Серебряный Мальчик

𝗣𝗢𝗩 Лэйн

Прошло пять месяцев.

      Мы сидим вдвоем с Яном на самом верхнем ряду скамеек. Гоночная трасса отсюда просматривается просто шикарно. Сейчас на треке проходит тренировка по суперкроссу, но Ян не принимает в ней участия. Каин назначил нам здесь встречу, и мы теряемся в догадках, зачем ему это понадобилось.       — Эй, Интан! — Машет рукой Ян.       — Кто это? — Спрашиваю я, щурясь от мягкого сентябрьского солнышка.       — Это Леманн. Славный парень. В прошлом году стал чемпионом.       — Как-то ты не очень за него рад. — Усмехаюсь я.       Хилл пожимает плечами:       — Мы ведь соперники.       — Чемпионат уже скоро. Все решится на днях.       — Я буду первым. — Уверяет Ян. — В прошлый раз ему просто повезло.       — Да-да. — Смеюсь я.       — Ты сомневаешься во мне?       — Ни в коем случае!       Мы смеемся, толкаем друг друга плечами но Ян старается сделать это очень осторожно, а когда, наконец, успокаиваемся, друг спрашивает:       — Не надоел он ещё тебе?       — Кто? — Улыбаюсь я.       — Придурок твой. Каин Сноу.       Больно ударяю брюнета в плечо.       — С чего это он должен был мне надоесть? И какой он тебе придурок?       — Да просто… — Качает головой Ян. — Тот, каким я его когда-то знал… в общем, не сильно он мне нравился…       — Сноу — гаденыш, да. — Смеюсь я. — Но меня эта часть его жизни, слава богу, не коснулась. Я знаю другого Каина. И, наверное, хорошо, что он только для меня такой и нас теперь многое, связывает очень многое. Уйти теперь невозможно. — Положила свою ладонь на округлившийся животик через ткань лёгкого платья. Нам уже пять месяцев. ПЯТЬ. Быстро растем, наш малыш мой и Каина, он уже активно шевелится и как я читала и смотрела разные подкасты. У него активно развивается головной мозг, органы и он самостоятельно моргает. Мой ты родной… Ты ещё не родился, а я тебя уже ТАК люблю… Я полюбила нашего сына, когда узнала что беременна и ношу его под сердцем. Ровно пять месяцев назад тогда ночью в клубе, в кабинете мы с Каином на эмоциях и неудержимой страсти и зачали ребёнка, сами того не понимая и не думая о последствиях.       — Ну, если ты довольна… — Вытягивает ноги Ян и с тёплой улыбкой смотрит на мой круглый живот.       — Очень. — Ласково глажу живот.       Мы снова переводим взгляд и смотрим на заезд, а потом он спрашивает:       — Как там дело Кауффмана?       Я осторожно потягиваюсь и немного прогинаюсь в спине, но одной рукой держусь за живот. К пяти месяцам вынашивания плода в пояснице и лопатках появились болевые ощущения, но это нормально. Не сравнить с тем, какое я сейчас испытываю счастье.       — Как только Джеймс окончательно поправится, его переведут в камеру. Благодаря матери Каина дело сейчас взято под особый контроль прокуратуры. Кроме моих показаний нашлись и другие доказательства. В доме обнаружили фотографии, которые делал отчим… — Меня привычно передергивает от воспоминаний об этом. — Да и Инна тоже пошла навстречу следствию. Сначала думала, что ей выгодно будет промолчать, но потом поняла, что ответственность неизбежна, и её бездействие будет приравнено к соучастию.       — Значит, Каин снова ладит со своими родителями?       — Вроде да.       — А Бернард? Что-нибудь о нем слышно?       Я подставляю солнышку свое лицо и улыбнулась, снова поглаживая своего малыша.       — Бернард снова поймали с наркотой. Что-то мне подсказывает, что мой муж и тут приложил свою руку…       — А, может, и не только Каин. — Загадочно улыбается друг.       — Но я стараюсь об этом не думать. Только о хорошем, мне ни в коем случае нельзя стресс, да и вообще хватит негатива и страданий в моей жизни. Только о прекрасном и хорошем. — Открыла глаза и подмигнула одним брюнету.       — И это правильно. — Он обнимает меня. — Я очень за тебя рад Лэйн, ты это всё заслужила, любовь, семью, ребёнка кстати беременность тебе к лицу. Ты вся светишься и как райская роза распускаешься и одариваешь всех своим дивным ароматом.       — Спасибо тебе тоже за всё, Ян. — Прижимаюсь к его груди и не сдерживаю слёз, я наконец разрешила себе теперь всегда плакать, проявлять эмоции не держать в себе а с шалящими гормонами в моем положении, это благоприятная почва. — Каину я каждый день говорю спасибо, а тебе нет.       — Я и так знаю. — Ян целует меня в макушку, обнимает крепче успокаивая, а потом отпускает. — Ну всё-всё не плачь не расстраивай там внутри малого. Гляди вон, твой придурок едет. Сейчас увидит, как мы обнимаемся, и вскипит.       — Он не такой. — Уже смеюсь я и пальцем с уголоков глаз вытираю слёзы.       — Такой. — Широко улыбается Ян растягивая на щеке свой шрам до ушей.       — Ну, может только чуть-чуть.       — Ну да.       Мы подставляем ладони ко лбу, делая «козырек», чтобы солнце не мешало нам видеть приближающийся автомобиль. Наблюдаем, как он останавливается на подъездной площадке. Каин выходит и машет нам рукой. Машем ему в ответ. Мое сердце в очередной раз сжимается в приступе безграничной любви к этому человеку и я снова погладила свой живот с нашим общим человечком.       