He who steals a pin will steal an ox

Гарри в нетерпении постучал пальцами по столу, тихо вздохнул, облизнув губы, и снова скосил взгляд на Амбридж. Старая ведьма, конечно, выглядела донельзя довольной – пытки, пусть и такие... незначительные, явно доставляли ей удовольствие. Гарри сомневался, что та может зайти дальше использования артефактов, предназначенных для Ритуалов Крови, но и этого ей было вполне достаточно. Гарри, до первого вечера своего наказания испытывавший злость и недовольство на старую жабу за то, что она отнимала этими отработками его время, теперь готов был взять свои слова назад. Его настроение сегодня было ничуть не хуже, чем у Амбридж, и даже повреждённая и кровоточащая рука не могла его испортить. Он снова вздохнул. Вычертил на пергаменте «Я не должен лгать», тут же ожогшее его руку новой болью, но даже не поморщился. Счастье переполняло его так сильно, что боль отходила на последний план. Он только ждал подходящего момента – было не так трудно уговорить близнецов немного помочь ему в маленьком дельце. Каждый удар секундной стрелки на отвратительно-розовых часах с котятами поднимал его настроение чуть выше к небу. И, наконец, он услышал это – невообразимый грохот, крики и стремительно удаляющийся гомерический смех. Амбридж вскочила с места и вылетела из кабинета, совершенно не заботясь о том, что оставила в нем Поттера одного. Это, конечно, было ее ошибкой. Но Гарри это, впрочем, ни капли не волновало. Даже Снейп со всей его ненавистью к Гарри Поттеру не потрудился сообщить Амбридж о некоторой особенности этого самого Гарри Поттера. Гарри довольно улыбнулся, стёр с зарастающих ран кровь и изящным движением палочки сделал, наконец, то, о чем мечтал уже неделю, с того самого момента, как оказался в этом кабинете. Он тенью выскользнул из кабинета, отклонился в сторону, когда мимо него просвистел один из фейерверков Джорджа и Фреда, и поспешил в гостиную Гриффиндора. Комната была почти пуста – все, несомненно, выбрались оттуда, чтобы посмотреть, что именно происходит в коридоре, но Рон и Гермиона, обещавшие дождаться Гарри и знавшие о плане близнецов, сидели на диване у камина. Гарри подлетел к ним, совершенно лихорадочно блестя глазами. – Я так понимаю... – медленно начала Гермиона, осматривая его взъерошенный вид. И без того всегда расширенные зрачки, казалось, теперь полностью утопили светло-зеленую радужку. Волосы Гарри, встрепанные сильнее, чем обычно, переливались золотом. – Да! – воскликнул Гарри, – У меня получилось! Он рассмеялся, с лица не сходила широкая улыбка. – Ты, случаем, не глотнул Зелья Удачи, друг? – спросил Рон, губы которого слабо подергивались от сдерживаемый ухмылки. – Ему это не нужно, – произнесла Гермиона, хмыкнув, но, впрочем, недовольной она не выглядела. – Ну разумеется, – отозвался Рон, – Того котла Феликса Фелициса, который на него вылили в детстве, вполне достаточно для такого эффекта. – Ой, да хорош издеваться, – поморщился Гарри, но даже это не смело с его лица улыбку, – Я был маленький, кто же знал, что не стоит переворачивать на себя котлы, в которых что-то блестит. – На самом деле ты мог сильно пострадать, если бы оно ещё кипело, Гарри, – хмуро произнесла Гермиона, но Гарри махнул рукой. – Он мог бы, – со смешком отозвался Рон, – Но вместо этого искупался в чистой Удаче, которая теперь у него, кажется, вместо крови. – Нет, там примесь, – спокойно пробормотал Гарри, принявшись копаться в своей сумке, – Мадам Помфри ещё на первом курсе спросила, почему моя кровь блестит так, как будто туда золотой крошки насыпали, ну... – И что же у тебя получилось, Гарри? – устало вздохнула Гермиона, глядя на почти закопавшегося в сумку друга. – Я достал Кровавое Перо! – радостно оповестил Гарри и, наконец, вытянул из сумки темно-алое Перо, держатель которого был выполнен из серебра и украшался камнями граната. – У Амбридж?! – глаза Рона расширились в неверии, Гермиона беспокойно завозилась рядом. – Гарри, она же обнаружит пропажу! – Ой, да брось, – отмахнулся Гарри, с вожделением осматривая Перо, – Неужели ты думаешь, что я не оставил копию? Конечно, она развеется, но до этого момента она успеет подвергнуть пытке Дина и, кажется, какого-то Равенкловца, я точно не помню, так что я вне подозрений. – Но неужели ты думаешь, что она не свяжет то, что вытворили близнецы именно во время твоего наказания и пропажу Пера? – Неа, – беспечно отозвался Гарри, – Даже если Снейп всё-таки скажет ей о моей, ммм... – Клептомании, – услужливо подсказал Рон. – Ага, – Гарри снова