиваюсь и понимаю, куда этот тип только что пялился — на мой зад! Справедливости ради надо заметить, что Каин и не пытается этого скрыть: медленно скользит взглядом по моей фигуре и, хмыкнув, останавливается на лице.       — А где стрёмные штаны? Где вчерашние штиблеты? — Кривится он.       — У тебя помада. — Холодно говорю я. — На подбородке, шее и воротнике рубашки. Лучше бы тебе съездить домой и привести себя в порядок. — Обвожу взглядом кабинет, отыскивая признаки имевших место здесь любовных утех, но, слава богу, ничего не нахожу. — Или ты передумал и решил продать мне свою долю?       — Ну, уж нет, Пупсик. — Скалится блондин, стирая тыльной стороной ладони следы красной помады с кожи.       — Пупсиком будешь свою подстилку называть, — говорю я, проходя к столу, — а меня, пожалуйста, по имени.       — Ох, ну, конечно же. — Язвит он. — Как прикажете.

***

𝗣𝗼𝘃 Каин

      — И ещё я просила не заниматься амурными делами на рабочем месте. — Продолжает возмущаться она, выкладывая на стол свой блокнот.       — Ты про Лолу? — Ухмыляюсь я. — У нас с ней не амурные дела, ни в коем случае. Она просто отсосала мне, так, по-дружески.       Я вижу, как вспыхивают её щёки. Красные, немного припухшие веки вздрагивают, а длинные чёрные ресницы трепещут, точно крылья бабочки. Девушка смущённо опускает взгляд на бумаги и только потом уже оскорбленно бормочет:       — Какая гадость…       — Почему же? Мне понравилось. Она квалифицированный специалист в этой области.       Девушка брезгливо морщит губы. А меня это почему-то заводит. Мне нравится, как она злится. И нравится доводить её до этого состояния.       — Ты имеешь что-то против оральных удовольствий, гаргулья? — Смеюсь я. — Вот уж не думал, что такая куколка окажется ханжой и моралисткой! — Она не смотрит на меня, поэтому я, ощущая превосходство, подхожу ближе. — Эй, чего глаза опустила? — Сажусь на край её стола и наклоняюсь. — А, может, ты девственница?       Она сталкивает меня со стола одним резким толчком. Её щёки пылают, а губы дрожат:       — Отойди от меня! — Дышит тяжёло и шумно, её грудь высоко вздымается на вдохе. — Я не ясно сказала, когда просила не водить сюда своих шлюх?! Это рабочий кабинет, а не бордель!       — О-па… — Поднимаю руки и делаю пару шагов назад. — Что, правда, девственница?       — Пошёл ты. — Она садится в кресло и берет шариковую ручку. Сжимает её крепко, и кожа на её пальцах белеет. Кажется, что-то из моих слов задело девушку не на шутку. Только вот что? Пока я размышляю, Лэйн открывает блокнот и тупо пялится на записи, а на её лице тем временем расплываются красные пятна. — Попробуй ещё раз поговорить со мной, как с одной из своих распутных девок, и не досчитаешься пары зубов.       Она говорит это так спокойно и холодно, что я невольно начинаю верить, что это не пустые слова, и на всякий случай делаю ещё шаг назад.       — Хорошо. Хочешь, я буду с тобой ласковым? Если у тебя никогда не было мужчины, то могло накопиться много напряжения, отсюда и негатив. Тебе нужно дать ему выход, иначе, сама знаешь — нервы, болячки всякие.       Лэйн поднимает на меня взгляд и режет им мое лицо, будто лазером. Я физически ощущаю её ненависть, чувствую её каждой клеточкой кожи, но всё равно не отказался бы попробовать на вкус. Вдруг она сладкая? Её сочные пухлые губы не могут быть другими — они словно созданы для поцелуев. Даже когда она их вот так поджимает — они идеальны.       — Ты можешь помолчать хотя бы минуту, клоун?       Ух! А если с этих губ будут слетать грязные словечки, я кончу, даже не разогнавшись.       — У тебя ночка, что ли, не удалась? — Спрашиваю, падая на диван и вытягивая ноги. — Глазищи вон какие красные. Хочешь, поспи, а я тут покараулю, чтобы тебе никто не помешал. Могу прилечь рядом.       Девушка напряжённо всматривается в мое лицо, а затем говорит:       — Ты же знаешь, что ты отвратителен? Или, правда, думаешь, что вот эти всё обезьяньи ужимки должны сработать с девушками?       — Вообще-то они работают. — Разваливаюсь поудобнее.       — Значит, тебе попадаются одни идиотки. — Она делает серьёзное лицо и опускает взгляд на блокнот. — Насчёт этой ночи. Я объехала несколько клубов, провела сравнительный анализ и готова обсудить с тобой новую концепцию развития.       