Души в пробирке

Следующее утро Эндрю начинается с того, что он чувствует непривычный запах, вместо родного запаха Аарона, или отсутствия чужих запахов и вовсе. Первой реакцией становится агрессия, прежде чем он вспоминает, что этот запах и его обладатель делают в камере. Силой воли Эндрю разглаживает шерсть на своем пушистом черном хвосте и перестает прижимать ушки к голове в порыве агрессии. Те недовольно дёргаются, все же выдавая его раздражение и беспокойство, и он хмуро смотрит на Нила, что сидит, пошатываясь, на своей койке и трет глаза. Его хвост сложен, как баранка, рядом с хозяином, а уши слабо подрагивают после сна. Тело болезненно ныло после вчерашних экспериментов, и Эндрю пробубнил себе под нос какие-то проклятия на генетику, что не дала ему такой же уровень регенерации, что брату. Впрочем, Аарона это не спасло. Хвост Эндрю невольно напрягся от накативших воспоминаний. Аарон всегда казался Эндрю несмышленым ребенком, которого нужно оберегать, но при этом брат был тем, кто постоянно вставлял ему палки под хвост во время тех самых попыток уберечь. Аарон будто проверял брата на прочность, постоянно попадая в какие-то передряги и зарабатывая себе синяки и ушибы сверх тех, что они получали от матери и ее вечно сменяющихся ухажеров. Эндрю не раз пытался доказать брату, что таких как они — гибридов — не примут нигде и никогда, а значит нужно было скрывать свою сущность и не лезть на рожон. Угадайте, что делал Аарон? Верно, он влезал в каждую драку, пытаясь спасти незнакомых ему гибридов от жестокости детей и взрослых. Что приходилось делать Эндрю? Естественно, лезть в свару следом, чтобы вытащить оттуда брата хотя бы без оторванного хвоста. Эндрю искренне не понимал, почему Аарону природа не доложила лисьих мозгов и хитрости, чтобы избегать таких ситуаций. Как назло, гены яркой рыжей лисы достались именно Аарону, в результате чего он привлекал еще больше внимания. Хотя для близнецов-блондинов что черная, что рыжая шерсть на ушах и хвосте была одинакова проблемна. Несмотря на это, Эндрю все же чувствовал ответственность за брата, которого без него в ближайшей подворотней пустили бы на органы еще в детстве. К тому же вместе было легче противостоять жестокости мира. Им приходилось ходить в обычную школу, полную жестоких подростков, и рано научиться защищать друг друга. Способности гибридов во многом помогали им. Особенно это стало помогать, когда они подросли. Способности усиливались с каждым годом, и Эндрю досталось повышенная физическая сила, ставшая их визитной карточкой в жизнь. Не каждый решался выйти против него уже в четырнадцать лет, но до детей быстро дошло, что нападать можно было группами. Их абсолютно не смущала какая-либо справедливость — в детстве это понятие было слишком тяжёлым для мозга, для подростков она присутствовала лишь в личной интерпретации, и братья Миньярд, которые, по их мнению, были ущербными и без своей гибридности, явно не заслуживали справедливости. Сначала их ловили за школой или по дороге домой, когда же в головы пришло понимание того, что братьев никто не будет защищать, наглость перешла на новый уровень, и травля преследовала их в коридорах школы, на уроках, у самого дома. Тильда не считала нужным как-либо отстаивать честь своих детей, которых отказывалась признавать такими — разве могли у нее родиться такие уроды? Она не заботилась об их здоровье, учебе, питании, лишь наказывала за каждую провинность, запирала в комнате, отправляла их за очередной дозой — веществ или алкоголя, избивала. Эндрю не понимал, как с таким отношением Аарон продолжал видеть в ней мать и просил не трогать