Картины ужаса (fordriska)

Глава 46: Здесь водятся призраки На этот раз Му Ижань был одет в повседневную одежду. Кэ Сюнь улыбнулся ему. Сегодня все были одеты неформально. Тёмно-синий цвет его одежды прекрасно сочетался с ледяным серым цветом одежды Му Ижаня. Выражение лица Му Ижаня оставалось таким же серьёзным, как всегда. Он посмотрел на вывеску "Апартаменты Весеннего Бамбука", затем взглянул на листовку в своей руке, после чего начал внимательно осматривать окружающие магазины, пытаясь найти какие-либо подсказки. Кэ Сюнь сразу понял, о чём он думает. — Не стоит искать. Сейчас 1997 год. Этой листовке уже год. — Этот склон невероятно крутой, — произнёс Му Ижань, глядя на явный уклон улицы Весеннего Бамбука. Он чувствовал, что с фэн-шуй этого места явно что-то не так. — Может, строители думали, что это поможет привлечь деньги? — предположил Кэ Сюнь, поднимая взгляд на фальшиво-чёрное небо. Он ощущал невидимое давление, словно что-то давило на него сверху. Вообще, фэн-шуй этих апартаментов был откровенно ужасным. Они располагались в самом конце Весенней улицы, а по обеим сторонам находились Т-образные перекрёстки, из-за чего здание выглядело как своеобразный центр. Знатоки фэн-шуй сказали бы, что жить в таком доме - "значит быть разорванным на части". — Это же чистый деконструктивизм! — Раздался возглас издалека, откуда приближались трое мужчин и одна женщина. Одним из них был Цинь Ци. Цинь Ци кивнул Кэ Сюню и его компании. Он перевернул листовку в своей руке и направился к ним. — Это деконструкция искусства! Нет, это деконструкция современной архитектуры! — страстно воскликнул худой, как жердь, мужчина в очках. Другой мужчина, с длинными волосами, но лысеющий на макушке, выглядел задумчивым. — Нет, я считаю, это связано с философией. — Деконструктивизм берёт свои корни из философии! — парировал очкарик, и его взгляд стал особенно пронзительным сквозь стёкла очков. Кэ Сюнь вопросительно посмотрел на Цинь Ци. Он не мог понять, были ли эти двое из реального мира или являлись персонажами этой картины. Впервые он видел, чтобы кто-то входил в картину в таком растерянном состоянии. — Я встретил их в выставочном зале. Они сказали, что являются поэтами. Собирали материалы о местной культуре, — кратко объяснил Цинь Ци. Поэтесса выглядела гораздо более адекватной. В её глазах читалась паника, и она выглядела так, будто пыталась осторожно выяснить ситуацию. На ней было бледное ципао и муслиновая шаль. Она подошла к ним в своих вышитых туфлях. — Доктор Цинь, я не совсем понимаю, что происходит. Верить в то, что мы действительно оказались внутри картины, несколько абсурдно. Может быть, мы... просто вышли через чёрный ход галереи? — Хотелось бы в это верить, — ответил Кэ Сюнь, окинув странных поэтов оценивающим взглядом, после чего замолчал. Подошла ещё одна группа людей. Среди них была Ша Лю с недовольным выражением лица, молодой человек с лёгкой щетиной, одетый в стиле японского стритвира - Чжу Хаовэнь, семидесятилетний Ли Тайюн и три длинноногих красавицы - Тина, Синь Мяо и Ло Хань. Вэй Дун уставился на трёх красавиц. Вот это совпадение~ Когда все собрались, Цинь Ци кратко объяснил новичкам суть "вхождения в картины". После этого они приготовились постучать в дверь апартаментов. Новички, за исключением старика Ли Тайюна, не могли скрыть своего тревожного состояния, особенно это касалось трёх красавиц. Две из них, казалось, оцепенели от страха. Третья рыдала, повторяя, что не может поверить в то, что она переместилась в другой мир. Старик Ли Тайюн был одет в рубашку с короткими рукавами, выцветшие рабочие брюки и старомодные туфли. Его наряд идеально соответствовал эпохе, в которой происходили события картины. Руки старика непрестанно дрожали. Было неясно, от нервного напряжения или из-за какого-то заболевания. Он слегка запыхался от ходьбы. Цинь Ци, находившийся ближе всех к нему, поддержал его под руку. Кэ Сюнь всегда особенно сочувствовал старикам и детям. — Дедуля, ну зачем тебе было идти в эту художественную галерею? Наверное, из-за жары... кондиционера не хватило... Железные ворота апартаментов с лязгом распахнулись. Внутри была кромешная тьма, словно чёрная дыра. Ветер был ледяным, а в воздухе витал неописуемый запах - что-то среднее между спёртым воздухом подземной парковки и сыростью. Когда все немного пришли в себя, они разглядели, что внутри всё же есть свет. Из-за цилиндрической формы здания внутренний двор - точнее сказать, атриум - также имел круглую форму. Они стояли в атриуме и осматривались по сторонам. Здание состояло из круглых, плотно прилегающих друг к другу жилых блоков. Это была типичная квартира в форме трубы. Ша Лю подняла взгляд кверху. — Я бывала в квартирах-трубах. Но у тех всегда были крыши. Почему здесь