махнул рукой, проводя пальцами по темным камешкам граната, – Чего он, конечно, не станет делать, потому что ненавидит Амбридж сильнее, чем меня, но, так или иначе, даже если она прознает – на моей стороне Дамблдор. – И котел Феликса в крови, да-да, мы понимаем, – насмешливо сказал Рон. Гермиона хмыкнула, Гарри, увлеченный блестящим серебряным держателем Кровавого Пера, что-то невнятно промычал. Гостиная погрузилась в тишину, пока Гарри вдруг не встрепенулся. Он, без раздумий выхватив палочку, наколдовал Патронуса, испытывая в этот момент запредельное счастье. Светящаяся сорока быстро унеслась в открытое окно. – Это Сириусу и Кричеру, рассказал им, что умыкнул из-под носа у Амбридж Перо, – осведомил друзей Гарри и в блаженстве откинулся на спинку дивана, прикрывая глаза. Гермиона рядом обречённо вздохнула, Рон испустил смешок. *** Гарри задумчиво осматривал старые корешки книг, толпящихся на полках в Запретной Секции. Он вычитал уже все, что только можно было вычитать о несчастных артефактах Основателей Хогвартса, но это ни на грам не приближало его к тому, чтобы узнать, где они сейчас находятся. Но не давало успокоиться и другое – слово «Крестраж» засело в мозгу, выдолбленное на подкорке сознания. Он нутром, зельем Удачи, плескавшимся в крови, чувствовал, что загадочный Крестраж и артефакты Основателей связаны неразрывно. Иначе чего ради Дамблдор стал бы бормотать и о том, и о другом у себя в кабинете, думая, что там нет лишних ушей? Феникс Фоукс оказался вполне неплохим шпионом. Гарри, позарившийся на отливающие огненным светом пёрышки птицы, был приятно удивлен тем, что может общаться с фениксом, находясь в своей анимагической форме. Слегка потрёпанный после основательной беседы Фоукс был вынужден работать на Гарри, всерьез опасаясь за сохранность собственного хвоста. Дамблдор об этом, разумеется, даже не догадывался. И всё-таки не спешил вслух делиться своими планами даже с самим собой. Гарри, сетуя на недостаток информации, окопался в библиотеке, но, перерыв всю Запретную Секцию, не нашел ни единого упоминания о Крестраже. Что-то – несомненно, Феликс Фелицис, безукоризненно помогающий ему в вопросах заимствования всевозможных вещиц – щелкнуло в голове. Гарри распахнул заблестевшие глаза и поспешил прочь из библиотеки. Стоило наведаться к Дамблдору чуть раньше, чем он планировал. *** Чёрно-белая сорока с отливающими зелёным и синим цветом крыльями мягко спланировала на выступ у окна, цокнула коготками о камень и моргнула глазом, расчерченным тонким шрамом. Дамблдора в кабинете не было – в последнее время он совсем не показывался в коридорах школы, и Гарри оставалось только гадать, чем именно тот занимается. Отсутствие директора и приоткрытое окно кабинета играли Гарри на руку. Он скользнул в теплый круглый кабинет, снова моргнул, не спеша обращаться в человека, и подлетел к шкафчикам, на лету встрепав Фоуксу перья. – Что-то ищешь? – курлыкнул с насеста Фоукс и, взмахнув крыльями, подлетел к Гарри. – Книги. – Они в ящике, – тут же отозвался Фоукс. Гарри, оторвав взгляд от блестящего артефакта, который был явно новеньким в коллекции Дамблдора, всё-таки перекинулся в человека. Он махнул палочкой над ящиком в столе, и перед глазами тут же засветились нити Защитных Чар. Гарри, обернувшись сорокой, хорошо видя перед собой нити плетения, просто оторвал клювом несколько ключевых из них. Эту свою способность, которую, он не сомневался, так же давал Феликс в крови, он обнаружил ещё три года назад, когда взламывал кладовку Снейпа. Защитные Чары тут же опали. Гарри отложил оторванные нити, которые предстояло вскоре поставить на место, на стол и снова обернулся человеком. Быстро распахнув ящик, он взял в руки толстенький том, развернул его на странице с оглавлением и с радостью обнаружил главу под названием «Крестраж». Сунув в карман мантии уменьшенную книгу, он захлопнул ящик, поманил к себе нити Защитных Чар и снова поставил их на место – Защита тут же возвелась вновь. Махнув Фоуксу на прощание, он, обернувшись сорокой, вылетел в окно. *** Темный Лорд создал Крестраж. Что ж, вероятно, этого стоило ожидать, размышлял Гарри, захлопнув томик о Крестражах. Там, помимо описания Ритуала Создания, нашлось ещё несколько полезных сведений: о том, как уничтожить Крестражи и о том, как найти их, даже если вас разделяют сотни миль. Ритуал по нахождению Крестражей был создан, чтобы не потерять их в случае чего, но Гарри собирался использовать его для совершенно иной цели. Ему нужно было только отлучиться в Тайную