ее, когда она в очередной раз намеревалась поднять руку на одного из них. Слова Эндрю не могли образумить брата, он рычал и ругался с Аароном, а тот смотрел на него с болью и еще тлеющей на дне глаз надеждой, хватал за руки и почти умолял ничего не делать. А потом им обоим исполнилось по шестнадцать лет. С утра братья-гибриды сбежали из дома, чтобы попытаться хотя бы день рождения провести вне дома и тех угроз, что окружали их ежедневно со всех сторон. У них было свое место — заброшка на окраине близлежащего леса, которую облюбовали наркоманы, да бомжи. Миньярды не трогали тех, пока они не обращали внимание на них, и приходили на второй этаж полуразрушенного здания всяких раз, когда появлялась такая возможность. Здесь можно было представить, что мир вокруг не так ужасен, а они живут другую жизнь, лишенную тех тягот, что терзали их сейчас. Даже Эндрю, значительно раньше брата понявший истину этого безжалостного мира, позволял себе ослабить бдительность и немножко помечтать в тишине, прижавшись спиной к спине Аарона. Брат часто спрашивал у него о том, что они будут делать в будущем. Эндрю молчал. Он бы хотел обещать брату безопасную и легкую жизнь, но не мог этого сделать. Эндрю слишком серьезно относится к сделкам и обещаниям. Однажды он уже обещал Аарону быть рядом и всегда защищать, но только его сил и способностей было мало. Они были вдвоем против всего мира. А потом пришло время вернуться домой, коим это место являлось лишь номинально. Братья привыкли, что некоторые из парней Тильды были безразличны к ним. Другие относились с лёгким снисхождением. Неприятнее всего, естественно, были те, что ненавидели гибридов. С причиной и без. Эндрю приходилось ломать им кости не раз, чтобы отстоять их с братом. Очередной, уже новый мужик Тильды пил и употреблял вместе с ней, а ещё имел нездоровую, извращённую тягу к гибридам, что приносило братьям много проблем. Эндрю видел те мерзкие взгляды, которыми он награждал их при каждой встрече, потому они с братом старались держаться подальше. В этот раз мамин ухажер с порога схватил обоих за руки и притащил к столу, вроде как отпраздновать их совершеннолетие (учитывая то, что Миньярдам исполнилось по шестнадцать). Подозрения подкрались к Эндрю в эту же секунду, но он был вынужден сесть за стол вместе с братом, стараясь внимательно наблюдать за окружающими. Аарон жался к его боку, явно чувствуя себя некомфортно в этой обстановке, и Эндрю обвил своим черным хвостом его нервно дергающийся рыжий, чтобы попытаться успокоить. Он обещал себе и брату, что они уйдут отсюда при первой же возможности, однако судьба распорядилась иначе. Стоило Эндрю отвернуться на половину секунды, чтобы привести в чувства уже открыто паникующего Аарона, как в их стаканы с водой — единственное, до чего они дотронулись, и то, только потому что Эндрю собственноручно их наполнил, — посыпался белый порошок. Тильда переглянулась со своим ухажером, но промолчала, продолжая поглощать свою смесь алкоголя и веществ, когда Эндрю взял стакан с водой и напоил им брата. Аарон положил голову ему на плечо, слабея на глазах, а Эндрю сморщил нос от неприятных запахов вокруг, что стали ещё сильнее свербить слизистой и царапать глотку. Он взял свой стакан, поддерживая свободной рукой совсем размякшего брата, и выпил, надеясь смочить пересохшее горло, когда осознание ударило в нос и голову с силой многотонного грузовика. Но было уже поздно. Аарон уже еле соображал, хватаясь за брата, Эндрю почувствовал, как мутит его голову, а тело становится ватным. Он хотел было встать и скорее увести их обоих с кухни, когда в глазах заплясали цветные