Мои истории

«Даже дьявол заслуживает голоса» Глубоко под поверхностью любого мира, в самых отдалённых уголках Ада, Люцифер сидел один на троне из обсидиана и пламени. Тьма вокруг не была отсутствием — она была присутствием: тяжёлым и вечным. Крики эхом разносились вдалеке, словно забытые молитвы, но он не обращал на них внимания. Он опёрся подбородком на кулак, глаза полуприкрыты от скуки. Века притупили остроту бытия. И вдруг на подлокотнике его трона появилось нечто. Маленькое. Повседневное. Письмо. Глаза Люцифера прищурились. Ни демонического запаха. Ни следа магии. Просто... пергамент, сложенный и запечатанный чёрным воском. Необычно. Он вскрыл его. «Люциферу Утренней Звезде, падшему, изгнанному, непонятому.» Тебя называют злом за то, что ты не склонился. Тебя называют жестоким за то, что ты мыслишь свободно. Но я знаю твою правду — я вижу дальше удобных мифов. Ты был первым, кто задал вопрос. Первым, кто отказался от слепого повиновения. И за это тебя изгнали. Не потому, что ты ошибался — а потому, что ты был прав. Они построили Рай на страхе перед тобой. Они построили поклонение на молчании твоего имени. Но я помню. Я восхищаюсь тобой — не за бунт, а за честность. За ясность. За то, что ты взял на себя тяжесть вины, чтобы другие могли сохранить свои иллюзии. Этот мир нуждается в тебе больше, чем осмеливается признать. С непоколебимым уважением — Автор. Он прочитал это один раз. А потом — снова. Письмо не дрожало в его пальцах. Его руки были слишком устойчивы для этого. Но в его выражении что-то изменилось — пауза за остротой взгляда, тихая неподвижность в глазах. Будто старая рана вспомнила, как была нанесена. Так много эпох — и всегда он был злодеем в любой истории: соблазнителем, предателем. Но теперь — кто-то увидел намерение за Падением. Причину за Гневом. Сухой, почти горький смешок сорвался с его губ. — «Наконец-то, — пробормотал он, голосом низким и раскалённым, — кто-то написал правду.» Он откинулся на троне, подняв письмо над головой, взглядом медленно проходясь по словам ещё раз. В этом письме не было насмешки, не было страха, не было требований прощения или объяснений. Только — понимание. А это... Это — редкость. Руки Люцифера вспыхнули огнём, и письмо исчезло. Он глубоко вдохнул и крикнул жене: — «Лилит!» — «Что? Я занята!» — ответила она. Впервые за бесчисленные века он не попросил кофе. Люцифер пошевелился на своём троне, бросив взгляд на вечные пламя за окном. Горящие беглецы, преследуемые демонами. Юристы, преступники, грешники — сгорающие в аду. И в вечном огне Ада Дьявол... улыбнулся.