Комнату. И позаимствовать несколько ингредиентов у Снейпа. Северус встретил блестящую зеленью глаз сороку нахмуренными бровями и недовольно закатил глаза, стоило Гарри, перекинувшись в человека, вальяжно усесться на стол. – Что ты хочешь взамен? – сказал он, положив перед лицом Снейпа пергамент, и изящно постучал по нему кончиками пальцев. Снейп изучал список ингредиентов для неизвестного зелья недолго. – И что заставило тебя прийти ко мне, а не обворовывать мою кладовку, несносный мальчишка? Гарри пожал плечами. – Ну, я не был уверен, что у Вас есть некоторые ингредиенты, профессор. Но если они у Вас есть, я могу позаимствовать их без Вашего ведома. – О, Мерлина ради, – простонал Снейп и, рывком поднявшись на ноги, скрылся в кладовке. Он вышел оттуда спустя около десяти минут, во время которых Гарри успел облазить все шкафчики в кабинете, не найдя ничего стоящего внимания – Слизеринский гад уже давно прятал все свои вещички в личных комнатах, подальше от загребущих ручонок. Была бы его воля, он бы и кладовку свою перетащил в спальню – единственное место, куда Гарри пока не смог попасть во всем замке, потому что там не было окон, а двери покоев профессоров тщательно охранялись магией Хогвартса. Снейп всучил ему в руки небольшой ящичек, куда были сложены ингредиенты, и со словами: «Забирай и убирайся прочь, мальчик», вытолкал его из кабинета. Гарри, хищно оскалившись, поспешил спуститься в Тайную Комнату. *** Руны, облитые зельем, осветились молочно-белым – и Гарри, жертвующий для ритуала свою кровь, почувствовал, как магия потекла сквозь него тягучей волной. Он прикрыл глаза, едва не заваливаясь на пол под напором ошеломляющей магии. Она заскользила по его телу и внутрь, оплетая конечности и внутренние органы, вплавляясь в кости обжигающей влагой. Он закусил губу, глуша стон, слабым эхом пронесшийся под сводами сырой Тайной Комнаты, и зажмурился. Магия, текущая по его телу, слегка остыла, и теперь он чувствовал ее намного дальше, видел картинки, мелькающие перед его глазами: сам Волдеморт – выглядящий странно размытым, но это точно был он – как носитель основной души, греющаяся у камина огромная змея. Уничтоженный дневник Тома Реддла, покоцанный в ящике стола в кабинете Дамблдора, блестящая золотом Чаша Хаффлаппфа, спрятанная в недрах хранилища Гринготтса, Кольцо Гонтов, укрытое чарами в старой лачуге, Медальон Слизерина, пылящийся в узком пространстве кладовки, куда его утащил Кричер в доме на Гриммо, Диадема Равенкло, такая близкая к нему самому, укрытая пространством Выручай-Комнаты. И – совершенно неожиданно – он сам, сидящий на полу Тайной Комнаты в мокрой от воды одежде, подрагивающий от сладкой неги, которую оставила после себя яркая магия. Гарри распахнул глаза, уставившись в погасший Рунный Круг. Он поднялся с пола спустя долгие минуты, во время которых пытался осознать произошедшее и увиденное, и на подрагивающих ногах побрел к выходу из Комнаты. Темный Лорд создал семь Крестражей. Что ж, с этим можно было работать. *** Гарри выбрался из замка, стоило теплым оранжевым лучам скрыться за горизонтом. Диадема Равенкло была спрятана в кармане потертых джинс, и даже в анимагической форме он ощущал, как она ластится и тянется к нему, как доверчивый кот. Он перекидывался в человека и аппарировал периодами, точно не зная, где именно находится косой домик Гонтов, но ощущая зов Кольца. Феликс Фелицис в крови молчал, потому что тяга, которую испытывал Гарри к Кольцу, была намного сильнее зелья. Теперь, когда он ощутил эту магию, он чувствовал ее под своей кожей, чувствовал, как она тянет его на разные концы страны, пытаясь урвать кусочек внимания к каждому из осколков души. Он снова взлетел в небо, острым взглядом осматривая старую деревушку, носящую название Литтл-Хэнглтон, пока не приметил почти сгнивший, разрушенный природными стихиями дом на окраине леса. Он мягко спланировал вниз, осторожно приземляясь на сырое дерево и сразу же вылавливая блеск Кольца и защитных плетений, которые его окружали. Нити магии здесь не были разноцветными, как в кабинете Дамблдора. Они пылали ярко-алым, словно ядовитые цветки, обещая мучительную смерть каждому, кто попробует добраться до ценности, которую они сторожили. Гарри с осторожностью спорхнул со своего места и, прицелившись, чтобы не задеть сеть чар, потянул самую толстую и яркую нить. Защита опала на пол тонкой выцветшей паутинкой, не причинив вреда. Гарри подцепил лапкой Кольцо, которое ластилось к нему всем своим естеством, и взлетел обратно, к Хогвартсу. Он