её нет? — Крыша? Если бы она здесь была, мы бы не видели дневного света, — раздался тихий голос. Ша Лю вздрогнула и подпрыгнула от неожиданности. Говорившим оказался тот, кто открыл им ворота. Это был мужчина лет пятидесяти, одетый в выцветший красный жилет. На его поясе висела огромная связка ключей - очевидно, он был сторожем этого здания. — Вы пришли снимать жильё? Проходите за мной, — сказал дядя-сторож, распахивая дверь в сторожевую комнату. — У нас осталось шесть свободных комнат. Вам нужно разделиться на шесть групп. Сторож сохранял полное спокойствие. Он достал из сумки корм и начал сыпать его рыбкам в аквариуме. Кэ Сюнь вспомнил обрывки воспоминаний, увиденные перед входом в картину, и сопоставил их с этим невероятно реалистичным NPC. Он почувствовал, что эта картина сильно отличалась от предыдущих. Красотки тут же сбились в кучу. — Мы будем одной командой! Вэй Дун и Кэ Сюнь, словно получив небесное благословение, моментально пристроились рядом с Му Ижанем. — Мы втроём составим команду! Выражение лица Му Ижаня оставалось бесстрастным. Казалось, он не имел ничего против. Дядя-сторож окинул взглядом шестерых, уже образовавших группы. — В каждой группе может быть не более трёх человек. Не больше. Иначе на всех не хватит. Этот NPC явно владел искусством дипломатии. — Цю Лю! Давай втроём! — воскликнул длинноволосый мужчина, сияя от возбуждения. У окружающих создавалось впечатление, что он вот-вот начнёт нарываться на неприятности. Поэтесса по имени Цю Лю закатила глаза. — Вы двое можете быть вместе. Здесь есть ещё одна девушка. Ша Лю, до этого момента сохранявшая молчание, в ответ кивнула с улыбкой. Цинь Ци, продолжавший поддерживать старика Ли Тайюна, решил объединиться с ним в группу. Остался один - молодой человек в японском стритвире, Чжу Хаовэнь. Одиночество - обычно не лучший выбор, особенно в странной картине. — Раз уж вы здесь, вы теперь жильцы обжещития Весеннего Бамбука. Мы позаботимся о вас, — сказал дядя-сторож, начиная раздавать ключи. — У каждой комнате только один ключ. Потеряете - второго не будет. Кэ Сюнь взял ключ. В его ладонь легла простая латунная ключ-болванка, типичная для девяностых годов прошлого века. Что вызывало ещё больше подозрений — на поверхности ключа обнаружились застывшие капли белого гипса, а номер комнаты был небрежно нацарапан шариковой ручкой. На ключе Кэ Сюня четко просматривалась цифра 411. Ша Лю бросила взгляд на его ключ и заметила: — У нас номер 410. Получается, мы будем соседями. Придётся полагаться на вашу помощь. — Договорились, — ответил Кэ Сюнь, относясь к таким людям, как Ша Лю, с чисто формальной вежливостью. Вскоре каждый из присутствующих получил свой ключ от комнаты. Закончив процедуру распределения ключей, сторож неожиданно произнёс: — На шестом этаже запрещено проживание в одиночку. Там слишком сильное давление. При этих словах его взгляд внезапно стал пронзительным, когда он повернулся к Вэй Дуну: — Ты — поселишься вместе с ним в комнате 616. — Что? Я? — Вэй Дун почувствовал себя вечным неудачником, которому всегда достаются неприятные поручения. Взгляд сторожа внезапно стал свирепым: — Ты что, собираешься оспаривать решения администрации общежития "Весенний бамбук"? Вэй Дун от страха чуть не описался на месте и поспешно пристроился рядом с Чжу Хаовэнем, демонстрируя полную покорность. Сторож, больше не удостаивая их вниманием, забрал оставшиеся ключи и выдал последние указания: — Сначала осмотритесь и ознакомьтесь с территорией, прежде чем идти в свои комнаты. После отбоя строго запрещается посещать другие этажи. Также запрещается ходить в гости после наступления темноты. Шесть групп участников стояли в полной растерянности, сжимая в руках полученные ключи. Едва они вышли из прокуренной комнаты, как сторож вдруг высунул голову в дверной проём и крикнул вдогонку: — Общий сбор в восемь часов утра в закусочной Ву Мэй! Все присутствующие невольно вздрогнули от неожиданности. Вэй Дун уныло дёрнул Кэ Сюня за рукав: — Эй, Кэ... Тот лишь развёл руками в бессильном жесте: — Запомни, что сказал сторож. После отбоя не смей появляться на других этажах. В идеале — вообще не выходи из комнаты без крайней необходимости. Ша Лю тоже решила высказать своё наблюдение: — Меня смущает эта странная формулировка про ограничение перемещения между этажами. Получается, что по ночам нам разрешено свободно перемещаться в пределах своего этажа? Не успела она закончить свою мысль, как одна из длинноногих красавиц по имени Тина вдруг воскликнула: — Общие туалеты! — указывая пальцем на дверь с соответствующей табличкой, расположенную неподалёку. — В наших комнатах нет собственных санузлов! Придётся пользоваться общими. Две другие красавицы тут же заволновались, понимая все неудобства и потенциальные