Души в пробирке

Жизнь совершенно беспросветна. Эндрю убеждается в этом изо дня в день, и, если раньше что-то можно было с этим сделать, то сейчас это попросту невозможно! Никто и никогда не доставлял столько проблем, как Нил, а ведь Эндрю прожил большую часть своей жизни с братом, а потом познакомился с Джереми! Но этот рыжий бьёт все рекорды, даже с учётом старательного молчания и соблюдения личных границ соседа, что, безусловно, немного сглаживает его минусы существования. Удивительно, как каракал умудряется быть в чем-то настолько чутким, что Эндрю не верит своим ушам и нюху, то безрассудным до такой степени, что лис продолжает культурно охреневать с того, что его еще не убили, не запытали и даже не заперли в кандалах где-нибудь в назидание. Невозможный человек, сочетающий в себе то, что даже рядом стоять не должно. Ну вот как у него это выходит? Нил, помимо очевидных добавлений себя в камеру Эндрю, внес много изменений в рутину. Во-первых, рыжее недоразумение постоянно таскается за ним хвостиком на завтраки и ужины. Он просто не знал, что ему делать, поэтому в самый первый свой день в Эверморе увязался за Миньярдом к его столу, откуда Джереми с Жаном (влюбленный предатель) отказались его выгонять. Наверное им тоже не хватает Аарона, но лис отказывается об этом думать. И говорить тоже. Во-вторых, Нил от чего-то очень привлекает Кевина. Возможно, Эндрю не отрицает, что у его старого знакомого есть какой-то пунктик на придурошных кошек, но тут всё равно мало приятного — Дэй всё чаще околачивается возле их камеры и нервирует своим запахом волнения и страха. Но, стоит отдать Нилу должное, ему тоже это не нравится, поэтому он вступает с надзирателем в перепалки, что, говоря откровенно, немного забавно, но Эндрю никогда в этом не признается. Все-таки злой и раздраженный Нил, что язвит на каждую встречную фразу Кевина, действительно интересное зрелище. И как его хвост изгибается, становясь похожим на змею, что сейчас бросится на ученого сквозь решетку. Эндрю внезапно хочется его погладить, но мысль эта отбрасывается также быстро, как и успела возникнуть. В-третьих (это самый неприятный пункт), учёные продолжают свои эксперименты и хватаются за любую возможность сделать гибридам ещё хуже. Уже на второй день Нила потащили в лаборатории, после чего он пришёл настолько выжатым, что еле волочил ноги. Давно Эндрю не видел такого изнеможения на чужих лицах. Мириться с этим, в целом, не так уж и сложно — все и так знают, зачем гибридов держат в Эверморе, но сердце всё равно слегка сжимается в сочувствии. Но одно дело — наблюдать, как твой сосед тащится до кровати, сворачивается на ней клубком и зализывает раны, пытаясь скрыть дрожь в теле, а другое — стоять напротив него на условном ринге в ожидании неизбежного. Именно необходимость сражаться со своим сокамерником была самым неприятным в новой жизни Эндрю. Даже то, что рыжий оккупировал кровать Аарона не так сильно корежило его внутренний мир, ведь брата это уже не вернёт, но эти эксперименты… Зачем людям знать, кто из них сильнее, ловчее или, на худой конец, зубастее? Если вы хотите брать гены, то берите, но сравнивайте родственные виды! Даже первоклассник знает, что лисы и кошки — разные животные, но детям простительно сравнивать их, чтобы выяснить, кто им больше нравится (тем более, что они на внешние признаки ориентируются), а взрослым людям, гордо называющих себя учёными это не очень солидно, верно? Но кто вообще будет спрашивать гибридов? Сокамерников развели по разным сторонам лабораторного ринга, а затем дали команду начать поединок, но гибриды не сдвинулись с места, молча рассматривая друг друга. Пока раздосадованные и недовольные таким поведением учёные решали, что делать, Эндрю с удивлением пришёл к выводу, что Нилу тоже совершенно не хочется драться с ним — одно дело какие-то посторонние гибриды, которых ты видишь только в столовой или в коридорах, а другое — тот, с кем ты делишь ночлег. И ведь проблема же не в том, что Нил решит отомстить и задушит его ночью своей подушкой (хотя, может рыжий не двигается именно по этой причине, кто его знает), это просто дело этики. Именно поэтому Эндрю стоял в своём углу, пока к нему не подошел один из тех, кто носит белый халат и кичится этим, чтобы сильным зарядом тока подтолкнуть лиса вперёд. Они двигались рефлекторно — получил удар, стараешься отойти, чтоб не получить снова. Так они дошли до середины комнаты, где встретились легким столкновением. На лице Нила проскользнула секундная улыбка, после чего он остановился вновь. Это больное развлечение богатых людей, мечтающих стать самыми могущественными за чужой счёт, это больно, это обещает наказание за бездействие и непослушание, но в то же время это слегка забавно, поэтому Эндрю тоже не двигается, позволяя ситуации зайти так далеко, как это возможно. Давно он не был таким безрассудным. «Идиотом» — поправил бы Аарон, и Эндрю согласился бы, потому что наказание за тот провальный эксперимент пришлось понести серьёзное. Зато больше в лаборатории их парой не водили. Тем не менее видеть израненного