Картины ужаса (fordriska)

Глава 43. Даже если умру - умру страстно и дерзко. Когда свет снаружи палатки стал мертвенно-белым, Кэ Сюнь понял, что Хэйшитянь скоро явится. Му Ижань говорил, что узоры на палатках можно будет разглядеть только после прихода Хэйшитяня. Он оказался прав. Свет изменился. Кэ Сюнь с опозданием осознал, что замечал изменение освещения и в предыдущие ночи. Просто он не мог представить, что это изменение окажется настолько странным. Но размышлять об этом было некогда. Когда свет стал мертвенно-белым, он начал поворачивать палатку, пытаясь найти правильный угол, под которым можно было разглядеть узор. Первой палаткой, в которую вошел Му Ижань, оказалась палатка Кэ Сюня. Тот не проронил ни слова, боясь отвлечь другого от запоминания. Он молча отступил в сторону, давая ему пространство. Му Ижань, не моргая, уставился на верх палатки. Его черные зрачки быстро двигались, стараясь запечатлеть узор в памяти. Кэ Сюнь наблюдал за происходящим снаружи. Огромное тело Хэйшитяня только что коснулось земли и теперь медленно приближалось к их палаткам. Чтобы избежать одновременного захвата всех, семь палаток были расставлены не вплотную. Между ними сохранялось некоторое расстояние, но его все же можно было быстро преодолеть. Прежде чем Хэйшитянь достиг их лагеря, Му Ижань уже покинул палатку Кэ Сюня и направился к палатке Вэй Дуна. Кэ Сюнь внимательно следил за Хэйшитянем. Он заметил, что тот начал приближаться к палатке Цинь Ци. Господин Гэн выскочил из своей палатки и успел забежать в палатку Цинь Ци до прихода Хэйшитяня. Хэйшитянь замедлил шаг, затем развернулся и направился к палатке Ша Лю. Му Ижань, который был в паре с Ша Лю, сейчас находился в палатке Вэй Дуна. Прошло не так много времени - он вряд ли успел запомнить узор Вэй Дуна. Кэ Сюнь выбежал из своей палатки и помчался к палатке Ша Лю. Он не стал кричать Му Ижаню, не зная, привлечет ли это внимание Хэйшитяня. К счастью, между ними, казалось, было полное взаимопонимание. Тот остался в палатке Вэй Дуна и продолжал запоминать узор. Кэ Сюнь подумал: раз Му Ижань уже запомнил узор его палатки, то необязательно сразу возвращаться в свою. Можно временно объединиться с Ша Лю и действовать по ситуации. Сейчас во всех четырех палатках было по два человека, что означало выполнение квоты. Хэйшитянь снова замедлил шаг, затем изменил направление. На этот раз он направился к палатке матери Гэн. Отец Гэн выскочил из палатки Цинь Ци и забежал в свою. Му Ижань покинул палатку Вэй Дуна и вошел в палатку Цинь Ци. Хэйшитянь снова изменил траекторию. Теперь он шел к палатке отца Гэн. Кэ Сюнь взял на себя роль "запасного игрока". Он побежал от палатки Ша Лю к палатке отца Гэн. Это была душераздирающая гонка со смертью. В этой тихой, напряженной, пугающей темноте не один, не два, а три силуэта непрерывно перемещались между семью палатками. Никто не разговаривал, никто не строил догадок. Все взгляды были прикованы к целям. Все бежали изо всех сил. Они поставили на кон свои жизни и теперь сражались, отдавая все. С каждой минутой напряжение в сердцах нарастало. Никто не знал, когда этот "босс божественного уровня" внезапно выйдет из-под контроля. Каждая секунда приближала их к точке невозврата. Все надежды были на Му Ижаня. Му Ижань уже побывал во всех пяти палатках, но до завершения работы было еще далеко. Ему нужно было время, чтобы собрать в голове семь узоров. Звучало просто, но поскольку делать это приходилось мысленно, задача была невероятно сложной. Во-первых, все семь узоров были крайне замысловаты и трудны для запоминания. Запомнить их было практически невозможно, не говоря уже о мысленном совмещении. Для этого требовалось гораздо больше, чем просто хорошая память. Пока Му Ижань бился над сложной задачей составления узоров, нервы остальных были натянуты как струны. Сердца гулко бились от напряжения. Необходимо было следить, чтобы хотя бы одна палатка все время не соответствовала квоте и привлекала внимание Хэйшитяня. Поэтому несколько человек непрерывно бегали без отдыха. Их разум и тело подвергались огромной нагрузке, приводя к быстрому истощению. Кроме Му Ижаня и Кэ Сюня, выносливость остальных резко упала. Они бежали все медленнее. Первым пал отец Гэн, самый старший. Его ноги подкосились, и