бездействовал до самых Рождественских каникул. У него не было ни шанса пробраться в Гринготтс за Чашей без риска оказаться за ледяными решетками Азкабана, а Нагайна всегда вилась у ног Волдеморта. Но домовик Кричер, радостно встретив его в первый день каникул, без промедления отдал Медальон, почти впихнул его в чужие руки. – Спасибо, – удивлённо пробормотал Гарри, сжимая ласковый Медальон в руке. – Хозяин Регулус велел Кричеру уничтожить его, но Кричер не справился, – заскрипел домовик и Гарри с изумлением увидел блестящие в чужих глазах слезы. Вероятно, впервые за всю свою жизнь он отдавал – быстро вылепив из магии такой же Медальон, только не содержащий в себе кусочек чужой души, он всучил его Кричеру. И тот от этого разрыдался пуще прежнего, обняв дряблыми ручками ногу Гарри. Тот утешающе погладил домовика по голове. *** – Гарри, мальчик мой! – воскликнул директор, стоило Гарри вежливо постучать в дверь его кабинета и, не дожидаясь ответа, шагнуть в комнату. Он примчался сюда сразу, как только его нога ступила в Хогвартс после зимних каникул. – Директор, – Гарри обольстительно улыбнулся и плюхнулся в кресло напротив Дамблдора. – Чаю? – предложил директор, и Гарри кивнул, – Что же привело тебя сюда, Гарри? Дамблдор принялся самостоятельно разливать чай по чашкам. Гарри пожал плечами и незаметным изящным жестом стянул со стола золотую чайную ложечку, пряча ее в карман. – Видите ли, директор Дамблдор, – начал Гарри, – В прошлом году моя подруга Гермиона очень заинтересовалась историей... рабства домовых эльфов. Дамблдор кивнул, внимательно слушая, и Гарри прервался, чтобы отпить сладкий чай. Кружечка ему тоже приглянулась, но умыкнуть ее сейчас не было никаких шансов. – В прошлом году у меня не было столько времени, чтобы уделить его этому вопросы, Вы понимаете, Турнир, – он снова улыбнулся, поймав кивок Дамблдора, – Но сейчас мне стало интересно узнать больше... о магии домовых эльфов. Ведь им не нужна палочка, и, если судить по Добби, они способны аппарировать даже туда, куда не могут аппарировать волшебники! – О, любопытно, что ты обратился ко мне с этим вопросом, – отозвался Дамблдор, звеня колокольчиками в бороде. – Ну, я посчитал, что Вы должны много об этом знать, директор, – смущённо потупился Гарри. Директор, конечно, мог сколько угодно говорить о том, что он единственный никогда не поддавался обаянию Тома Реддла – и быть правым, но ему никогда не удавалось сопротивляться обаянию Гарри Поттера. Гарри, конечно, это не сильно волновало – он вертел доверием директора к себе, как магловским йо-йо. – Что ж, ты прав, Гарри, эльфы действительно способны аппарировать в места, недоступные волшебникам и даже другим живым существам. Полагаю, они способны перемещаться даже в Гринготтс. Дальнейшую болтовню Гарри слушал вполуха, не запоминая совершенно ничего. Ему даже не нужно было подталкивать директора к нужным ему вопросам – тот сам ответил на них. С губ не сходила довольная улыбка. *** Гарри обнаружил себя сидящим на полу ванной комнаты. Тело охватывала мелкая дрожь, волны удовольствия расползались по низу живота, но этого было почти преступно мало. Гарри рвано выдохнул, запуская непослушные пальцы в волосы и слегка оттягивая их, чтобы привести душевное состояние в порядок. Реддл обнаружил пропажу Крестражей. И знал, что они находятся у него, у Гарри Поттера. Пожалуй, этого стоило ожидать – Гарри не сильно скрывался, оставив свой магический след и в лачуге Гонтов, и в сейфе Беллатрикс Лестрейндж, куда его с удовольствием переместил Кричер, чтобы Гарри достал Чашу Хаффлаппфа. Было, вероятно, не совсем правильно находиться в предоргазменном состоянии после того, как в голове только что прокрутили сцены пыток Сириуса Блэка, но Гарри ничего не мог с собой поделать. Чужая удушающая магия, несмотря на гнев владельца, голодно ластилась к нему, и Гарри задыхался, едва не захлебываясь стоном. Он вынырнул из видения, шатко поднялся на ноги и добрел до спальни. Возможно, наслаждение чужой магией и страх за Сириуса, смешавшиеся воедино, позволили ему мыслить трезво, но он не поддался панике. Дрожащими пальцами вытащив со дна Сквозное Зеркало, он с содроганием сердца пару раз позвал Сириуса. Лохматая кудрявая макушка, показавшаяся в отражении, принесла облегчение. – Гарри! – Сириус опустил зеркало так, что в отражении теперь было видно его улыбчивое лицо. Гарри тоже расплылся в улыбке, но быстро взял себя в руки. – Сириус! – произнес он непривычно серьезно, – Ни при каких обстоятельствах не суйся в Министерство