круги, а Аарона дернули в сторону от него. Эндрю попытался повернуть голову и втянуть запахи, дабы понять, что происходит, но все чувства обострились в несколько раз, не позволяя ничего понять в какофонии запахов. Чьи-то руки на теле отозвались вспышкой агрессии, но Эндрю не мог ничего сделать из-за замутненного сознания. Мир перевернулся перед глазами, его куда-то понесли, Эндрю пытался отбиваться, но чувствовал, как слабо и вяло он двигается. Чьи-то пальцы зарылись в шерсть на его хвосте, он зарычал, но контроля хватило лишь на попытку удара, что ушла куда-то в воздух. Зрение, да и все остальные чувства вернулись в норму также резко, как и затуманились до этого, Эндрю тут же задергал хвостом, понимая, что лежит на кровати Тильды, что сидела рядом с ним, пошатываясь. Мысль пронзила мозг, и он вскочил, пытаясь найти брата. Аарон нашелся на второй половине кровати, подминаемый ублюдком-ухажером их матери. Тот лапал его брата, уже стаскивая с него одежду, и красная пелена ярости затмила взгляд Эндрю. Он ринулся вперёд, пытаясь оттолкнуть ублюдка от брата, но тело еще было слегка ослабленным. Эндрю попытался ещё раз, а потом ещё, когда сзади на него навалилась Тильда, пытаясь оттянуть. Парень зарычал, рассекая хвостом воздух, его уши прижались к голове, тело заработало скорее на инстинктах животных, чем человека. Тильда полетела с кровати в стену с грохотом, которому Эндрю не придал значения, тут же налетая на ее ухажера. Тот полетел на пол не так легко. Аарон дрожал под ним, все ещё находясь в наркотическом дурмане. У них обоих было врожденное сопротивление ядам, однако у Эндрю способность была в разы сильнее, чем у Аарона, потому он пришел в себя намного быстрее. Его хвост мягко скользнул по щеке брата, но Аарон не узнал его, тут же дергаясь в сторону. Эндрю заметал хвостом по покрывалу, не зная, как быстрее избавить организм брата от наркотиков. Он замер, продолжая нависать над братом, и оглядел округу. Тильда лежала на полу, ее шея была вывернута под неправильным углом от удара об тумбочку, ее ухажер копошился с другой стороны кровати, явно не в своем уме из-за влияния веществ в крови. Эндрю попытался увести брата, но тот отмахивался от него, потому пришлось остаться на месте, пока Аарон не придет в себя. Эндрю почувствовал, как с силой сжимает челюсть, и заставил себя немного расслабиться. Воспоминания об этом дне преследовали его спустя года ярким, не темнеющим пятном. Хвост беспокойно метался за его спиной, выдавая все чувства, но Эндрю не нашел в себе сил успокоить его. Он лишь откинулся на кровати, упираясь спиной в стену и замер. В тот день Тильда погибла, разбив голову о край тумбочки. Ее ухажёр оказался настолько невменяемым, что Эндрю удалось подстроить все так, что убийство Тильды, пусть и в состоянии наркотического опьянения, повесили на него. Ублюдок сидел в тюрьме, и Эндрю чувствовал едкое злорадство на эту тему. Тем не менее их жизнь пошла под откос еще сильнее с того дня. И вот они здесь. Эндрю хотел бы помнить что-то позитивное из той жизни, потому что мир здесь был намного хуже и болезненнее, но память чаще всего подкидывала ему самые страшные воспоминания, как, например… Эндрю дёрнул головой, отгоняя мысли. Хватит. Он встал с кровати, потягиваясь и считая в уме до десяти и обратно, чтобы привести себя в чувства после вновь пережитых страшных событий. Время подходило к половине шестого, а значит он впустую потратил свои полчаса до открытия смены. Нил, в свою очередь, скрутился в баранку на своей кровати и дремал, абсолютно не обращая внимания на окружение. Эндрю не отследил момент, когда этот представитель