Серебряный Мальчик

𝗣𝗢𝗩 Каин

      — Доброе утро! — С порога приветствую персонал. Здороваюсь с охраной, затем машу рукой администратору. День сегодня какой-то на удивление чудесный, и я чувствую себя бодрым и выспавшимся. — О, Мисс Одри! — Подхожу к удивленной девушке, обнимаю её и целую в щёку. — Приве-е-ет!       — Привет. — Девушка оглядывает меня с подозрением.       Мы идём по коридору, Одри не сводит с меня глаз.       — Что это ты такой довольный с утра? — Подруга хмурит брови. — Надушился, как владелец парфюмерной фабрики, причесался, разоделся. Ещё и улыбаешься, как сытый, довольный котяра.       Провожу рукой по волосам и пожимаю плечами.       — Да я вроде всегда прекрасен? Разве нет? — Подмигиваю ей. — Может, с тех пор, как ты завела себе этого скрипача, тебе так всё наскучило, что ты начала обращать внимание на красивых свободных мужчин?       — Ха-ха, смешно. — Фыркает она.       — И с чего мне не быть в хорошем настроении? — Удивляюсь я. — Вчера всё прошло по высшему разряду, клуб был набит битком, сегодня в сети выйдет материал о нашем открытии. Думаю, фотографии получились потрясные. Ну, знаешь, всё эти девушки-зайки с ушками это стильно и сексуально.       — А, ясно. — Кривится Одри. — Значит, снял на ночь одну из заек?       — Ну…       — Надеюсь, ты когда-нибудь подцепишь какую-нибудь заразу от одной из них и, наконец, угомонишься!       — Да не снимал я никого!       Открываю дверь своего кабинета и пропускаю Одри вперёд.       — Куда ты тогда пропал вчера? — Допытывается она. — Ади так шумел, пытался до тебя дозвониться.       — С чего бы?       Одри проходит в кабинет, садится на край дивана и закатывает глаза:       — Не хотел расплачиваться за столик.       — А, это. — Улыбаюсь я.       — Не то, чтобы у него не было средств, ты же понимаешь. Просто он посчитал, что мы их оскорбили.       — И что в итоге?       — Мне пришлось разобраться. — Одри складывает ногу на ногу и наблюдает за тем, как я разваливаюсь в кресле напротив. — Самый шикарный момент был, когда он швырнул официантке кредитку.       — Он может. — Усмехаюсь я.       — А что, вообще, у вас произошло-то? — Одри барабанит пальцами по папке с бумагами. — Помнится, я тебе миллион раз говорила, что ты совершаешь ошибку, постоянно угощая за свой счёт всю эту братию. Ладно, Лолка — та всегда готова отработать. Отдать, так сказать, натурой. — Одри неприязненно морщится. — Но, чёрт, что изменилось-то, Каин?       — А что изменилось?       — Ну, с чего ты решил щёлкнуть по носу этим дармоедам?       Я смеюсь. Одри и раньше не скрывала, что не питает особой любви к моим друзьям, а тут на радостях и вовсе решила открыто дать им честные характеристики.       — Я ничего не решал. — Зеваю. — Меня не обременяла возможность угостить их.       — Обязанность. — С умным видом поправляет Одри.       — Да почему обязанность? Мне же было приятно.       — Да ты знаешь, почему! — Качает головой она. — Всё твои понты! У вас же кто круче, того и уважают. Собрались к тебе на вечеринку? «О, Каин, дружище, оторвёмся!» Покататься на отцовской яхте? «Собираем толпу!» Заказывайте всё за счёт заведения! «Е-е-е, Каин, гуляй, рванина!»       — Прекрати! — Я прячу лицо в ладонях и ржу. — Да всё не так, Одри! Ты сейчас прямо как бабулька бухтишь. Кончай уже!       — Мы договаривались говорить друг другу только правду, помнишь? — Наклоняется вперёд девушка. — Ты никогда не врал, что у меня жирная задница, а я никогда не льстила тебе из-за твоих денег.       — Ты единственная, кому плевать на мои деньги. Остальных девушек они жутко заводят.       — Да, но нельзя же вечно всё покупать за бабки? Ты состаришься, и у тебя так и не появится ничего настоящего.       — Что-то ты опять развонялась. — Морщусь я.       — Грубиян! — Одри поджимает губы.       Поэтому мы с ней и дружим. Никому, кроме Одри, не удается терпеть меня настоящего.       — Это не я, это Лэйн. — Говорю я, задумчиво качаясь в кресле. — Эта придурочная решила позлить меня вчера своей очередной выходкой. Брать деньги с меня и с моих друзей было её идеей.       Одри оживляется. Хлопает глазами, открывает рот. В её взгляде такой азарт, будто она только что услышала горячую сплетню.       — А ты?       — А что я? — Задумываюсь. — Не знаю…       — Ты разозлился?       Прочищаю горло.       — Сначала да… Но потом… — От воспоминаний о прошедшей ночи на лицо лезет идиотская улыбка. — Потом понял, что мне плевать.       — Ха! — Одри радостно ударяет ладонями о папку с бумагами. — Ну, Лэйн! Ну, молодец!       — Считаешь, что я прогнулся под неё?       — Представляю, как ты психовал!       — Я? — Мотаю головой. — Вовсе нет.       — Нет? — Брови Одри взлетают вверх.       — Нет. — Совершенно серьёзно. — Так, может немного.       Подруга наклоняется на спинку дивана и противно хихикает.       — Что? — Спрашиваю.       — Ничего.       — Бесит, когда ты так делаешь. Вот, что ты ржешь, Одри? Объясни!       — Нет. — Она обмахивается папкой. — Ничего.       — Да говори уже! — Меня начинает раздражать её поведение.       — Вы хорошо сработались.       — С кем?       — С ней. С Лэйн. — Прокашливается Одри. — Она благотворно влияет на тебя.       — На меня никто не может повлиять.       — Нет, я вижу, что процесс пошёл.       — Какой ещё процесс?       — Она тебе нравится, да?       Я выпрямляюсь:       — Кто? Гаргулья? — Тяну носом воздух, давая себе передышку, чтобы придумать ответ и выглядеть естественнее, когда буду врать ей. — Ну, она… Она меня бесит, конечно. Но… в общем, она… она сексуальная. Да.       Одри ухмыляется:       — Значит, хочешь затащить её в постель?       — Ну…       — Ты же понимаешь, что это всё испортит?       Я беру ещё одну паузу. Набираю в рот воздух, мои щёки раздуваются. Выдыхаю я медленно и осторожно. Тяну время, собираясь с мыслями.       Вчера мы с Лэйн долго не могли насытиться друг другом. И дело не в сексе. Дело в Лэйн. Она такая… порывистая и в то же время нерешительная. То набрасывается на меня голодной кошкой, то резко врубает тормоза. Для неё все как в первый раз, она будто по наитию действует. Пробует меня, потом отстраняется, смотрит пристально, а затем возвращается за добавкой. Эта девушка никогда не раскрывается полностью, она всегда держит дистанцию, даже когда тебе кажется, что ты обладаешь ею целиком и полностью.       Что будет, если рассказать Одри о нас? И, в принципе, что такого? Мы ведь ни о чем не договаривались с Лэйн. И не скрываем того, что между нами что-то было. Хотя и не обязались этого афишировать.       Я вёз её вчера домой на своем байке и ощущал настоящую эйфорию. Она так трогательно обхватывала меня руками, боясь упасть. А потом я хотел сделать то, чего обычно никогда не делаю — поцеловать её на прощание. Но Лэйн ужасно нервничала: видимо, у неё строгие родители, которые не готовы к тому, чтобы кто-то целовал их дочь под их окнами.       Она виновато улыбнулась мне и скрылась в доме. А я уехал домой, опьяненный её красотой и окутанный её запахом. Мне даже не хотелось снимать рубашку на ночь, ведь та насквозь пропиталась ароматом её кожи и волос. Так и уснул. И всю ночь видел во сне, как мы лежим вдвоем на кровати: её голова на моей груди, и мое сердце от волнения бьётся быстро-быстро. И говорим о чём-то, смеемся. И не важно, о чём. Потому что нам спокойно и хорошо. И мы в любой момент опять можем заняться любов… Чем? Чем?!       — Не может быть! — Вдруг восклицает Одри.       Она разглядывает меня пристально, затем наклоняется вперёд, хмурит брови и упирает руки в бока:       — Не может быть… Ты уже с ней спал!       — Что?       — Не отпирайся! Я вижу это по твоему лицу!       — Да не трахал я её. — Рычу.       Одри погружает пальцы в свою светлую шевелюру и качает головой:       — Можно считать, что этот клуб сдох, так и не заработав в полную силу.       — Почему?       — Потому что вы обязательно скоро разосретесь! Вот почему!       — С чего ты это решила? — Злюсь я.       — С того, что, если Лэйн не секс-маньячка, которой плевать на то, с кем спать, то очень скоро она к тебе привяжется! А ты… ты… — Одри показывает на меня обеими руками. — Ты сам знаешь! Тебя прислали на нашу планету и запрограммировали на то, чтобы осчастливить как можно большее количество женщин, не обладающих умственными способностями! Да ты же трахаешь всё, что обладает сиськами и минимумом интеллекта!       — Что за бред, Одри? — Не выдерживаю я.       — Она привяжется к тебе, а ты её кинешь… Я же за вас обоих переживаю. У меня мало подруг, а Лэйн — она такая хорошая…       — Да не будет ничего такого! — Говорю я, пряча взгляд. Рассматриваю свою обувь. — Это было один раз, и больше не повторится.       — Один раз, и… ты больше не хочешь её?       — Эм…       — Твою-то мать! — Восклицает Одри. — Я так и знала!       — Даже если это повторится… — мне приходится прокашляться, чтобы закончить фразу. — Можешь быть уверена, что всё будет нормально.       — А если ты ей реально нравишься? Думаешь, она будет таскаться за тобой как Лола? Ждать, пока у тебя освободится окошечко в твоем плотном расписании? Будет давать отставку другим парням, пока ты используешь любую возможность пофакаться с потаскушками из клуба? Ох, сомневаюсь! Лэйн — крышесносная, и потрясающе красивая, и умная, и весёлая. Да мужики, когда она проходит мимо, шеи сворачивают! Она завтра поманит, и они все сбегутся толпой. Да любого из твоих друзей, Каин! Они ж её на руках будут носить! А не как ты…       — Ты гудишь, как паровоз. — Я закрываю уши от звона её голоса. — Помолчи хоть минуту, а?       — Она тебе нравится, Сноу… — Продолжает охать Одри. Подруга встает и начинает расхаживать по комнате. — Охренеть, не могу поверить! Завтра снег выпадет!       Я даже не отпираюсь. Просто растекаюсь по креслу беспомощной лужицей. Чёрт… Одри опять права. Что-то идёт не так. У меня больше не получается контролировать свою жизнь и свои чувства. А что, если всё так и есть? Смогу ли я измениться ради Лэйн? Нужно ли мне это?       — Я сразу поняла, что с тобой что-то не то. Вот эта гадкая ухмылка самодовольная, которую я терпеть ненавижу — как только она исчезла с твоей рожи, я задницей почуяла, что ты не здоров.       — Всё, завязывай. — Прошу я.       — Нет, это ты завязывай, Каин. — Усмехается Одри, останавливаясь передо мной. — Либо с Лэйн, либо с тусовки. До тебя ещё не дошло, что ты попал? Влип по самое «не хочу»! Тебе всё равно придется выбирать: все женщины мира или она одна.       — Слушай, Одри, тебе кажется, что ты меня знаешь, но это ни хрена не так! — Вскакиваю я.       — Конечно… — Её зрачки сужаются.       — Вот именно!       — Ты влюбился в неё, дебил… — С жалостью произносит подруга.       — Я что?       — Влюбился.       Мне становится трудно дышать.       — Прекрати нести ересь… — Отмахиваюсь я.       — Наверное, всякий раз ищешь повод побыть вместе, да? Так и тянет поделиться с ней сокровенным? Замечаешь, если что-то изменилось в её внешнем виде? Так и хочется заботиться о ней, делать приятное, накормить, насмешить? Хочется, чтобы она улыбнулась, да? А сны с её участием ты уже видел, плейбой?       Я застываю с открытым ртом.       — В точку? — Ухмыляется Одри и с видом победителя складывает руки в замок на своей груди.       — Что ты несёшь? — Морщусь я.       Выходит не слишком правдоподобно. Приходится отойти в сторону. Мне не хочется, чтобы она продолжала сверлить меня своим колючим взглядом.       — Тебе крышка, придурок. — Заключает она.       — Отвали.       — Я-то отвалю. Только если ты не сделаешь эту девушку своей, то это сделает кто-то другой. Ты, конечно, продолжишь таскаться по бабам, но утешит ли это тебя?       — Господи, какая чушь.       — Тебе крышка-а-а, Ка-а-а-ин… — ехидно напевает Одри, пытаясь разозлить меня ещё сильнее.       Но я и так уже загнан в угол, и от этого кипит башка.       — Что за крышка? Всем доброе утро.       Мы оба оборачиваемся на её голос. В дверях стоит Лэйн. Она свежа, как майская роза. Длинные волосы мягко спадают на плечи, улыбка сияет ярче солнца, глаза блестят озорным огоньком. А от вида её стройных ног, открывающегося из-под короткой кожаной юбки, у меня вдруг перехватывает дыхание. Приходится спешно сглотнуть.       — Крышка… — Вздыхает Одри, перехватив мой взгляд. — Эм… Крышка сливного бачка! — Она разводит руками. — Какой-то пьяный дебил расколотил её вчера в мужском туалете. Распоряжусь, чтобы заменили.       — Ничего себе. — Удивляется Лэйн. Она проходит на свое место, пока мы с Одри обмениваемся грозными взглядами, обещая друг другу скорую расправу. — Если это единственное происшествие за вчера, то будем считать, что это ерунда. В остальном, коллеги, поздравляю вас с успешным стартом!       — Ура. — Кашляет Одри.       Я чешу затылок.       — Всё в порядке? — Лэйн оглядывает сначала нас по очереди, затем весь кабинет.       — Да. — Говорю я.       — Да. — Подтверждает Одри. Она берёт папку и спешит к двери. — Сейчас только решу вопрос с крышкой бачка, и всё будет совсем в порядке.       — Одри? — Окликает её Лэйн. — Может, потом кофе попьем?       — Конечно!       Девушка скрывается за дверью.       — Что это с ней? — Интересуется Лэйн. — Странная какая-то.       — Да у неё этот. ПМС, наверное. — Ловлю её взволнованный взгляд и заставляю себя не двигаться с места. «Стой, стой, стой!» Ах, чёрт, не получается. Не могу сдержаться. Делаю несколько шагов и оказываюсь в опасной близости от губ своей Лэйн. — Ну, как ты? Выспалась хоть?       — Вроде того… — Смущается она, бросая взгляд на дверь, которая может в любой момент открыться, впустив кого-то из посторонних.       Желание поцеловать её становится непреодолимым. Я просто не могу находиться в одном помещении с этой девушкой и не прикасаться к ней. Это адская пытка.       — От тебя пахнет чем-то сладким. — Хрипло произношу я, притягивая её за талию. — Жженым сахаром?       — Карамелькой. — Шепчет.       Её грудь высоко поднимается и опускается от частого дыхания.       — Вкусная? — Спрашиваю, понимая, что у меня голова идёт кругом от близости её тела.       — Очень. — Краснеет она.       — Дай-ка попробовать. — Говорю я и впиваюсь в её губы глубоким поцелуем.       Ещё минуту назад я был готов пообещать себе, что больше никогда её не поцелую, а теперь хочу, чтобы этот поцелуй никогда не заканчивался.       Мне не просто крышка, мне полный капздец-пиздец.