опасности такого положения дел. Теперь всем стало окончательно ясно, почему сторож не стал запрещать выход из комнат в ночное время — элементарные физиологические потребности всё равно заставят людей покидать свои помещения. Эта новость повергла всех в уныние. Опытные участники, уже прошедшие как минимум одну картину, начали с особой тщательностью изучать окружающее пространство, стараясь запомнить расположение каждой комнаты и всех значимых объектов — очевидно, что предупреждение сторожа было дано не просто так. Все присутствующие начали робкие попытки познакомиться друг с другом. Двое поэтов представились: тощий молодой человек в очках назвался Шоу Чжу, а его лысеющий товарищ с неопрятными длинными волосами представился как Чжи Шао. Скорее всего, это были их творческие псевдонимы. Молодой человек с длинными волосами даже раздал всем свои визитные карточки. На старомодных, слегка пожелтевших карточках красовались иероглифы «Чжи Шао». Все быстро сообразили, что иероглиф «шао» означает «батат». Получалось, что Чжи Шао — это буквально «маленький батат»...? Но в текущей ситуации всем было не до обсуждения творческих псевдонимов. Участники начали расходиться по просторному атриуму первого этажа, который теперь казался оживлённым и многолюдным, совершенно не похожим на мрачное и безжизненное пространство, каким он предстал перед ними при первом знакомстве. На первом этаже не было жилых помещений — только небольшие магазинчики и лавки. Все быстро обнаружили «Закусочную Ву Мэй», где в этот момент уже сидело несколько посетителей, занятых своими трапезами. Помимо закусочной, здесь располагалось ещё несколько небольших торговых точек. Три красавицы, которые поначалу выглядели совершенно растерянными, теперь сгрудились у прилавков, рассматривая товары и делая мелкие покупки. Одна из них приобрела бутылку апельсиновой газировки и теперь пила её через соломинку, стоя прямо у входа в лавку. Все невольно вздохнули с облегчением, увидев, что деньги в их кошельках оказались настоящими и принимаются к оплате. — Тебе не кажется странным, что все магазины выходят фасадами во внутренний двор, а не на улицу? — поинтересовался Кэ Сюнь у Му Ижаня, случайно уловив лёгкий шлейф его парфюма с нотами кедра и дубового мха. Аромат оказался приятным и ненавязчивым. — Снаружи на стене висит уведомление о предстоящем сносе здания, датированное маем 1996 года, — невозмутимо ответил Му Ижань. По всей видимости, владельцам магазинов уже запретили организовывать входы с улицы. — Вау, ты успел разглядеть уведомление? А я заметил только огромные иероглифы, нарисованные красной краской: "Здесь водятся призраки", — Кэ Сюнь широко улыбнулся, глядя на Му Ижаня. При упоминании о призраках все невольно напряглись. На самом деле, эти зловещие красные надписи, выполненные неровными, будто дрожащими буквами, видели все участники группы. Внезапно из одного из магазинов напротив раздался громкий, ничем не сдерживаемый смех, и через мгновение на пороге появилась молодая женщина, одетая в ярко-красное. На ней была короткая юбка-колокол огненного оттенка, а волосы уложены в модную в те годы Ω-образную причёску, которая требовала тщательной укладки. Обильное количество лака для волос создавало эффект идеальных, блестящих волн, тонкие брови были изящно подведены, а глянцевые красные губы, казалось, сами приглашали к поцелуям, когда она слегка надувала их в кокетливом жесте. Рядом с этой женщиной три красавицы-современницы выглядели грубовато и неестественно с их нарочито нарисованными бровями и слишком яркой помадой. Девушка в красном вышла из дверей небольшой парикмахерской — судя по всему, она была её владелицей или работницей. — Вы новенькие? — спросила она спокойным, мелодичным голосом, в котором слышался характерный утончённый акцент жительниц южных провинций. Перед ними предстал ещё один живой и реалистичный NPC этого мира. Шоу Чжу, до этого момента выглядевший апатичным, вдруг оживился при виде красивой женщины и с пафосом процитировал: — В конце дня, когда дождь никто не видит, пара уточек купается друг перед другом в красных одеждах. Все присутствующие лишь переглянулись, не зная как реагировать на эту неуместную поэзию. Чжи Шао поспешил исправить положение, вежливо пояснив: — Мы из художественной галереи... — Из галереи? — лицо девушки мгновенно изменилось. — Вы работаете на того застройщика из Гонконга? — её голос стал резким и холодным. Цю Лю быстро вмешалась в разговор: — Нет-нет, мы просто туристы! Девушка в красном внимательно оглядела каждого из них, словно проверяя правдивость их слов, а затем произнесла: — Тогда советую на ночь плотнее закрывать двери. После наступления темноты здесь появляются призраки. ______ Поддержать переводчика: 2202206740572834