или измученного Нила с каждым разом становились все неприятнее. Каракал не говорил, лишь устраивался на кровати и занимался своими ранами под тихое шуршание мыслей в голове Эндрю. Он не возмущался на пристальный взгляд на себе, иногда бросая свой усталый в ответ, тихо урчал себе под нос, еле слышно для окружающих, а затем засыпал. А иногда его сил хватало лишь на то, чтобы лечь и уснуть. Эндрю мог бы сказать, что в остальном его редко беспокоит новый сосед, но это было бы ложью. Кроме ежедневных встреваний в разговоры за едой (как-то подозрительно просто и быстро Нил нашёл общий язык с Жаном и Джереми, которые, оказывается, могут говорить ещё больше, если им отвечать) и постоянными стычками в коридорах Эвермора, где сокамерники пересекались по дороге на свои «рабочие места», Нил привлекал внимание в любых общих пространствах, где они находились вместе. Сначала Эндрю думал, что виной всему его яркость — слишком сильно выделяется это рыжее пятно на фоне всех остальных, потом понял, что дело в том, что делает Нил. И это не простое любопытство, хотя стоит признать, что и оно немножко тоже, а реальная необходимость, потому что этот придурок совершенно не переживает о собственной шкуре. Впервые Эндрю заметил это в столовой. Стоя в очереди за своим ужином, Нил нервничал, дергал хвостом и крутил ушами, чем вызывал сильное раздражение, и никак не хотел успокаиваться, даже после того, как Эндрю сделал ему замечание. Каракал глядел куда-то вперёд, словно высматривал какого-то определённого гибрида, а получив еду, неловко топтался на месте, будто пытаясь решить сложную задачку. В конце концов он кивнул, развернулся и зашагал прочь от стола Эндрю, чтобы, затерявшись в толпе, исчезнуть из поля зрения. Через пару минут он смог найти своего соседа за другим столом, прижимающимся к одному их гибридов боком и крепко обхватив его ногу хвостом. В тот раз Эндрю решил, что это какая-то извращенная форма проституции в реалиях Эвермора, но позже понял, что это не так. Всё чаще он находил рыжего захватчика рядом с раненными в экспериментах гибридами, так или иначе образующего тесный физический контакт. В обычное время Нил предпочитал не разговаривать ни с кем, кто не в «их четвёрке», что делало эти контакты непонятными. Но ещё страннее было то, что эти же раненые гибриды начинали выглядеть лучше, после того, как каракал уходил. Эндрю уже начал сомневаться в своих умственных способностях, пока не увидел это мероприятие вблизи. Тот перерыв на еду он решил провести в туалете — там никого нет и можно немного отдохнуть после очередного вмешательства Эшли Янга. Кто же знал, что мозги иногда дают Нилу дельные советы? Иначе как объяснить то, что он притащил Элизабет Стоун, истекающую кровью после «работы», в этот же самый туалет. Увидев Эндрю, рыжий лишь кивнул, словно принимая компанию и не находя её опасной, а затем быстро заговорил, выдавая команды: — Снимай кофту, — в нетерпении Нил начал дергать за одежду, помогая. Под легкой тканью, слегка запачканной кровавыми пятнами, красовался глубокий порез, явно доставляющий сильную боль. — Теперь ложись на пол, только живее, — Нил торопился, с опаской поглядывая на входную дверь, словно та вот-вот должна была слететь с петель. Всё осталось на месте даже после того, как Элизабет, тяжело кряхтя и крепко прижимая руку к животу, растянулась на кафельном полу. — Молодец. А теперь потерпи немного, — с этими словами Нил улегся рядом с девушкой, свернулся клубком, положив голову ей на живот, слегка дёрнул ушами и с мольбой посмотрел на Эндрю. — Посторожи, дай нам немного времени, я скоро закончу, — сказал он и замурчал. Позволить этому свершиться — получить билет в комнату наказаний без промедления. Если кто-то из надзирателей или учёных зайдёт сюда и увидит всё это — получат все, а кто-то, может, даже не выживет. Но что-то заставило Эндрю остаться в туалете и смотреть на лежащих на полу гибридов, а не покинуть комнату, сделав вид, что его ничего не волнует. Возможно, дело в том, что он давно не слышал кошачьего мурчания, которое сейчас удивительным теплом обволакивает комнату. Возможно, дело в ране, которая перестала кровоточить и стала затягиваться, когда Нил устроил свой концерт. А может, дело в том, с какой мольбой на него смотрели чужие глаза, с какой уверенностью каракал принял решение нарушить правила рядом с ним, не опасаясь разоблачения. А может, что более вероятно, Эндрю просто идиот, а от постоянного воздействия химии на его организм в процессе экспериментов, мозг начал атрофироваться и отключил все разумные мысли и инстинкты. Один раз став соучастником преступления (весьма благородного, конечно, но всё равно глупого), он был вынужден следить за своим соседом более пристально, иначе, если Нила поймают, схлопочут они оба и по самые уши. И почему рыжее недоразумение подселили именно к нему? С другой стороны, жизнь стала хоть чуточку, но веселее — Эндрю хочется удушить себя за такие мысли, но может быть он может позволить себе небольшую слабость? И что, что она имеет уши, хвост и откликается на «Нил», правда?