Картины ужаса (fordriska)

Глава 47: Заселение в квартиру в форме трубы. Апартаменты "Весенний Бамбук" представляли собой шестиэтажное здание. За исключением первого этажа, который был отведён под коммерческие помещения, остальные пять этажей были жилыми. На каждом уровне располагалось шестнадцать отдельных квартир. Если бы это было стандартное прямоугольное здание-труба, общие туалеты и лестничные пролёты располагались бы в четырёх углах здания. Однако, учитывая круглую форму этого строения, санузлы и лестницы были равномерно распределены по окружности, образуя четыре равноудалённые точки. Между каждыми двумя соседними санузлами находилось ровно по четыре жилых помещения. Общие балконы, обращённые во внутренний двор, были ограждены перилами кирпично-красного цвета. Если облокотиться на эти перила, можно было увидеть круглый атриум внизу и жилые помещения на верхних этажах — вся структура здания была выстроена по круговому принципу. Все тринадцать человек, пришедшие из мира за пределами картины, были размещены на третьем и четвёртом этажах, за исключением Чжу Хаовэня и Вэй Дуна — их поселили в самую дальнюю комнату на шестом этаже под номером 616. Кэ Сюнь отпер дверь в квартиру 411. Из-за круглой архитектуры здания входные двери располагались чрезвычайно близко друг к другу. Внутреннее пространство комнат раскрывалось веерообразным образом. Это были апартаменты типа "студия" площадью не более пятидесяти квадратных метров. Непосредственно у входа располагалась крошечная гостиная зона, в которой находились антикварный шифоньер, стеклянный кофейный столик и небольшой диван с деревянными подлокотниками. Во внутренней части помещения находились только кровать на старомодной деревянной раме, письменный стол и книжный шкаф, который был до отказа заполнен книгами по изобразительному искусству. Кэ Сюнь раздвинул оконные занавески. За окном царила душная темнота, а ночное небо выглядело неестественно глубоким и угнетающим. В контрасте с этим интерьер комнаты, освещённый тёплым оранжевым светом, создавал ощущение уюта и спокойствия. Иногда предметы интерьера и меблировка могут многое рассказать о жизни предыдущих обитателей помещения. — Ты ощущаешь что-то необычное после попадания в эту картину? — спросил Му Ижань, ставя свою небольшую дорожную сумку на письменный стол. Кэ Сюнь не задумывался об этом ранее. — Теперь, когда ты спрашиваешь, я чувствую себя лучше, чем в двух предыдущих картинах. Однако после входа в это здание действительно стало труднее дышать. — Кэ Сюнь также поставил свой рюкзак на стол. — Кстати, в этот раз я прихватил туалетную бумагу. Если понадобится — можешь взять. Му Ижань ответил: — Я тоже взял с собой. Похоже, все уже успели настрадаться из-за её отсутствия в прошлых картинах. Му Ижань тщательно исследовал каждый угол комнаты. Когда его взгляд упал на изножье кровати, его брови слегка нахмурились. Там стояла пара красных домашних тапочек, судя по размеру, женских, расположенных таким образом, что один тапочек находился чуть впереди другого, словно их владелица собиралась сделать шаг вперёд. Кэ Сюнь тоже заметил тапочки. Первоначально он просто подумал, что оставлять их в таком положении было жутковато, поэтому поднял их. Однако затем он не знал, куда их деть. "NPC не говорил, что нам запрещено трогать вещи в комнате", — мысленно успокоил себя Кэ Сюнь, продолжая ходить по комнате с тапочками в руках. В конечном итоге он просто поставил их на простую обувную полку у входа. Поскольку тапочки ему не принадлежали, выбросить их было бы неправильно. Полка казалась наиболее подходящим местом. До этого момента полка была совершенно пуста. Теперь же, с красными тапочками на ней, создавалось полное впечатление, что в комнате проживает женщина. Кэ Сюнь посмотрел на свои руки. Они казались ему какими-то грязными после этого. — Ты можешь помыть руки в ванной комнате, — сказал Му Ижань, доставая из своего рюкзака небольшой дорожный кусочек мыла. Кэ Сюнь никогда раньше не получал такого внимания от Му Ижаня. Он принял аккуратный, почти стерильно чистый кусочек мыла и с лёгким сердцем направился в санузел. Общие туалеты в этом здании одновременно выполняли функцию умывальных комнат. Длинная цементная раковина блестела чистотой. Кэ Сюнь находился в прекрасном расположении духа — всё неприятное впечатление от красных тапочек мгновенно испарилось. Он тщательно вымыл руки дважды. Мыло Му Ижаня имело приятный кокосовый аромат, который так и манил попробовать его на вкус. Хотя само мыло было белым, пена из него получалась нежно-розового оттенка. Кэ Сюнь задумался, где этот человек раздобыл такое девичье мыло... Спустя мгновение в умывальную зашла Ша Лю с небольшим дорожным набором туалетных принадлежностей. Заметив Кэ Сюня, она спросила: — В твоей квартире есть что-то необычное? Кэ Сюнь не видел причин что-то скрывать. — Возле кровати стояла пара красных тапочек. Это считается? Выражение лица Ша Лю стало мрачным. — Наша комната буквально завалена книгами. Два огромных книжных шкафа заполнены до отказа. Даже вдоль кровати сложены стопки книг. Под кроватью тоже стоят коробки с книгами. Кэ Сюнь не взял с собой полотенце, поэтому просто стряхнул воду с рук, которые теперь приятно пахли кокосом. — Похоже, предыдущий жилец или владелец был заядлым книголюбом. Возможно, это был какой-то учёный. — Нет. Это все любовные романы. "......" — Именно те, что были безумно популярны в восьмидесятых-девяностых. Там Чиун Яо, Цэнь Кайлунь, Си Цзюань, Юй Цин...