***

𝗣𝗢𝗩 Лэйн

      И снова этот красивый блондин помогает мне забыться. Когда мы рядом, происходит что-то невероятное: все раны в моей душе затягиваются. Я даже не вспоминаю, кто я и откуда, какие у меня планы на эту жизнь, и какая боль засела внутри. Мы смеемся, мы шутим, наше общение наполнено взаимными подколками, флиртом, а ещё каким-то необыкновенным тёплом — будто мы тысячу лет знакомы и понимаем друг друга с полуслова.       Несколько дней пролетают как один миг. Вот мы в неформальной обстановке решаем рабочие дела, вот срываем у нашей группы репетицию, потому что Каин решает вспомнить молодость и сбацать им на гитаре. Вот мы всё дружно и заразительно хохочем, потому что его игра на гитаре настолько ужасна, что хочется уши заткнуть. А вот мы снова окунаемся в рабочий процесс, а вечером закрываемся с ним вдвоем в кабинете, ведь целый день с трудом терпели, желая прикоснуться друг к другу.       Эмоции, которые бушуют между нами, скрывать становится всё сложнее. Особенно от друзей. Наверняка, они замечают многозначительные взгляды, которыми мы с Каином Сноу то и дело обмениваемся. Готова поспорить, от них не укрывается и подтекст наших пошлых шуток, которыми мы постоянно пытаемся уколоть друг друга. Наверное, пора признать, что мы с ним нужны друг другу. Пора открыться всему миру. Но мы ещё не готовы. Да и вдруг это всё испортит? Ни у кого из нас ещё не было нормальных отношений. Никогда.       И всё же — мы продолжаем наше сближение. Что бы ни нашептывал мне разум, сердце отчаянно сопротивляется. Желание лишний раз побыть вместе, коснуться своего Каина или просто перекинуться с ним парой слов всегда побеждает голос здравого смысла.       То Каин увязывается с нами с Одри по магазинам и в кафе, то я остаюсь вечером в клубе, чтобы посидеть с ним лишний час, хотя спокойно могла идти домой, ведь на работе меня больше ничто не держит. Мы всякий раз находим повод побыть вместе.       Мы связаны. Мы нужны друг другу. Не знаю, к чему это приведёт, и как долго будет продолжаться, но пока у меня не получается этому противостоять. Вот, например, вчера. Я решала вопросы в ресторане, а Каин следил за тем, чтобы персонал справился с натиском толпы во время выступления на сцене нашего клуба музыкантов. Позже мы, не сговариваясь, встретились за кулисами в служебном помещении, когда концерт уже был окончен.       — Ты едешь домой? — Спросил он.       — Да пора бы. А ты?       — Не знаю. Если ты едешь…       — Не останешься с друзьями? — Неловко поинтересовалась я.       — Сегодня не хочется…       Короткий разговор. Но все всё понимают. Ребята-музыканты провожают нас улыбками. Какое-то время мы ещё болтаем с ними, пока они переодеваются, а затем я встаю и выхожу из помещения. Знаю, что Каин пойдет следом. И он идёт. Мы встречаемся в кабинете, щёлкает замок. Свет не горит, но нам он не нужен. Мы набрасываемся друг на друга, понимая, что ждали этого целый день и весь вечер.       Мы занимаемся любовью без прелюдий и разговоров. Сначала торопливо и жадно, затем медленно и долго, получая удовольствие от каждого поцелуя. Узнавая друг друга гораздо лучше, чем если бы использовали бы при этом слова. Потом некоторое время мы лежим в обнимку, словно это какой-то ритуал, которым мы показываем друг другу, что происходящее между нами не просто так, что оно имеет для нас определенное значение.       Затем мы неизменно шутим, улыбаемся, а потом долго молчим. В это время я думаю о том, что Каин со мной, хотя мог бы быть где угодно. Думаю о том, что он осознанно предпочитает мое общество общению с друзьями или другими девушками, и у меня от этого в душе расцветают подснежники — такие крохотные, хрупкие, невинные. Они пробиваются сквозь толстую корку льда в моем сознании и всё-таки выбираются на свет.       И мне так хорошо, так светло от этого. А о чем думает сам Каин в этот момент, я не знаю. Но мне достаточно тепла его сильных рук. Когда я чувствую, как крепко он меня обнимает, то воображаю, будто он боится меня потерять. В такие моменты во мне просыпается ребёнок, который проживает детство, которое у него когда-то отняли.       — Тебе хорошо, маленькая моя? — Шепчет Каин, целуя мою шею.       — Могло быть и лучше, но ты делаешь успехи. — Шучу я.       И тогда он щекочет меня. И мне хочется не смеяться, а плакать — так мне хорошо.       А потом мы встаем и пытаемся одеться. Пытаемся, потому что и тут он играет со мной: забирает мою одежду, поднимает высоко над головой и дразнится. Хочет выторговать как можно больше поцелуев за неё. И я всегда расплачиваюсь, ведь поцелуев для него мне не жалко. Хотя бы просто в благодарность за то, что Каин вдохнул в меня новую жизнь. За то, что показал, кем я могу быть, если захочу. Что смогу чувствовать, если позволю себе быть живой.       И мы летим по ночному шоссе прочь из центра. Уже не соревнуясь. Не доказывая друг другу, кто из нас круче. Мы рассекаем прохладный воздух и вместе врываемся в новый день. Несемся быстрее ветра и сияем ярче звёзд. Вдвоём. Мы двигаемся на приличной скорости, а будто стоим рядом. И наши сердца бьются в унисон. И что бы ни произошло потом, эти моменты навсегда останутся со мной. Их у меня точно никому не украсть.