Магии! *** Попутный ветер легко донес его до входа в Министерство Магии. Теперь, когда он знал, что с Сириусом все хорошо, его больше притягивали мерцающие бледно-голубым шарики Пророчеств, которые он воскрешал перед взором, пока летел в Министерство. Путь до Отдела Тайн не занял много времени. Он нетерпеливо дошел, почти добежал до двери. Зелье Удачи снова забурлило в крови, разгоняемой сердцем, и он без труда нашел и нужную дверь, и нужный ряд с Пророчествами. Он стянул с полки, помимо Пророчества, обозначенного его именем, ещё парочку блестящих, не в силах устоять перед ними. Конечно, Пожиратели Смерти выбрали именно этот момент, чтобы появиться здесь. – Гарри Поттер, – манерно протянул Люциус Малфой, не потрудившись скрыть свое лицо, – Не способен отличить сон от яви, не так ли? Гарри фыркнул, замечая взглядом фигуры за чужой спиной. Кто-то был в масках, кто-то – без. – Ты можешь так думать, – ответил он и, не желая тратить много времени на нахождение в этом месте, обернулся птицей. Чужие заклятия нагнали его запоздало, и он легко увернулся, скрываясь среди темных провалов стеллажей и блеска шаров с Пророчествами. Пожиратели Смерти, ошеломленные выходкой, метались по залу, стремясь отыскать верткую сороку, но Гарри уже вылетел прочь из комнаты. Он оказался в другом помещении – звёздное небо окружало его, созвездия и планеты блеском манили взгляд. Он боролся с желанием перекинуться в человека, чтобы урвать парочку экспонатов, потому что всем дрожащим нутром ощутил магию. Пожирателей Смерти, конечно, было легко провести этой неожиданной способностью к анимагии. Но Лорда Волдеморта – нет. Заклинание, насильно возвращающееся анимагам человеческую форму, настигло его под самым потолком, и Гарри, пролетев добрые пару футов, тяжело приземлился на пол. Он только чудом не сломал себе пару костей и не ударился головой о стол, за который судорожно уцепился, чтобы не проехаться всем телом по полу. – Гарри, – раздался рядом чужой голос, и Гарри обернулся на звук. Он помнил безобразное змеиное лицо Волдеморта, вылезающее из котла, но он не ожидал увидеть чуть повзрослевшую версию шестнадцатилетнего Тома Реддла, рассматривающего его с такой внимательностью, словно собирался, вскрыв его кожу, вплавиться внутрь. Гарри сглотнул, вглядываясь в бордовую радужку глаз. – Маленькая жадная сорока, надо же. И что же ты делаешь здесь, Птичка? – произнес Реддл, и Гарри едва подавил дрожь, сотрясшую его тело. Том ощутимо спотыкался на шипящих, произнося их свистящими звуками, все ещё остававшимися английским языком, но до ужаса похожими на парселтанг, словно диковинный акцент. Видимо, некоторые побочные эффекты Ритуала Воскрешения всё-таки остались с Волдемортом, несмотря на внешность Тома Реддла. – Ты очень любезно пригласил меня к себе, Том, – чопорно ответил Гарри, с трудом поднимаясь на ноги. Коленные чашечки, стукнувшиеся о пол, неприятно ныли. Он ожидал, по меньшей мере, проклятья за свои слова, понимая, что физически не сможет ни выставить щит, ни увернуться. Но Том рассмеялся. Шипящие звуки слетели с его рта, и в этот раз Гарри даже не пытался – дрожащие ноги подкосились, пальцы вцепились в деревянную поверхность стола. Он прикусил губу, чтобы не издать позорного скулежа – магия Реддла взметнулась к нему, обволакивая, не оставляя необласканным ни один дюйм его тела. Смех Тома стих. Он рассматривал Гарри перед собой с нескрываемым изумлением – так, словно уловил в нем что-то родное и давно забытое. Гарри издал нервный смешок, понимая, что именно обнаружил Реддл. – Мой маленький Крестраж, – прошептал Том и сократил расстояние между ними с поразительной скоростью. Поясницу Гарри вдавило в стол. Реддл прижался к нему всем телом, и Поттер против воли сцепил свои руки на чужих плечах так, словно намеревался больше никогда Тома не отпускать, словно тот был самой желанной драгоценностью в его коллекции. – Скажи мне, Птичка, – зашептал Реддл, обжигая дыханием порозовевшую ушную раковину Гарри, – Ты знал? Гарри открыл рот, собираясь ответить, и подавился вздохом. Горячий, влажный язык скользнул прямо по уху и спустился вниз, к шее. – Я... – Т-ш-ш, – горячо прошипел Реддл. Его зубы сомкнулись на нежной коже, оставляя расцветающий кровоподтёк, – Конечно, ты знал, ты не мог не знать, когда так охотился за моей душой. Гарри прикрыл глаза, обессиленно опуская голову на плечо Реддла, обтянутое тонкой черной мантией. Приятный тянущий узел скручивался внизу живота, обдавая тело жаром. Мысли смыло из головы чужой порывистостью, влажным