— Ша Лю скривилась. Остальных авторов ей было даже неловко называть вслух. Помимо этих, у изголовья кровати она обнаружила несколько запретных романов откровенно эротического содержания. Кэ Сюнь уже собирался покинуть умывальную с мылом в руках. На прощание он сказал: — Похоже, предыдущий жилец держал книжный магазин или, может, библиотеку. Ша Лю осталась одна, нерешительно глядя на слегка мутноватую воду с ржавым оттенком, текущую из крана. В конце концов, скрепя сердце, ей пришлось умыться этой водой. Сами по себе любовные романы в её комнате — номер 410 — не представляли ничего страшного. Однако в сочетании с многочисленными следами чьей-то недавней жизни, разбросанными по всей квартире, они создавали странное, почти гнетущее впечатление. В углу комнаты стояли две плевательницы — одна большая, другая поменьше. Ша Лю не могла понять их назначения. Однако, учитывая, что в здании имелись только общие туалеты, она предположила, что они использовались жильцами в ночное время. Вероятно, это были ночные горшки. Причём большая плевательница была действительно огромной — размером с современный унитаз. Сверху даже имелась крышка с аккуратно вырезанным отверстием. Конструкция явно напоминала примитивный туалет. Но что за человек стал бы справлять естественные надобности прямо в своей комнате, когда в здании имелись общие туалеты? В комнате также стоял изысканный туалетный столик в викторианском стиле. По неизвестной причине зеркало с него было снято. На столике Ша Лю обнаружила баночку с кремом для лица, флакон духов, коробочку детской присыпки, бутылочку массажного крема для сухой кожи, тюбик с неизвестной мазью и широкий редкозубый гребень. В зубьях гребня застряло несколько невероятно длинных белых волос. Судя по длине, у их обладателя волосы должны были доходить как минимум до пояса. Сама по себе длина волос не была чем-то сверхъестественным, но сочетание белого цвета и такой длины выглядело поистине странно. Ша Лю погрузилась в размышления, как вдруг осознала, что осталась в умывальной совершенно одна. Она подняла глаза на бледный, мерцающий свет люминесцентной лампы, и внезапный холодок пробежал по её спине. Она поспешно вышла. Проходя мимо комнаты 412 — ближайшей к умывальной — она увидела сидящую у двери старушку, которая медленно обмахивалась складным веером. Бабушка была одета в типичную для пожилых китаянок цветочную блузу — белого цвета с мелким красным узором. Когда Ша Лю поравнялась с ней, старушка внезапно перестала махать веером и произнесла: — Сегодня действительно очень жарко. Ша Лю неосознанно замедлила шаг. Она сообразила, что сможет разузнать у старушки больше подробностей об их текущей ситуации. Поэтому она вежливо улыбнулась в ответ: — Да. Несмотря на поздний час, всё ещё невыносимо душно. Скоро ведь должен быть отбой, правильно? Сторож мало что рассказал о процедуре отбоя. Ша Лю хотела выяснить — будет ли свет отключаться автоматически или им нужно делать это самостоятельно. Как она и предполагала, пожилая женщина разъяснила: — Электричество отключат ровно в одиннадцать. — Полностью отключат? — Ша Лю отчаянно хотела уточнить, коснётся ли это освещения в общественных туалетах. Неожиданно старушка опередила её вопрос: — Дорогая, ты недавно поселилась здесь? Ша Лю кивнула, затем осторожно поинтересовалась: — Тётя, а кто жил в комнате 410 до меня? — Яфэнь, — старушка назвала имя, затем добавила: — Яфэнь прожила здесь больше десяти лет. А теперь она с комфортом устроилась с родителями в новой квартире в центре города! Говорят, там даже лифт имеется! — Как замечательно, — фальшиво улыбнулась Ша Лю и поспешила вернуться в свою комнату. Кто знает, какие последствия может иметь слишком долгий разговор с NPC? Безопаснее будет завершить беседу на этой ноте. Вернувшись в комнату, она обнаружила Цю Лю, увлечённо читающую любовный роман, развалившись на диване. Ша Лю неодобрительно нахмурилась — лично она не стала бы прикасаться ни к каким предметам в этой комнате без крайней необходимости. Цю Лю держала в руках книгу под названием "Облако романтики". Она приглушила свет настольной лампы: — Я слышала твой разговор снаружи.