***

      Очередной вечер. Я подкалываю в папку финансовые отчёты. Дела в ресторане идут хорошо, а в клубе ещё лучше. Уже завтра можно будет заявиться к Майклу и настоять на том, чтобы он доверил мне управление главным детищем отчима — его акционерным обществом. Не захочет — найду нового доверенного, имею на это полное право. Или по закону оформлю опеку над Кауффманом и смогу распоряжаться всем его имуществом. Да, с акционерами договориться будет непросто, но ведь у меня главный пакет акций, и решающий голос будет за мной.       Возможно, понадобится какое-то время, но в итоге я всё равно добьюсь своего — Джеймс потеряет единственное, что ему дорого. Его чёртовы деньги.       — Уже собираешься домой? — Заглядывает в кабинет Одри.       Я убираю папку в стол.       — Вроде с делами покончено. — Киваю. — Можно и домой.       — Идём, посидим с нами? Хоть полчасика? — Она показывает в сторону шума, доносящегося из клуба. — Рафаэль только что отыграл. Мы расслабимся в баре, а потом по домам.       Я смотрю на часы. «Домой или с ними? Остаться и найти Каина или попытаться выспаться перед встречей с Майклом? Нет, выспаться в присутствии отчима у меня вряд ли получится. Да и как я могу уйти, не получив свою дозу Сноу на ночь?»       — Да и Каин там по тебе скучает… — Как бы невзначай говорит снова Одри.       Я поднимаю на неё взгляд и чувствую, как неумолимо покрываюсь румянцем.       — Он помогает ребятам с музыкальными инструментами. — Поясняет она, с трудом сдерживая рвущуюся на лицо хитрую улыбку. — Спрашивал про тебя…       Теперь согласиться пойти с ними — это как признать, что я делаю это из-за него.       — Не знаю… — бормочу я, — опять завтра встану поздно…       — Да брось! Будет весело! Иногда нужно позволять себе отдыхать! Идём!       Я соглашаюсь, и мы с ней идём в клуб. Танцпол забит под завязку, в зале тоже ни одного свободного столика.       — Наверное, нам стоит посидеть в ресторане или в кабинете. — Предлагаю я. — Сегодня здесь просто аншлаг.       — И всё это твоя заслуга, представляешь, Лэйн? — Радуется Одри. — Идем, Рафаэль занял нам места!       Берёт меня за руку и тащит к барной стойке. Когда до барной стойки остается несколько метров, я вдруг замечаю среди десятков незнакомых лиц того, чей вид заставляет меня испуганно съежиться. Бернард. Мой взгляд моментально выхватывает его из толпы, потому что он единственный, кто не танцует, не пьёт и не общается с кем-то. Он просто стоит и смотрит прямо на меня.       И мне бы сделать вид, что я не заметила его. Но я останавливаюсь, как вкопанная и тоже смотрю.       Всё-таки нашел меня. Бесполезно было скрываться и пытаться игнорировать его. Он всё равно нашел бы способ: подкараулил бы возле дома или зажал бы на выходе из клуба. Это встреча должна была состояться, и теперь мне нужно дать ему бой, как однажды я уже дала бой его матери.       — Что такое, Лэйн? — Спрашивает Одри.       — Я сейчас подойду. — Говорю ей, не глядя.       Отпускаю её руку и двигаюсь прямо к нему. Десятки потных тел, запах алкоголя и духов — всё это проплывает волнами мимо меня, потому что я не вижу никого, кроме Бернарда.       В последние годы он особенно меня ненавидел. Перед тем, как сесть в тюрьму за распространение наркотиков, он отважился и пришел прямо в дом. Он тогда был под кайфом. Я не ожидала увидеть постороннего на кухне в тот день и растерялась. Бернард появился бесшумно, подошел, взял меня за горло и прижал к стене. «Вот ты какая, — сказал, рассматривая с презрением, — и что он в тебе нашел?»       