Серебряный Мальчик

𝗣𝗢𝗩 Каин

      Прежде, чем я успеваю подойти ближе, вижу, как к ней подсаживается этот стриптизер. Если бы не шапка кудрявых волос, то вряд ли бы я его узнал. В обычной одежде, без красных своих гейских стрингов-ниточек, без кожаного комбинезона и масла на коже, которым обычно щедро смазано всё его тело.       Парень придвигает высокий стул и подсаживается к ней совсем близко. Я притормаживаю, позволяя себе вдоволь насладиться этой картиной. Стриптизер что-то шепчет ей на ухо, а Лэйн смеется. Их плечи соприкасаются, локти трутся друг о друга. Я вижу, как она запрокидывает голову, смеясь над его очередной шуткой, и мне будто внутренности кромсают ржавыми ножницами.       Вот тут стоило бы успокоиться. На этом моменте стоило бы откровенно порадоваться, что у этой девушки ко мне нет никаких претензий, и что она весело проводит время в компании другого мужчины. Она с другим, а я волен иметь связь со столькими женщинами, со сколькими захочу.       Но, мать вашу, отчего же мне так хреново?!       Почему меня шатает от ревности? Почему хочется разорвать этого кудрявого голыми руками? Хочется обнять Лэйн, клеймить её собой, хочется дать понять целому миру, что никто не смеет даже смотреть на эту женщину вот таким… бессовестным взглядом, который безошибочно, даже сквозь одежду оценивает сейчас прелести её фигуры!       — Поговорим? — Я склоняюсь над ней как раз в тот момент, когда она кокетливо заправляет прядь волос за ухо.       И мне плевать, даже если между ними просто вежливое общение! Меня кроет и душит от вспыхнувшего внутри чувства. Мне нужно крушить и ломать. Мне нужно увести её отсюда и поговорить!       — Каин? — Выдыхает она. Улыбка сползает с её лица. — Мы тут…       Я не смотрю в сторону её ухажера. Боюсь, что увижу его самодовольную рожу, и мой кулак нечаянно соскользнет по ней по касательной.       — Выйдем, поговорим? — Прошу я.       И, видимо, что-то такое в моем голосе заставляет её кивнуть.       — Прости, — пытается улыбнуться она тому.       Стекает со стула вниз и устремляется за мной. Только выйдя в коридор из шумного зала, я вдруг понимаю, что тяну её за руку, точно на буксире. У меня столько эмоций, что я почти себя не контролирую.       — Каин, я… — хочет что-то сказать Лэйн.       — Не здесь! — Рявкаю я, увлекая её за собой.       Мое сердце громыхает в такт беспомощному стуку её каблучков по каменному полу. Она старается поспевать за мной, а я свободной рукой шарю в кармане, в котором спрятан ключ. Мы останавливаемся у двери, я вставляю ключ в замочную скважину, отпираю её и пропускаю Лэйн внутрь.       — Включи свет, — просит девушка.       Её голос печален и тих.       Хлопает дверь, щёлкает замок — это я его закрываю.       — Нет. — Не даю ей включить свет.       Перехватываю её руку, тяну на себя и кладу ладонью на свою грудь.       — Я не хочу, чтобы он трогал тебя! Не хочу, чтобы даже смотрел на тебя! — Признаюсь я, тяжёло дыша. — Понимаешь?!       Моя грудь вздымается и опадает под её тонкой кистью. Пусть слышит, как бьётся мое сердце, ведь оно бьётся для неё одной. Пусть знает, как мне больно. Пусть знает, что я не хочу никого другого. И не собираюсь её ни с кем делить.       — Каин… — Просит Лэйн, отстраняясь.       Но я не позволяю ей сделать этого. Крепко держу за запястье.       — Скажи Вивьен, что я тебе не нужен, и я уйду.       Даже в безумном грохоте моего сердца слышно, как она сглатывает.       — Скажи Лэйн, что не любишь меня, я отстану. — Настаиваю я.       