Закидываю ногу на ногу и смеюсь:       — Ну, давай, удиви меня!       Девушка выпрямляется, делает какую-то пометку в блокноте, а затем задумчиво прикусывает кончик ручки. От этого невинного зрелища у меня в штанах начинается настоящее восстание. Интересно, она знает, как это действует на мужчин, или делает это непреднамеренно?       — Клуб для богачей. — Лэйн зачеркивает что-то, а затем обращает взор на меня. — Хм. Ты выбрал ориентацию на элиту. На золотую молодежь? Я понимаю, что это твое естественное желание покрасоваться перед друзьями. Но богачей мало, они жадные, и часто всё хотят бесплатно. Если ты хочешь зарабатывать, и если планируешь увидеть прибыль, то тебе придется спрятать свои понты себе в задницу, Каин.       Внутри меня растёт возмущение. Я спускаю ногу вниз и наклоняюсь вперёд.       — Хочешь сделать из моего клуба рюмочную для быдлоты?       — Нет. — Она пожимает плечами. — Мы сделаем ставку на доступность. К нам пойдут студенты. Да, средний чек у них будет невелик, ведь они могут позволить себе потратить в клубе от пятиста долларов до пары тысяч, но за счёт максимального потока можно будет вывести прибыль на четыре-пять миллионов в месяц.       — Бред! — Отмахиваюсь я.       — И, пожалуй, придется изменить название с «IDOL» на что-то менее пафосное.       — Чёрта с два! — Отплевываюсь от её предложения и показываю жест, в котором зажимаю запястье одной руки в локтевом сгибе другой.       — Мы значительно упростим наш дресс-код. — Продолжает издеваться девица. — Нужно обговорить это с охраной. Мы вчера пообщались, и я поняла, что они ни черта не разбираются в том, чем отличается приличный внешний вид от всего остального.       — Сама-то разбираешься? Если бы разбиралась, не ходила бы в своих чунях!       — Мы не выплывем на одних твоих мажориках, Каин. Это путь в никуда. Я вчера детально изучила этот вопрос. Всё, кто ориентировался только на один тип или класс гостей, прогорели. Вспомни хотя бы гей-клубы — они не выползли на одних только геях. И нам тоже нужна более широкая аудитория. Да, у нас есть группа музыкальная, но, возможно, придется приглашать кого-то из музыкантов ещё хотя бы раз в месяц. Да, это дорого, но, в конце концов, у нас будут очереди на входе.       — Это единственная здравая идея. — Цежу сквозь зубы я.       — У меня ещё много таких. — Она прокашливается, скользя пальчиком по своим записям. — Нам нужно больше приват-комнат для стриптиза, это всегда большие деньги. Организуем рекламу, найдем грамотного арт-директора, потому что на Одри сейчас и так много обязанностей, а из-за этого страдает ресторан, к руководству которым у меня, к слову, гораздо меньше замечаний.       — А платить всей этой братии кто будет?       — Сократим расходы. — Разводит руками Лэйн. — И вот ещё. Клуб работает три-четыре дня в неделю. Чтобы помещение не простаивало впустую в остальные дни, нужно сдавать его под деловые встречи, ужины, устроить что-то вроде закрытого кино-клуба с кино-проектором или организовать уроки танцев. Над этим я ещё подумаю… И теперь самое главное: клуб никогда не станет оригинальным местом, если там крутят дешёвую попсу. Нужно выбрать какое-то модное направление, которое обеспечит нам постоянный приток гостей. Тут мне нужно будет посоветоваться ещё с кем-то… потому что есть и прямо противоположные идеи…       — У нас всё нормально с музыкой. — Устало откидываюсь на спинку дивана.       У меня уже мозг клинит от её болтовни.       — Было ещё одно предложение. По поводу тематических вечеринок в разных направлениях. Есть несколько специалистов, которые много лет успешно проводят что-то вроде дискотеки в стили семидесятых…       — Что?! — Я подскакиваю на диване. — Не-е-ет! Только не в моем клубе! Я не хочу видеть у себя в «IDOL» старых пердунов! Делай, что хочешь, убивай меня, но этого я не позволю!       — Не знаю. — Прочищает горло она, опять что-то помечая у себя в блокноте. — Мне нужно проконсультироваться с теми, кто имеет такой опыт. Если это направление прибыльное, то почему бы и нет?       — Только через мой труп!       — Я не против. Труп так труп.       Бью себя с размаху по голове и рычу. Всё-таки придется придушить девицу, пока её куриные мозги не выдали ещё с десяток вот таких «гениальных» идей!