Я знаю, что было бы дальше, не появись тогда Джеймс с мачехой. И до сих пор помню, как рука парня настойчиво шарила у меня под юбкой. Наверное, Кауффман лично посодействовал тому, чтобы парня быстрее закрыли. Не знаю… Но Бернард тогда подсказал мне хороший способ защиты.       Как только я поняла, что отчим больше не встанет с постели, решила, что пора брать всё в свои руки. В том числе и вопрос с мачехой. Вошла ночью к ней в комнату, приставила нож к её горлу и пообещала убить, если она сейчас же не уберется из дома.       Главное — дать понять, что ты сумасшедшая. А я ею и была. Мне нечего было терять. Клянусь, я убила бы её. Точно так же, как пыталась убить пару дней назад её мужа. Женщина бежала из дома, опасаясь за свою жизнь. Я знала, что она никуда не заявит. Знала, что остановится у своей матери и будет выжидать. И да, я знала, что однажды Бернарда выпустят, и он придёт.       И вот он здесь.       — Вот я тебя и нашел, ЛЭЙН. — Ухмыляется парень. Он стоит у самой стены, уперев локоть в декоративный металлический поручень.       — Что тебе нуж… — Я не успеваю договорить фразу, потому что Бернард хватает меня за руку и подтягивает к себе.       Я дергаю руку на себя, пытаюсь отойти, но он склоняется к моему лицу:       — Как поживаешь, маленькая шлюшка? — Цедит сквозь зубы.       От холодного блеска в его глазах по моей коже пробегают мурашки. Сердце пускается вскачь, дыхание перехватывает.       — Отпусти!       — Не-е-ет.       Взгляд у Бернарда явно затуманен каким-то наркотиком, и от этого становится ещё страшнее. Непонятно, чего ожидать от этого типа. За прошедшие два года он стал ещё сильнее и выше. Очевидно, тюрьма закалила его, умножила его злобу.       — Руки убери… — Выдергиваю свое запястье из захвата.       — Я смотрю, ты хорошо устроилась, имея его деньги. — Ухмыляется он, делая шаг вперёд.       — Что тебе нужно? — Спрашиваю я, стараясь дышать ровно и держать спину прямо.       Он проходится по мне голодным взглядом:       — Не бойся. Не буду просить, что бы ты обслужила меня, как своего папочку. Я за ними грязных шлюх не донашиваю. Мне нужны мои деньги.       — Деньги? — Мое сердце стучит уже где-то в горле. — Какие деньги?       Лицо Бернарда кривится гримасой ярости:       — Которые положены моей матери за то, что она терпела это ничтожество столько лет!       — Разве ей не выплачивают ежемесячное содержание?       — Кому нужны эти копейки? — Морщась, он снова наклоняется к моему лицу. — Я хочу всё, что положено ей. Всё её наследство!       — Но Джеймс ещё жив! О каком наследстве ты говоришь?       Пальцы Бернарда смыкаются на моем локте:       — Мать может сидеть и ждать, пока он сдохнет. А вот я не собираюсь. И не стану опять подбирать жалкие крохи, пока ты тут как сыр в масле катаешься!       Я вырываюсь и толкаю его в грудь:       — Мне плевать, понял?! Вы получите то, что вам полагается, но только после его смерти! И только если я захочу этого!       — Нет, сучка, — улыбается он, делая ко мне шаг. — Так не пойдет. Ты отдашь мне всё, что у тебя есть. А потом я приду и заберу остальное.       — Пошел ты! — Смеюсь я ему в лицо.       — Тебе всё равно придётся сделать так, как я хочу.       — Никогда!       Бернард убирает руки в карманы брюк, и я сглатываю. Мне страшно, что он сейчас достанет нож и прирежет меня прямо здесь.       — Если ты не принесешь послезавтра мои деньги, Лэйн. — спокойно говорит он, — то я расскажу твоему приятелю, кто ты, и чья ты подстилка, ясно?       