Мои слова режут воздух в комнате, как острые молнии.       — Я… — Лэйн сглатывает.       Почти физически получается ощутить её испуг и смятение.       — Скажи, чтобы я ушел, и я уйду. И больше никогда не вернусь. — Уже громче говорю я.       — Ты меня совсем не знаешь, Каин. — её голос звучит пискляво и неуверенно.       — Разве это так важно? — Я притягиваю её к себе, мои пальцы скользят по её затылку, медленно погружаются в её мягкие волосы. — Что такого я могу о тебе узнать, что заставит меня передумать?       — Я не могу тебе сказать…       — Тебе не восемнадцать, а сто двадцать восемь лет? В полнолуние ты покрываешься шерстью и воешь на луну? Что такого страшного я о тебе не знаю? — Усмехаюсь я. — Даже если ты ковыряешь в носу… — Я наклоняюсь и внимательно смотрю в её глаза. — Боже, серьёзно? Ты ковыряешь в носу?!       Она покраснела, смеется, и я весь превращаюсь в безграничное счастье.       — Хочешь честно? — Я касаюсь лбом её лба. — Я не отстану от тебя, гаргулья, даже если ты тысячу раз меня пошлешь подальше. Я буду отгонять от тебя других мужиков: буду убивать их, а трупы складывать в подвале под клубом. Жёстко, да? Ну, ладно, просто буду всем им говорить, что ты лесбиянка, чтобы они отстали. А если не отстанут, то буду убивать.       Лэйн съеживается в моих объятиях, напрягается всем телом, и я замолкаю.       — Нет, серьёзно. — Говорю, спустя мгновение. — Я не отдам тебя никому.       — Не отдашь?       — Нет. Не прогоняй меня, пожалуйста.       Она судорожно вдыхает, и мой рот находит её рот. Лэйн тянет за мою рубашку, будто спешит скорее стать со мной одним целым. Я впиваюсь пальцами в её кожу. Мы в диком отчаянии набрасываемся друг на друга и целуемся.       Я так скучал! Только сейчас, держа её в своих объятиях, я понимаю это. Только с ней я получаю гораздо больше, чем просто поцелуи или просто секс. Каждый вдох, каждое прикосновение, каждый звук, который она издает, — это всё мое любимое. И оно жизненно необходимо мне. Как воздух.       Мы стаскиваем друг с друга одежду. Я снимаю с неё кофточку, она расстегивает мои джинсы, тянет вниз ткань боксеров. Когда мы падаем на диван, на мне уже ничего из одежды нет. Это схватка. Она и я против целого мира. Она и я против правил и обстоятельств. Наша любовь — вот кто выходит победителем из этого противостояния.       Лэйн стонет подо мной, кусает мои губы, её руки мечутся по моей спине. Я вижу, как она красива. Её волосы разметались по кожаной обивке, веки полуприкрыты, губы влажно блестят, требуя поцелуев. Наше дыхание смешивается, взгляды проникают друг в друга, сердца бьются в такт, когда я ложусь сверху и оказываюсь в ней.       Она стонет, принимая меня. Запрокидывает голову, задыхаясь. Подается всем телом навстречу. Её глаза закрыты, поэтому я продолжаю движения, пока она их не открывает. Вот так. Я буду целовать её только с открытыми глазами. Хочу видеть, что Лэйн чувствует, и хочу, чтобы она знала, что чувствую я.       Каждый взгляд — вызов. Каждый толчок — поединок. Мы целуемся, продолжая двигаться всё быстрее. Мои губы везде на её лице: они скользят по её носу, щекам, подбородку. Сложно целоваться, все ускоряя ритм. Здесь каждое движение — поцелуй. Каждое проникновение — лишь усиление слияния.       — Ты такая красивая, Лэйн. — Шепчу я.       Она улыбается.       С каждым новым толчком воздух между нами раскаляется всё сильнее.       — Я хочу целовать только тебя, слышишь? — Касаюсь губами её губ. — Я люблю тебя.       