мягким языком, скользящим по шее. Гарри забыл, что в карманах брюк позвякивают шарики, один из которых – Пророчество о нем самом и Волдеморте, забыл о Пожирателях Смерти и о том, что хотел скрыться из Министерства до того, как сюда нагрянут работники, члены Ордена Феникса, сам Волдеморт или кто бы то ни было. Волдеморт вдавливал его в стол, прижимаясь горячим телом и обволакивая обжигающей магией, оставлял на шее россыпь темных меток – и Гарри не мог думать о чем-то, кроме горячего рта, изучающего его шею. Крупная дрожь стекла по позвоночнику вниз, оставляя за собой незамутненное, концентрированное наслаждение. Гарри сжал зубами нижнюю губу, не обращая внимания на металлический вкус, скользнувший на язык. Рука Тома – та, что не опиралась о стол, притискивая к нему Гарри – скользнула вниз, к чувствительной внутренней стороне бедра. Гарри инстинктивно свел ноги вместе, сжимая чужую руку, и Том с нетерпеливым рыком оторвался от его влажной шеи, перепачканной в вязкой слюне. – Расслабься, Гарри, – доверительно и вкрадчиво приказал Том. Тяжёлое дыхание обдало пылающее жаром лицо. Гарри подавил желание потереться своей щекой о чужую, рассматривая красивое лицо Реддла полуприкрытыми глазами. Его мягкие волосы растрепались, тяжёлыми кудрями обрамляя лицо, на неестественно-бледных щеках цвёл румянец возбуждения, мягкие губы блестели от слюны. Гарри сглотнул свою собственную, вмиг ставшую вязкой, и расслабился, расставив ноги. Рука возобновила движение, Том снова вгрызся в мягкую, ноющую и покрытую укусами-поцелуями шею. Гарри нетерпеливо застонал, подавшись бедрами вперёд. Рука Тома скользящим движением провела по ширинке брюк, очерчивая твердость эрекции, Гарри бедром, даже сквозь ткань, ощущал, как Волдеморт сам прижимается к нему, горячий и твердый, всем телом вдавливает его в стол. Возбуждение стекалось вниз, проходясь по шее, выметая из головы последние отрывки мыслей и тревог. Гарри поежился, когда неожиданно холодный порыв ветра обдал все его тело, и тут же жадно втянул носом воздух. Том взмахом палочки избавил их от одежды, которая тяжёлым комком повалилась у их ног. Жар на щеках стал ещё более насыщенным, и Гарри спрятал полыхающее лицо в изгибе чужой шеи, бесстыдно прижимаясь членом к бедру Реддла. Том сыпуче рассмеялся куда-то в его волосы, оставил поцелуй на лбу, касаясь губами молневидного шрама. Его магия устремилась в самый центр, цепляясь за собственную душу внутри мальчика и вместе с этим подхватывая и душу Гарри. Он снова застонал, отчаянно притираясь к бледной горячей коже, желая получить хоть какое-то трение. – Такой нетерпеливый, – прошипел Реддл, Гарри не мог осознать, говорит тот на английском или парселтанге. Он тонко взвизгнул, когда пол пропал из-под ног. Реддл, подхватив его под бедра, усадил на стол, ягодиц коснулась прохлада покрытого лаком дерева. Горячие руки скользнули вверх, минуя истекающий смазкой член, оставили ощущение прикосновений к животу и груди, пока не поднялись к лицу. Раздражающие круглые очки, вдавленные в переносицу, исчезли с лица, отложенные в сторону. Волдеморт всмотрелся в мутные прищуренные глаза Гарри – зелёная, с вкраплениями золотистого радужка ярко сияла, расширенные зрачки почти утопили ее в черноте, оставив вокруг лишь яркий зелено-золотой ободок. На глаза Гарри опустилась тонкая скользящая ткань черной повязки, заставив дёрнуться. – Тише, – раздалось у самого уха шипящее и горячее, – Расслабься, Гарри, давай. Мягкие руки плавно толкнули его назад, заставив опуститься на стол спиной. Гарри беспомощно взмахнул руками, обвивая чужую шею, притягивая к себе ближе. Том склонился к нему, оставляя дорожку теплых поцелуев на линии подбородка, щеках, лбу и носу, пока не опустился на нетерпеливые губы. Язык Тома скользнул во влажность чужого рта, приглушая развязный стон. Он исследовал его, жадно углубляясь внутрь, длинным языком скользя по языку, отстраняясь, чтобы прихватить зубами истерзанную губу и снова толкнуться внутрь. Гарри потерянно всхлипнул, когда горячая, повлажневшая рука обхватила шею, пока другая спускалась к груди, мягкими пальцами прихватывая сосок. Он выгнулся дугой, пытаясь уйти от прикосновения или наоборот – продлить его, приподнял бедра, но тяжёлая рука с шеи скользнула к бедру, крепко прижимая его тело к столу. Том разорвал поцелуй и заскользил губами по груди, языком коснулся твердого соска и спустился вниз, очерчивая влажные дорожки вокруг пупка. Его рука снова поднялась к лицу, пока другая сжимала тазовую косточку, не позволяя