он упал на землю, перебегая между палатками. Колено порезалось об острый камень, и от боли он не мог сразу подняться. Хэйшитянь был всего в двух шагах от него. Его восемь рук широко раскинулись, словно гигантская сеть, накрывающая небо. Кэ Сюнь бросился вперед. Когда огромные руки Хэйшитяня уже готовы были схватить отца Гэн, Кэ Сюнь оттолкнул старика в сторону. Однако гигантская рука не остановилась. Пальцы растопырились, а затем сомкнулись вокруг Кэ Сюня. — Кэ Сюнь! Он услышал, как кто-то с тревогой крикнул его имя. Это был мужской голос, но не Вэй Дуна. Тот всегда звал его "Кэ-эр". Это был не Цинь Ци и не отец Гэн - они называли его "Сяо Кэ" и "Кэ-сяогэ" соответственно. Кэ Сюня подняли в воздух гигантской рукой. Мир вокруг стремительно вращался. Тем не менее, он изо всех сил попытался повернуть голову, чтобы увидеть того, кто крикнул ему. — Увидимся. — Кэ Сюнь ухмыльнулся и помахал ему. Даже если умру - умру страстно и дерзко. Он повернулся и уставился на гигантскую голову над собой. У восьмирукого Хэйшитяня была черная кожа. Огромные красные глаза вылезали из орбитя радужки были индигового цвета. Из большого плоского носа вырывалось медленное, глубокое дыхание, алые губы растягивались до ушей, а изо рта торчали четыре длинных клыка. Он открыл свой кроваво-красный рот, внутри которого, казалось, плескалось целое море крови. Наконец-то пришло время умирать, но Кэ Сюнь не чувствовал ни капли страха. Его тело расслабилось, и он помахал существу, улыбнулся и поздоровался: — Буду откровенен - ты чертовски уродлив. Возможно, впервые увидев человеческую жертву, которая не сопротивлялась, не кричала и не проявляла страха, Хэйшитянь не стал сразу "наслаждаться" Кэ Сюнем. Он уставился на его лицо своими кроваво-красными выпученными глазами. Кэ Сюнь вынужден был встретиться с ним взглядом, учитывая, что тот держал его прямо перед своим лицом. Он смутно различал что-то, готовое проявиться в пределах этого уродливого черного облика. Что это? Кэ Сюнь расширил глаза и внимательно рассмотрел. Снизу донесся голос Му Ижаня, отдающего команды суровым тоном: — Палатка 4 - на левую сторону от Палатки 1. Палатка 3 - на восточную сторону от Палатки 1. Палатка 5 - на западную сторону от Палатки 4... Лицо Хэйшитяня начало меняться. Появились изогнутые брови, похожие на полумесяцы, и пара длинных, добрых глаз. Это было милосердное лицо Хэйшитяня! Милосердный Хэйшитянь собирался проявиться! Но казалось, что милосердная сторона была еще слишком слаба. Большая часть лица перед Кэ Сюнем все еще принадлежала гневному Хэйшитяню. Милосердный Хэйшитянь был подобен плоду, пытающемуся пробиться в мир. Он изо всех сил старался проникнуть внутрь и захватить контроль. Гневный Хэйшитянь наконец разъярился. Его восемь рук раскинулись, извиваясь в воздухе. Ладони раскрывались и сжимались, словно пытаясь раздавить все силы в этом мире, которые осмелились ему противостоять. Два пальца ущипнули Кэ Сюня. Он открыл свой похожий на кровавое море рот и приготовился забросить Кэ Сюня внутрь! Он собирался съесть его заживо! Кэ Сюнь громко выругался. Лучше быть разорванным на части, чем упасть в желудок этого существа и превратиться в божественные экскременты. Он начал вырываться и ухватился за один из клыков Хэйшитяня. Что бы ни случилось, он не хотел попасть в пасть божества. Хэйшитянь высунул свой острый, красный, скользкий язык. Язык пошарил вокруг и аккуратно снял Кэ Сюня с клыка. Как раз когда язык собирался забросить его в глубину пасти, Кэ Сюнь услышал, как Му Ижань внизу крикнул: — Переверните палатки! Черно-красное перед глазами Кэ Сюня поглотил взрыв золотого света. Этот свет ослепил его, и ему пришлось крепко зажмуриться. К сожалению, даже веки не могли полностью блокировать яркий свет. В ушах внезапно раздался гул, звучало это как небесный ропот. Звук был священным и торжественным, похожим на небесное пение. В нос ударил аромат растений и благовоний, отчего все тело наполнилось приятным ощущением, казалось, все тело очистилось. Окруженный звуками небесной музыки, ароматом цветов и золотым светом, Кэ Сюнь попытался открыть глаза. Перед ним оказалась пара мягких, прекрасных, гигантских губ. Что-то нежно вытащило его из пространства между ними. Поле зрения Кэ Сюня