Мы ждем, что он оставит машину и пойдет к нам, но вместо этого Сноу обходит автомобиль, распахивает заднюю дверцу и подает кому-то руку.       — Кого он там ещё притащил тв…? — Усмехается Ян.       Но тут же осекается на полуслове. Его напряжение моментально передается мне. Я пытаюсь увидеть, но солнечные лучи размывают картинку. Мне кажется, что это обман зрения. Просто мерещится… Но хрупкая фигурка медленно отделяется от автомобиля и замирает. Теперь её видно лучше, и у меня лёд разбегается по венам.       Не может быть…       Мы встаем волнительно, одновременно. У меня перехватывает дыхание. В попытке устоять на ногах, я до боли впиваюсь в руку Яна и держусь второй рукой за живот.       — Как… — хрипло говорит он.       Светлые волосы тонкими шелковыми лентами блестят на солнце, бледная кожа кажется матовой, почти прозрачной. Тонкие плечи, тонкие руки, ноги… Всё такое изящное, хрупкое, невесомое. Такое родное… Ветер рвёт подол её платья, играет лентами на поясе, и мы почти уверяемся, что это не мираж, когда вдруг она поворачивается и… находит нас взглядом.       Любовь…       Живая!       С губ Яна срывается какой-то нечеловеческий, почти беспомощный стон, похожий на рыдание. Мы срываемся с места и несемся к ней, ну я естественно отстаю, чуть запинаясь и пытаюсь обгнать друга. Мы всё ещё не верим в то, что это может быть правдой. Всё внутри обрывается, когда внизу, под шапкой из солнечного света, мы видим ту самую девчонку ангельской красоты.       Я притормаживаю метрах в пяти от неё. Не могу поверить своим глазам. Любовь! Такая же, как в моих воспоминаниях, только немного повзрослевшая. Всё ещё напоминающая собой маленькое ласковое и пушистое облачко. Я закрываю рот рукой, разражаясь в немом рыдании, сгибаюсь осторожно и сажусь на землю от слёз, а Ян налетает на неё с разбега. Подхватывает, отрывает от земли и прижимает к груди.       Я реву громко, а он кружит её.       Я реву как ребёнок, а он кружит.       А когда он ставит Любовь на землю, я вижу, что они оба тоже ревут. Подбегаю и накрываю их обоих руками. Мы стоим втроем и рыдаем в голос, не в силах разомкнуть наших объятий. Не может быть. Так не бывает! Спасибо, спасибо!       Когда у меня получается немного успокоиться, я вытираю слёзы и подхожу к довольному Каину. Тот, навалившись на крыло автомобиля, с улыбкой чеширского кота наблюдает за объятиями ребят.       — Как? — Шмыгнув носом, я прижимаюсь к нему. — Как ты её нашел?       Каин моментально накрывает меня сверху своей сильной рукой и целует в лоб, а потом отстранившись сёл на корточки возле моего живота и целует его и здоровается сыном, нежно, ласковов на что я с улыбкой, глажу парня по пепельным волосам своими пальцами.       — Директор детского дома тоже под следствием. Теперь они тянут все ниточки, ищут всех проданных детей. Одна из таких ниточек и привела к Любе. — Перевёл снизу-верх на меня свой взгляд Каин и ответил на вопрос, носом потерся об живот через ткань, положил свои ладони и гладит будущую жизнь.       — К Любови. — Поправляю я.       — Надо же как. — Наконец Каин встал и снова заключил меня в свои объятия и мы улыбнувшись друг друга, потерлись своими кончиками носов.       Я окунаюсь в любимый запах — запах Каина своего мужа и отца нашего ребёнка, и закрываю глаза.       — И за что мне такой подарок, как ты? — Говорю тихо.       — Я не подарок. — Напоминает он.       — Подарок. — Улыбаюсь я.       Открываю глаза.       Ян целует Любовь. Любовь целует Яна. Это так… странно. И так… красиво!       — Его там какой-то нынешнее девушке придется непросто. — Кашляет Каин.       — Она всегда знала про неё. — Говорю я. — Разберутся как-нибудь.       — Да. Главное, что теперь вся семья в сборе.       — Да.       — Я заслужил поощрение от своей любимой жены? — Голос Каина становится бархатно загадочным и он утыкается своим лбом в мой, мы пристально смотрим друг другу в глаза.       — Возможно. — Улыбаюсь я.       — Нет, точно. Заслужил… — Мурлычет он.       — На что ты намекаешь?       Каин шепчет мне кое-что на ухо, и я смеюсь а он целует тут же меня в щеку и кончик носа. Мои щеки мгновенно вспыхивают.       — Вот прям так? Обкатать твою коняшку? Я вообще-то беременная…       — Моего жеребца! И мы это уже делали пару раз, мягко, бережно, осторожно, ты была довольна и врач твой разрешает.       — Это ты сейчас про своего хромого пони?       — Он что, такой маленький? — Обиженно уже хмурится блондин.       — Ну… — хохочу я. — Малыш. Как его? Пинки пай?       — Я зову его Буцефал!       — Прекрати! — Хихикаю, когда он кусает меня в шею. — Аха-ха, Каин!       Прижимаюсь к нему всем телом. Обнимаю, подставляю губы для поцелуя и закрываю глаза наши руки и пальцы встретились на моем животе и переплелись. Стоило пережить все несчастья, чтобы однажды узнать вкус его любви. Мы целуемся, и это чувство уносит нас высоко в небеса.       Ужасный, ужасный Каин Сноу!       И никакое ты не чудовище.       Мой. Любимый и неповторимый. А я твоя.       Твое проклятие по имени Лэйн Вивьен, ошибка. Лэйн Сноу, вот так правильно.       А ты… Ты — мое благословение! А наш ребенок начало долго, счастливого и прекрасного будущего.

KẾT THÚC — (Конец).