Его слова заставляют меня пошатнуться.       — Он узнает, что трахает грязную, продажную шмару. — Бернард бросает взгляд через мое плечо. Наклоняется и говорит прямо в ухо: — Как думаешь, ему понравится эта новость? Он будет также нежен с тобой?       Парень скалится, смеясь. Выпрямляется и оглядывает меня с видом победителя, а я никак не могу прийти в себя. Меня словно ледяной водой окатили. Мне холодно. Меня трясёт. Весь мир пошел рябью от осознания того, что он прав. Я не задумывалась о том, что Каин когда-нибудь узнает о моем прошлом. Я не хотела. Но этого не избежать…       — Улыбнись ему, ну… Малышка Лэйн. — Говорит Бернард.       Я оборачиваюсь и вижу Каина, который стоит с ребятами у барной стойки и с интересом смотрит в нашу сторону.       — Не зря я за тобой наблюдал всю неделю, да? — Продолжает сын моей мачехи.       Я поворачиваюсь к нему, и мои пальцы сами сжимаются в кулаки.       — Так что решай, — довольно произносит он, — бабки или твой трахаль. До послезавтра, шлюшка.       Бернард разворачивается и уходит, а мне приходится перевести дух, чтобы обернуться и пойти к друзьям.       — Кто это? — Спрашивает Каин, когда я сажусь на высокий стул рядом с ним.       — Это так. — Говорю сдавленным голосом. — Никто. Старый знакомый.       Ребята смеются, и Сноу тоже пребывает в хорошем настроении. Он быстро забывает о том, что я только что говорила с кем-то в клубе. Каин шутит, толкает меня плечом, смеется. Они все весело обсуждают что-то, а я их не слышу. Меня знобит.       — Наверное, я пойду. — Говорю тихо. — Простите, ребята.       Слезаю со стула и на негнущихся ногах иду к служебному выходу. Каин привычно догоняет меня уже у самого кабинета. Сначала я слышу его торопливые шаги, а затем он подхватывает меня на руки и прижимает к груди. Боже, на его лице такое необъятное счастье, что у меня всё внутренности стягиваются узлом!       — Ты куда так сорвалась, глупышка моя? — Смеется он, толкая дверь кабинета и внося меня внутрь.       Его дыхание щекочет шею, и мое бедное сердце пропускает сразу несколько ударов. Я так не могу. Не могу…       — Каин… — зову я.       Мой голос звучит хрипло. Мне хочется остановить его, пока не стало совсем поздно.       Он опускает меня на пол и радостно притягивает к себе.       — Я так больше не могу. — Выдыхает он. — Не могу, Лэйн. Я хочу целовать тебя на виду у всех. Понимаешь? Хочу! Я целый день ждал вечера, чтобы сказать тебе кое-что…       Но я не даю ему договорить.       — Подожди. — Прошу. Пытаюсь отстраниться, но Каин не выпускает меня из своих рук. — Каин, я хочу быть с тобой честной. Я… — Когда он замирает, у меня пересыхает во рту. — Я могу предложить тебе только то, что у нас уже есть сейчас. Но не больше. Извини.       Его руки падают вниз. Он потрясенно молчит.       — Извини, Каин. — Шепчу я.       — Что это значит? — Блондин, наконец, обретает дар речи. — Я не могу понять…       — Это значит, что у нас не может быть отношений, Каин. Это не для меня. Мне хорошо с тобой, но я не готова…хм… быть только с тобой… как пара, понимаешь?       — То есть… — Хмурится он.       — Да, прости.       Я делаю шаг назад. Пячусь спиной к двери.       — Уау… — шумно выдыхает Каин, отшатываясь от меня. — Уау… — повторяет он, тряся головой.       — Я, наверное, пойду. — Мой голос предательски дрожит.       — Уау, — смеется он, взъерошивая свои белоснежные волосы.       Моих сил хватает лишь на то, чтобы развернуться и уйти.