— Затем бросила взгляд на розовые настенные часы: — До одиннадцати осталось всего полчаса. Ша Лю ощутила порыв прохладного воздуха — Цю Лю включила электрический вентилятор. — Скажи, ты действительно веришь в то, что мы находимся внутри картины? Какая романтичная выдумка. Ша Лю посмотрела на поэтессу с лёгким чувством жалости. Всё, что она могла сделать в этот момент — это слабо улыбнуться. — Романтично это или нет, мы узнаем уже сегодня ночью. Цю Лю снова прибавила яркость лампы и продолжила чтение своего романа. Ша Лю впервые в жизни видела настолько беспечного человека. Сама она была напряжена до предела. Ночью ей не удалось сомкнуть глаз. Как это "обычно" с ней бывало, она сможет немного поспать только после того, как ночная "опасность" минует. Она прислушалась к звукам, доносящимся из соседней комнаты 411. Едва уловимо различался голос Кэ Сюня, изредка ему отвечал низкий голос Му Ижаня. Но разобрать конкретные слова не представлялось возможным. Апартаменты "Весенний Бамбук" отнюдь не было тихим местом. Оно жило той шумной, бурлящей жизнью, которая характерна для мест массового проживания людей. Ша Лю слегка приподняла край занавески — снаружи люди сидели в тени, спасаясь от вечерней духоты. Несколько детей, ещё не угомонившихся, резвились на балконах. Из некоторых комнат доносились громкие звуки работающих телевизоров. Сверху лилась заставка какого-то старого сериала: "Мир безграничен, везде мой дом! Мир безграничен, какие слова я оставлю!..." Старушка, с которой она только что разговаривала, уже незаметно исчезла. Именно в этот момент мимо её окна прошла группа девушек, беззаботно болтающих между собой: — Чу Джа-хён? Когда этот сериал выходил? До "Судьи Ди" или после? — Императрица Жемчужина ещё даже не вышла! Представляешь? Эти люди будто из каменного века! — это были те самые три длинноногие красавицы, с наслаждением облизывавшие фруктовый лед. — И всё здесь такое дёшевое! — Не слушайте тех паникёров, которые пытались нас напугать. Мы, наверное, переместились во времени! Какая ещё картина? Завтра купим лотерейные билеты. И недвижимость, пока она стоит копейки! У меня на карте ещё куча денег! — болтовня легкомысленных девушек становилась всё возбуждённее и громче. Ша Лю наблюдала за ними из темноты своей комнаты с плохо скрываемой неприязнью. Она вспомнила, как тщательно подбирала двух подходящих "товарищей" в галерее, но эти три особы буквально перебежали им дорогу, войдя первыми. После этого все её расчёты пошли прахом. Ша Лю мысленно прикинула — в картину уже вошли двенадцать человек, значит оставалось место только для одного. И этим последним участником могла быть только она сама... Внезапно всё вокруг погрузилось в абсолютную темноту. Девушки снаружи взвизгнули от неожиданности. Чей-то сердитый голос рявкнул из темноты: — Чего раскричались? Просто свет выключили! Быстро по своим комнатам! Девушки моментально притихли. В общественных туалетах ещё горел тусклый свет, и они, нащупывая путь руками, поспешили к своей комнате под номером 402. Цю Лю, в отличие от них, сохраняла олимпийское спокойствие и даже рассмеялась: — Прямо как в мои студенческие годы! Читаешь себе спокойно, и вдруг — раз! — свет вырубают! Ша Лю не знала, как реагировать на такую беспечность. Лучше бы её соседка проявила хоть каплю страха — тогда можно было бы обсудить ситуацию. Но нет же — перед ней сидела настоящая бесшабашная дурочка. Хе-хе. Удостоверившись, что девушки скрылись в комнате 402, Ша Лю отошла от окна. Цю Лю освещала себе путь экраном мобильного телефона. Её лицо в тусклом голубоватом свете выглядело неестественно бледным и жутким. Ша Лю невольно вздрогнула и раздражённо отвернулась. Они устроились на неширокой кровати рядом друг с другом. Ша Лю не чувствовала ни малейшей сонливости, но упорно молчала. Цю Лю предприняла ещё одну попытку завязать беседу: — Ты выглядишь совсем молоденькой. У тебя когда-нибудь были серьёзные отношения? — Нет. — Как жаль упускать возможность влюбиться в студенческие годы! "..." — Кто тебе больше нравится — Шоу Чжу или Чжи Шао? Ша Лю не испытывала ни малейшего желания поддерживать этот разговор. Она какое-то время разглядывала два ночных горшка разного размера, стоявшие в углу комнаты. Чем дольше она смотрела на них, тем больше они напоминали ей те самые погребальные фигурки, которые клали в древние захоронения. Ей даже почудилось, что они смотрят на неё в ответ. Она поспешно отвела взгляд. Когда её глаза окончательно привыкли к темноте, она осознала, что всё здание будто вымерло. Создавалось впечатление, что здесь никто не живёт — просто пустое здание, застывшее в кромешной тьме ночи. Ровно через час тишину разорвали отчаянные удары в дверь. ________ Поддержать переводчика: 2202206740572834