изменилось. Уродливый гневный Хэйшитянь исчез, его место заняло величественное, доброе, буддоподобное лицо милосердного Хэйшитяня. Его кожа была белой, как нефрит, черты - нежными и ясными, хотя в глазах не было жизненной силы, в отличие от прошлого раза, Кэ Сюня охватило чувство спокойствия, когда он встретился с ними взглядом. Милосердный Хэйшитянь поднял его. С легким поворотом запястья Кэ Сюнь оказался лицом к земле. Он увидел, что все семь палаток были перевернуты. Теперь они напоминали семь неглубоких чаш, узоры на их дне складывались в целостную картину. На картине была строка символов Ганьсюна, составленная из следов растительных и животных жертвоприношений. Кэ Сюнь предположил, что эти символы, вероятно, представляли собой подпись художника Цю Цзяня. Му Ижань говорил, что существует теория, согласно которой череп содержит жизненную силу и дух человека. Цю Цзянь был ревностным последователем сахизма. Его подпись, представлявшая жизненную силу и дух, была выгравирована в жертвенной чаше, которую он хотел преподнести своему богу. Он набожно предложил себя во имя своей веры. Что касается того, был ли он последователем Цин, поклонявшимся злым богам, или оригинального ответвления сахизма, это, вероятно, оставалось предметом интерпретации. Среди золотого света, заполнившего небо, вокруг подписи постепенно проявилось что-то, напоминающее рамку картины. Все выходили из картины по одному. Последним вышел Му Ижань. Он остановился у рамки и посмотрел вверх на Кэ Сюня. Кэ Сюнь почувствовал, как пальцы, державшие его, разжались. Пока его тело падало в воздухе, он подумал: может быть, мой мужской идеал поймает меня на руки и понесет как невесту. Вопреки его надеждам, он увидел, как Му Ижань без выражения лица отступил в сторону, освобождая место для приземления... Все сидели на полу третьего выставочного зала, парализованные, после выхода из картины и возвращения в реальный мир. Долгое время никто не произносил ни слова. Кэ Сюнь потер свое ноющее тело. От этого падения его кости чуть не разлетелись на куски, затем он повернулся, чтобы взглянуть на картину "Вера", висевшую на стене рядом. Это была классическая картина божества. Большую часть полотна занимал милосердный Хэйшитянь. Художник изобразил бога в полный рост, его окружали лепестки цветов, облака и ярко окрашенные драгоценности. Однако бог держал в руках картину, написанную на человеческой коже. Картина на человеческой коже изображала гневного Хэйшитяня. На нем была корона из человеческих костей, ожерелье из голов и плащ из человеческой кожи. В одной руке он держал чашу из черепа, наполненную свежим человеческим мозгом, в другой - скипетр из человеческой кости, на запястье красовался браслет из костей. Перед ним были разложены различные кровавые жертвоприношения, разделенные на шесть жертвенных чаш, сделанных из человеческих черепов. Кэ Сюнь пристально посмотрел на картину. Он заметил, что голова принадлежала Тань Чжэну. Кожа, использованная для плаща, похоже, была кожей Ма Чжэньхуа. Что касается мозгов, плоти и костей, они, вероятно, принадлежали Чжоу Биню и Ли Цзылин. — О чем думаешь? - Му Ижань стоял рядом, мягко глядя на Кэ Сюня сверху вниз. — Неудивительно, что в картине было так душно, - Кэ Сюнь указал на картину. - Это была картина внутри картины. Мы попали в картину на человеческой коже, которую держал милосердный Хэйшитянь. — Черт... значит, мы жили внутри человеческой кожи? - Вэй Дуна это сильно встревожило. Он отвернулся. — Уф... Перед тем как покинуть третий выставочный зал, Цинь Ци рассказал Ша Лю и семье Гэн, на что следует обратить внимание. Например, они не должны рассказывать посторонним о мире внутри картин. Или что им нужно войти в следующую картину точно в указанное на билете время и место. Ша Лю побледнела и поспешно удалилась. Семья Гэн осталась, потому что Цинь Ци пообещал порекомендовать их сына психиатру для консультации. Кэ Сюнь, Вэй Дун и Му Ижань решили уехать на такси. Кэ Сюнь уже собирался спросить Му Ижаня, собирается ли тот отправиться в отель или сразу садиться на самолет, но как только он повернул голову, то обнаружил, что тот уже крепко спал. — Спасибо за труд, — прошептал Кэ Сюнь, и на его лице появилась улыбка. _____________ Поддержать переводчика: 2202206740572834