сдвинуться ни на дюйм. Тонкие пальцы очертили губы – Гарри, беспорядочно шарящий ладонями по чужой шее, груди и лицу, забираясь в густые волосы, не сразу осознал, чего от него хотят. – Открой рот, Гарри, – слова отпечатались влажным дыханием на коже поджавшегося живота и скользнули к члену. Гарри задушенно всхлипнул, приоткрыв рот, и жадные пальцы забрались внутрь, глубже, надавливая на корень языка, прижимая его к челюсти. Горячее дыхание ложилось на истекающую предэякулятом головку, беспорядочные вздохи срывались с губ, приглушённые пальцами. Черная повязка соскользнула с лица, и Гарри подслеповато сощурился. Лицо Тома, рассматривающего его распростертое на столе тело, было размытым, но Гарри видел, как чужой рот изгибается в белозубой ухмылке. Гарри со стоном откинул голову назад, стукаясь о деревянную поверхность. Пальцы выскользнули из его рта, оставляя мокрые дорожки, пока не спустились вниз. Гарри поджал пальцы на ногах, скрещивая лодыжки за крепкой спиной Волдеморта, притягивая его тело ближе к себе, когда вымазанный в остывающей слюне палец мягко скользнул внутрь, охваченный жаркими бархатными стенками. Тяжёлый вздох сорвался с губ Реддла вместе с чужим стоном. Гарри вцепился пальцами в плечи, оставляя красные борозды от ногтей, заставляя Волдеморта раздражённо шипеть. – Скажи мне, Птичка, – произнес тот, его палец безжалостно втискивался глубже, пока костяшка не коснулась сжатого сфинктера, – Как ты узнал о Крестражах? Гарри задохнулся стоном. Второй палец Реддла прижался к тугим мышцам, нетерпеливо проникая вперёд. – Ты... – Гарри закусил губу, жмурясь и сводя брови к переносице. Боль от проникновения отступала медленно и нехотя – было слишком много, слишком мало, слишком сухо. Гарри двинул бедрами, подаваясь навстречу пальцам и – горячему члену, прижатому к его бедру. – Хочешь п-поговорить... об этом... сейчас? – слабо выдохнул Гарри, когда два пальца настойчиво заскользили внутри него. Смазка потекла вниз, влажно стекая по коже, пачкая ноги – Гарри не заметил, когда Реддл успел ее наколдовать. – Отвечай мне, – грубо потребовал Волдеморт, стискивая его бок в ладони и благосклонно останавливая движение пальцев, позволяя Гарри отдышаться. – Забрался... в кабинет Дамблдора, – хрипло ответил он, жадно глотая воздух ртом, – Там... нашел книгу... Он вскрикнул, когда третий палец ворвался внутрь, разнося боль по всему телу. Слезы брызнули из глаз, и заботливая рука Тома мягко стёрла их с щек. – Тише, Гарри. Расслабься, раскройся для меня, – хрипло зашептал Том, обдав дыханием ноющий член, и обвел языком головку. Гарри захрипел, нетерпеливо дернувшись вперёд, но властная рука снова пригвоздила его бедра к столу. Давление пальцев уменьшилось, и они плавно и глубоко заскользили в расслабленные мышцы. Гарри распластался по столу, теряя счёт времени, гладил шею склонившегося над ним Реддла, ощущая, как под пальцами часто бьётся жилка, как дёргается кадык при сглатывании. Он запоздало заметил, что пальцы покинули горячее мокрое нутро. Том подтянул его ближе к своим бёдрам и толкнулся вперёд, надавливая на анус блестящей от смазки головкой, мягко раздвигая тугие стенки, плотно обхватывающие член. Задушенный всхлип вырвался из горла, давление внутри нарастало, пока Том медленно и плавно продвигался вперёд. Его бедра ударились о ягодицы, и Волдеморт замер, давая Гарри привыкнуть к размеру. Боль перестала растекаться по телу – Гарри ощущал слабый дискомфорт, но на пробу двинулся на встречу, задницей врезаясь в пах Реддла. Член качнулся внутри, и Том начал двигаться – тягуче и медленно, словно сам не изнывал от желания, текущего по венам, заставляя Гарри ёрзать поясницей по столу в желании притереться ближе и беспомощно хвататься руками за его плечи. Тяжёлое дыхание коснулось лица, чужие движения глубоко внутри усилились, все такие же плавные и четкие, но более быстрые. Том подтянул Гарри к себе ещё ближе, казалось, желая вплавить его в себя, меняя угол проникновение, и Гарри зажмурился до цветных звёзд перед глазами. Скользкая головка билась прямо о простату с каждым грубым толчком, Гарри невольно скользил поясницей вверх по гладкой поверхности стола, но Волдеморт с настойчивостью удерживал его рядом, оставляя синяки на бедрах. Чужие движения стали беспорядочными и открывистыми, член с каждой минутой погружался в горячие тугие стенки ануса сильнее и глубже, задевая простату с каждым новым толчком. Гарри неминуемо приближался к оргазму, жмуря глаза и сжимаясь, стискивая внутри горячий член и заставляя