Вижу, как блестят её глаза. Лэйн закрывает веки и целует меня. Наши губы сливаются в неистовом поцелуе, в котором больше страсти и нежности, чем когда-либо. Она словно топит в этом поцелуе свои стоны и крики. Выгибается подо мной, впивается руками и ногами в мою спину и задницу. Чувствую, как медленно приходит дрожь, которая разом сотрясает всё её тело.       Надо бы сбавить темп, но я делаю ровно наоборот. Мне хочется догнать её. Утыкаюсь лицом в её шею и закусываю губу, чтобы не застонать. Ещё одно движение, и… вот чёрт! Лэйн… Притягиваю её к себе, до боли впиваюсь пальцами в её бёдра.       — Лэйн… — Бормочу, с силой прижимаясь к ней всем телом.       Судорожно втягиваю ртом воздух, вхожу в неё еще глубже, мое тело напрягается, и по нему проходит горячая дрожь. Она отправляет меня в невесомость. Ощущаю, как крепко сжимает меня Лэйн в своих объятиях. Будто не хочет потерять. Но это невозможно. Мы уже вместе. Мы ощущаем одно и тоже, испытываем любовь и одинаково острое наслаждение.       Я дрожу, она стонет. Я дышу так глубоко и громко, что нас укутывает мои дыханием.       — И я Люблю, — сорвано шепчет Лэйн. — Люблю тебя, Каин…       И целует меня неистово и глубоко — точно так же, как я только что двигался внутри неё. Переживаю, что давлю на неё своим весом, но она не отпускает. Мы целуемся ещё какое-то время, потом я выхожу из неё и осторожно перекатываюсь на бок.       Теперь мы лежим и не двигаемся. Боимся пошевелиться, чтобы не рассеялась магия. Я обнимаю её, а она прижимается щекой к моей груди и слушает, как преданно бьётся для неё мое сердце. Не знаю, зачем она это делает всякий раз, но если ей нравится — пусть. Ведь я люблю в ней всё. Начиная от скверного характера, заканчивая дерзкой улыбкой.       Я закрываю глаза и окунаюсь в сладкую негу. Мне так хорошо, как не было никогда. Мы снова вместе. Лэйн снова рядом. Чего ещё можно желать?       Просыпаюсь я от холода. Один. Она накрыла меня моей рубашкой, но мое тело, лишенное её тепла рядом, теперь протестующе отметает остатки сна.       — Лэйн? — Я сажусь и оглядываю кабинет.       Никого. Трясу головой, чтобы проснуться окончательно. Взгляд выхватывает из темноты мое белье и джинсы, которые она заботливо сложила на подлокотник дивана. «Наверное, вышла, чтобы принести нам чего-нибудь перекусить или выпить?» — приходит в голову мысль. Но сознание почему-то снова окутывает паникой. Нет, она ушла. Её нет.       Я сажусь, тянусь за одеждой, спешно натягиваю её на себя. Встаю, надеваю обувь, включаю свет. «Что будет, если позвонить ей?» Наверное, посмеется надо мной. Решит, что проснулся, не нашел её и испугался. Нужно подождать пару минут — вдруг она, и правда, вышла ненадолго?       Я пытаюсь успокоиться, меряя шагами кабинет. И вдруг замираю, когда взгляд случайно падает на документы, лежащие на столе. Подхожу, беру их и быстро пробегаю глазами по строчкам. У меня перехватывает дыхание. Сердце бьётся где-то в горле. Чтобы удостовериться, снова перечитываю договор, проверяю остальные документы.       Она вернула мне долю моего бывшего друга. Весь клуб теперь принадлежит мне.       Не может быть.       Что за…       Я отбрасываю бумаги обратно на стол и судорожно набираю её номер. «Абонент вне зоны доступа». Ещё раз и ещё.       Никак.       Она ушла, оставив мне эти документы.       Чтобы это не означало на самом деле, ясно лишь одно — Лэйн больше не вернется. Это был её прощальный подарок. Прощальная ночь.       От осознания этого факта мой мир беспомощно разлетается вдребезги.