вида кошачьих уснул обратно, и теперь недовольно стоял и фырчал, выражая все свое лисье презрение. Скоро придут учёные, а затем придет время завтрака, а эта кошачья тушка продолжала спать. Эндрю решил, что это не его проблема, потому продолжил разминку, вслушиваясь в звуки пробуждения в соседних камерах. Утро проходило в обычном распорядке. Кевин проходится по коридорам, чтобы разбудить гибридов в камерах, вновь бросая на Эндрю виноватый взгляд, но теперь тот не один, и Кевин тратит несколько секунд на то, чтобы с еще более затравленным выражением лица осмотреть Нила. Рыжий кот продолжает сладко дремать, едва заметно дергая ушами во сне. Кевин переводит взгляд на Эндрю, вновь на Нила. Кевин знает, что Эндрю не любит шум. Кевин едва не лишился пальца, когда впервые постучал по решетке его камеры. Но Кевину нужно разбудить второго гибрида, чего Эндрю явно не собирается делать. Ученый мнется на месте, и Эндрю мысленно фыркает на его бесячую нерешительность, но не шевелит даже кончиком уха, продолжая наблюдать за мучениями Дэя. Тот сдувается, опуская плечи, и все-таки открывает рот. — Э… Эндрю, ты не мог бы… не мог бы разбудить его, чтобы я… — Кевин не договаривает, опуская взгляд на свои ладони, — чтобы я не шумел? — еле слышно выдавливает он, и Эндрю переводит на него взгляд с мысленным «ого». У Кевина что, появились яйца? Эндрю не удостаивает его ответа, и Кевин, помявшись еще с минуту, кивает самому себе и уходит дальше. И только после этого Эндрю осознает, что ему действительно придется будить Нила. Чертов Дэй. Эндрю подходит к постели Нила и отдергивает себя. Это кровать Аарона, еще теплящая в себе его фантомный запах, но теперь на ней спит этот рыжий каракал, раздражающий одним своим присутствием. Эндрю не собирается даже касаться его, потому толкает коленом раму постели, заставляя ее пошатнуться на месте, на что Нил моментально реагирует, подскакивая на постели и толкая его локтем в солнечное сплетение. Эндрю, привыкший к суровым реалиям жизни до лаборатории и опасностям уже в ней, моментально защищается, закрывая свой живот и отталкивая Нила назад. Гибрид каракала подскакивает на кровати, чуть изворачиваясь, в результате чего толчок проходит по касательной к нему. Гибриды замирают, безотрывно глядя друг на друга. Хвосты угрожающе кривятся за их спинами, уши стоят торчком, но если Эндрю продолжает удерживать невозмутимое выражение лица, то Нил же выглядит потерянным, потрясенным и не до конца осознающим происходящее. Эндрю фыркает, не комментируя, и уводит взгляд с ярко-синих глаз каракала. Эндрю делает шаг назад спиной и складывает руки на груди, пока Нил медленно приходит в себя, разглаживая шерсть на своем хвосте. Напряжение уходит из его тела, и он садится на край кровати, спуская ноги на пол. — Эндрю? — слышится его хриплый со сна голос, и тот почти закатывает глаза, смотря на него сверху-вниз. — Скоро завтрак, — коротко бросает он и наконец-то выходит из камеры, оставляя Нила запинаться, но семенить за ним. И как он умудряется быть такой занозой в заднице и потерянной опосредованностью одновременно? Эндрю встряхивается, выкидывая Нила из своих мыслей, как назойливого жука, и спускается на завтрак, где его неизменно встречают Джереми и Жан. Он мысленно вздыхает. Жизнь вдруг кажется ему безумно тяжелой, а вынужденное соседство с теперь уже двумя котами и псом оставляет желать лучшего. Смерти, например. — О, Эндрю! Кто это с тобой? — обращается к нему Джереми с улыбкой. — Нет, — все, что произносит Эндрю, прежде чем уткнуться в свою порцию и замолчать на весь завтрак. И на весь остаток дня, в общем-то тоже.