Реддла испускать тяжёлые вздохи. Он вскинул бедра, желая притереться к коже чужого живота, но большая горячая рука, оторвавшись от бедра, остановилась на члене, пережимая основание, не давая сорваться в оргазм. Гарри разочарованно застонал – возбуждение невыносимо жгло внутренности, смешивая боль с удовольствием, Том вбивался в его тело нетерпеливее и грубее. – Проси меня, – зашипел он, оставляя горящий укус на животе, задевая щекой мокрую от естественной смазки головку, – Проси, Гарри. Раскатистая «р» в его имени прокатилась по воздуху. Гарри захлебнулся словами, когда член внутри сильно ударился о простату, и выдавил протяжным стоном: – Пожалуйста... – Пожалуйста, что? – Я... Движения Тома замедлились, приобретая невозможно-тягучий ритм, рука сжала бедро, оставляя на нем жгучие розовые царапины. Гарри замычал, чувствуя, как глаза снова стали влажными, горячая слеза покатилась по щеке. Ему было мало, недостаточно, и он двинулся к паху Реддла, желая восстановить быстрый темп, но чужая рука стискивала его бок, не позволяя двигаться. – Пожалуйста, – просипел он, прошёлся по губам языком и сглотнул, царапая сухое горло, – Трахни меня... Мой Лорд. Том зашипел и застонал, смешивая эти звуки в один нетерпеливый, вдавил его в стол тяжёлым телом, заставляя раскинуть ноги шире, закидывая их себе на плечи, и возобновил движения – порывистые и беспорядочные, втискиваясь в жаркую глубину в попытке угнаться за собственным удовольствием. Гарри выгнулся в его руках, потянул лицо Волдеморта к себе за шею, кусая мягкие чужие губы, когда язык ворвался в его рот, трахая в том же темпе, что и член в заднице. Том обхватил его рукой, мазнул большим пальцем по головке, и Гарри, доведённый до отчаяния, заплаканный и раскрасневшийся, сорвался в оглушительный оргазм, сотрясаясь всем телом, бесконечно постанывая и всхлипывая в чужой рот, сжимая Тома внутри себя. Волдеморт толкнулся в него ещё – раз, два, три, прежде чем последовать за ним, разливаясь внутри горячим и вязким семенем. Он замедлился, делая последние плавные движения, и замер, уткнувшись в ключицу Гарри, лениво прикусывая оставленный на ней синячок. *** – И всё-таки, как ты раздобыл Крестражи, Птичка? Они устало разместились у камина, потратив все остатки сил на то, чтобы подобрать с пола Комнаты Вселенной собственную одежду и аппарировать в дом Реддла. Гарри медленно моргнул, полусонно привалившись к ноге Тома, сидя на мягком пушистом ковре у приятного жара камина. Тонкие бледные пальцы размеренно перебирали встрепанные черные волосы, усеянные золотистыми прожилками. Гарри вскинул голову вверх, щуря на Тома мутный взгляд. Тот мягко усмехнулся и любезно нацепил на него очки. Гарри рассматривал его лицо несколько минут – расслабленное и сытое после оргазма, с лёгким покровом румянца на бледных щеках, с растрёпанными волосами, кудрями лежащими на лбу и скулах. – Я провел Ритуал Поиска, – наконец, хрипло отозвался Гарри и прокашлялся. Том протянул ему наколдованный стакан воды, и Гарри жадно осушил его в несколько глотков. – Кстати, – встрепенулся Гарри и потянулся к своей одежде, лежащей недалеко от него. Плед, в который он был обернут, соскользнул с плеча, открывая истерзанную шею, покрытую синяками, засосами и укусами. Он дернулся, когда палец, соскользнув с головы, надавил на налившийся кровоподтёк, и зашипел. Том рассмеялся, но оставил следы собственного нетерпения в покое. Гарри выпростал руку из комка одежд, стискивая в ней несколько блестящих шариков Пророчеств. – Честно говоря, я понятия не имею, какое из них о нас, – сказал он, завороженно рассматривая их в своих руках. – Зачем ты вообще взял другие? – поинтересовался Волдеморт, забирая их из его рук. Гарри с сожалением проводил каждый шарик и вздохнул. – Они красивые, – просто ответил он, не сдержав смешок, когда лицо Реддла ошеломлённо вытянулось. – Хм, – протянул он, – Ты правда сорока. Гарри, насупившись, закатил глаза и отвернулся от него к огню. Приятно тяжёлая рука снова вернулась в его волосы, и он довольно зажмурился. – Том, – промычал он на грани сна. – Да? – У меня есть Кровавое Перо, которым Амбридж пытает учеников, знаешь, я хотел оставить его себе, оно тоже красивое, – сказал он, еле ворочая языком, – Но ты можешь взять его себе, чтобы Амбридж убрали из школы, да? – в надежде прошептал он, смыкая уставшие глаза. Мягкий смех раздался над его ухом, и последнее, что он услышал, прежде чем заснуть – ласковый мелодичный голос, запинающийся на шипящих: – Конечно, Птичка. Засыпай и не тревожься.