***

      Я продолжаю набирать её номер, понимая, что всё бесполезно. Наверное, это предчувствие, ведь я не знаю точно, почему и куда она ушла. Но сердце ощущает приближение беды.       Я спускаюсь и ищу Лэйн в клубе. Спрашиваю, видел ли кто её. Но никто из персонала не может ответить мне вразумительно. Тогда я бегу и ищу её в остальных помещениях здания.       — Да. — Говорит Одри, собираясь домой в своем кабинете. — Видела Лэйн пару часов назад. Она ещё обняла меня так крепко… А что, что-то случилось?       — Ничего. — Я хлопаю дверью и бегу дальше.       Зейн занят на входе в клуб, Влада я нахожу на пульте охраны, где он говорит с кем-то по телефону.       — О, шеф. — Заметив меня, он завершает разговор и тянется за листом бумаги.       — Выяснил что-нибудь?       — В общем, немного. — Влад расправляет края листа и протягивает мне. — Бернард Корт. Обычный парень. Неполная семья, дважды привлекался по малолетке, в девятнадцать присел за распространение наркотиков.       — Всё? — Я беру из его рук листок и быстро пробегаю по нему глазами.       — Нет. — Влал чешет затылок.       — Что тогда?       — Его мать — Инна Корот. Сейчас её фамилия Кауффман. Значит, он нашей Мисс Лэйн родственником приходится.       — Родственником… — задумчиво повторяю я.       — Пустите! Пусти, я сказал! — Отвлекает нас грозный окрик.       Влад первым выходит в коридор, чтобы посмотреть, что за шум. Я иду следом, но едва не наступаю ему на пятки, потому что знаю, кому принадлежит этот голос.       — Пусти меня к ней! — Повторяет он.       — Сюда нельзя посторонним.       Мы подходим к служебному входу и застаем препирающегося с охранниками Ворона.       — Пусть войдет. — Говорю я.       Персонал расступается и в помещение входит, одергивая куртку, мой старый знакомый.       — Ян. — Тяну руку.       Хилл жмёт её:       — Каин. — Его взгляд мечется по помещению, будто он кого-то ищёт. Не трудно догадаться, кого именно. — Где Лэйн? Отведи меня к ней. — Просит он.       — Её нет. Что случилось?       Вижу, как он меняется в лице.       — Она ушла? — Хмурится.       — Да, и я не знаю, куда.       — Чёрт… — Выдыхает Ян, опуская взгляд.       — Почему ты её ищешь? — Делаю к нему шаг.       — Неважно. Мне пора. — Брюнет со шрамом трясет головой.       — Стой! — Я инстинктивно хватаю его за рукав.       Резкое движение, и он вырывается.       — Я ухожу.       — Стой! — Не успевая ухватиться за руку, дергаю на себя край его толстовки.       Реакция получается мгновенной: Ян оборачивается и бьёт меня в лицо. Смазанный удар достается моему подбородку. И не моя вина, что мой кулак в ответ автоматически прилетает ему в челюсть. Бам! Ворона отбрасывает назад. Он слетает с ног и валится на задницу.       — Какого хрена? — Рычит он, вскакивая на ноги.       Бросает на меня испепеляющий каре-зеленый взгляд, делает выпад, но его перехватывают охранники. Держат за плечи и за локти с двух сторон.       — Отпустить! — Ору я.       На костяшках моих пальцев кровь Яна. Он дергает плечами, сбрасывая с себя их руки, и направляется ко мне. Его лицо пылает от ярости.       — Успокойся! — Прошу я, вытягивая перед собой руки. — Успокойся, Ян!       Он дышит, как загнанный зверь. Я замечаю панику в её взгляде.       — Я тоже ищу её. Постой, давай поговорим!       — А тебе какого чёрта от неё надо?! — Рявкает Ян, подходя ко мне близко и почти упираясь лбом в мой лоб, точно бык.       — Лэйн — моя девушка.       Он не то, чтобы отшатывается, но отходит назад как минимум на шаг и смотрит на меня, как на мерзкого червя.       — Твоя? Не смеши.       — Да. — Киваю. — Если ты что-то знаешь о том, куда она делась, ты должен мне сказать.       — Тебе? — Морщится он. — Да пошел ты!       Ворон стирает с щеки кровь, разворачивается и идет к двери. Растерянные охранники расступаются, чтобы пропустить его.       — Я люблю её. — Говорю я.       И эти слова заставляют Яна обернуться. Парень сдвигает брови к переносице и смотрит на меня так, будто не узнает.       — Она тебе не пара… — Качает он головой.       — Что ты знаешь о ней? — Я подхожу к нему ближе. Я готов умолять. — Расскажи мне всё, что знаешь. Я чувствую, что она в опасности. Мне нужно знать! Пожалуйста… — Кладу ладонь на его плечо.       Пару секунд он косится на мою руку, затем переводит взгляд на мое лицо:       — Ты знаешь, где она живет?       — Да.       — Идем.       Я беру ключи от байка, и мы выходим на улицу. На ночной летний город наконец-то опустилась прохлада. В воздухе неуловимо пахнет приближающимся дождем.       Ян спускается по ступеням, и когда дверь в клуб закрывается, поворачивается ко мне.       — Вот. — Он раскрывает кулак. На ладони лежит ключ. — Знаешь, что это?       Я подцепляю его дрожащими пальцами.       — Это от её Honda.       — Вот именно. — Быстро выдыхает брюнет и смотрит на меня. — Я приехал на трек и увидел там её байк. Думал, что Лэйн решила погонять со мной, но её нигде не было видно. Подошел ближе и увидел, что ключ в зажигании, а рядом записка.       — Что в ней?       Ян настороженно смотрит на меня, затем обессиленно проводит пальцами по волосам и своему шраму на щеке:       — Она написала, что это её подарок мне. — Его губы дрожат, а в уголках глаз появляется влага. Это всегда спокойный и непробиваемый парень еле сдерживает эмоции. — Написала, что всегда будет любить меня, и что я навсегда останусь её семьей.       Меня захлестывает удушающей волной ревности. Такой сильной, что весь жар бросается прямиком в лицо.       — Она ушла, оставив на столе бумаги, согласно которым я теперь владею её долей клуба. — Говорю я с горечью. — Лэйн все переписала на меня. Что это значит?       — Не знаю, — быстро произносит Ян. Парень даже не пытается скрыть отчаяния и внутренней борьбы, разрывающей его. — Это значит что-то плохое.       — Почему?       — Я всегда это чувствовал. Я ненавидел себя за то, что не могу помочь ей, понимаешь? Я даже не знал точно, что с ней происходит.       — Расскажи мне. — Теряя контроль над собой, я хватаю его за грудки. — Скажи мне все, что ты о ней знаешь!       — Что ты хочешь знать? — Ян сбрасывает мои руки с себя. — Что?!       — Кто ты ей? Что вас связывает? Что с ней, чёрт подери, происходит? Почему она такая?!       Он пошатывает. Он хватается за голову.       — Если она тебе не говорила, то я тоже не могу…       — Скажи, Ян! — Я складываю ладони в молитвенный жест. Мне ничего другого не остается. Мне нужно это знать. — Кто ты ей? Вы… были вместе?       — Нет… — Он опускается на землю и садится на бордюр. — Нет… Она… Они… они были моей семьей.       — Кто «они»?!       — Они. — Его пальцы сжимаются в кулаки. — Она и Любовь. Люба… Как же она не любила, когда детдомовские звали её Любкой… — Он разжимает кулаки и проводит ладонями по лицу. В его взгляде просто лавина боли, и слёзы больше не удерживается на веках, они вырываются наружу и текут вниз тонкими дорожками, которые Ян тут же стирает запястьем. — Лэйн дружила с девушкой, которую я когда-то любил. Да и сейчас люблю, наверное. Даже моя нынешняя девушка знает, что у меня никак не получается её забыть. Она, я и Лэйн — мы были бандой. — Он улыбается. — В спецучреждении дети часто сбиваются в стайки — так проще выживать.       — В спецучреждении? — Переспрашиваю я, опускаясь на корточки.       — Да. — Кивает он. — В детском доме-интернате. У нас там было сразу два крыла: одно для совсем крох, другое для тех, кто постарше. Вот туда я и попал. Уже в сознательном возрасте. Девчонки тоже жили там: Любовь с рождения, Лэйн около года. Они дружили. С пацанами я тоже нормально общался, но близко сдружился только с ними. Сначала ощущал что-то вроде потребности их защищать, а потом совсем крепко сроднились…       — Так Лэйн росла в детдоме?       — Да. — Ян поднимает на меня взгляд. — Она тебе не говорила?       — Нет. — Качаю головой.       — Ясно. — Он закусывает нижнюю губу изнутри и нервно дергает плечом. — Лэйн была сущим чертёнком. — Парень усмехается, вспоминая. — Ей только рожек на голове не хватало. Шалила, воровала, таскала еду с кухни. Она же эта… беспризорница. — Он сглатывает. — Они хорошо с Любашей друг другу дополняли. Как огонь и вода.       — Тогда я не понимаю… — Прочистив горло, говорю я. — При чем тут Кауффманы? Они…       Ян облизывает пересохшие губы. Он делает глубокий вдох прежде, чем сказать:       — Её удочерили, когда ей было тринадцать.       — Вот как…       — Да. Сначала от нас забрали Любовь. От неё почему-то долго не было ни слуху, ни духу. Я чувствовал, что произошло что-то нехорошее. Пытался искать её, нашел адрес усыновителей, но там меня встретили так, что я месяц отлеживался в лазарете. Избили до смерти. Любашка умерла, поэтому от неё и не было новостей. — Сказав это, парень морщится, словно от зубной боли. — А потом, когда я пытался это пережить, удочерили и Лэйн.       — И?       Ян качает головой.       — И все. Наши пути разошлись. Несколько раз я пытался приходить в её дом, но меня вышвыривали оттуда. Звонил — просили, чтобы больше не беспокоил. Однажды Лэйн сама взяла трубку. Сказала, что нам не стоит больше общаться. Я не поверил. — Он тяжёло вздыхает. — Не поверил, понимаешь? Когда люди настолько близки, как были мы, всегда чувствуется подвох. Это был её голос. Но не её слова.       — Сколько вы не виделись?       Он пожимает плечами:       — Лет пять. — Ян забирает из моей руки ключ от байка и пристально разглядывает его. — Она пришла полгода назад. Сказала, чтобы не задавал ей вопросов. Хочешь честно? — Он переводит взгляд на меня. — Я не узнал её. Щуплая девчонка с глазами старухи. Вот кем она стала. Я не знаю, что с ней происходило, но точно что-то было не так. Что-то такое, чем она не хочет делиться. Я тогда обижался на неё, не хотел разговаривать, требовал объяснений. Мне было обидно, что она мне не доверяет. Обидно, что бросила и не хотела общаться. А потом я снова посмотрел в её глаза.       Он смотрит на меня. На его веках блестит влага.       — И что в них было?       — Боль. Сильнейшая боль, печаль, а ещё мудрость, что ли. И тогда я понял, что это что-то очень страшное. Может, её били. Может, ещё что-то. Лэйн сказала, что я не должен ни о чем спрашивать ради своего же блага. Но я чувствую вину. Сначала не уберег Любовь, потом её. Мне кажется, если я узнаю правду, то сдохну от чувства вины.       — Ты был ребёнком, Ян.       Хилл закрывает руками лицо и молчит.       — Что ещё? — Спрашиваю я. — У меня никак не складывается картинка. Почему она со всеми попрощалась сегодня и ушла? Причем тут её прошлое? Где её искать? Ты знаешь?       — Нет. — Ян убирает ладони от лица. — Я ничего о ней не знаю. Я последняя сволочь. Она просила не лезть ей в душу, и я не лез. А нужно было спрашивать, нужно было выяснить все. Может… Может, она уже наложила на себя руки?       У меня внутри всё обрывается.       — Нет. Нет… Что ещё ты знаешь? Почему ты приехал сюда? Ты же почувствовал неладное?       — Она не брала трубку.       — Ещё?       — Не знаю. Лэйн ничего не рассказывала о себе. Я только слышал пару дней назад, что ей звонил психолог. И это меня насторожило. Он спрашивал, почему она пропустила приём, и Лэйн сказала, что больше не придет. Я тогда спросил: типа, модное веяние? Богатые от нечего делать всегда ходят по мозгоправам. Она так посмотрела на меня…       — У меня все равно не вяжется. Мы что-то упускаем. — Трясу головой. Встаю. — Вставай, поехали.       — Куда?       — К ней. Мне больше негде её искать.