Only on paper

      Редмонд, сентябрь 1905       Дорогие Марила и Мэтью, Сегодня солнечный свет устроил настоящую пьесу прямо на стенах моей комнатки. Один особенно настойчивый луч пролез сквозь занавеску и устроился на моей руке, как будто это — чья-то ладонь. Не просто свет, а прикосновение… Тёплое, молчаливое и обволакивающее, как улыбка того, кто знает, как тебя утешить, даже молча.       Я поставила на подоконник сухую веточку с кленовыми листьями — это мой личный памятник каникулам, проведенным в родном моему сердцу Грин Гэйблс.       За зданием колледжа растёт одинокое дерево, которое, кажется, держит осень в своих ветвях с тем же достоинством, с каким Королева Снежных Полей носила свои белоснежные наряды.       Возвращаясь вчера из библиотеки (она, кстати, огромная, с такими лестницами, что я пару раз едва не упала), я столкнулась с группой мальчишек. Один из них вдруг потянулся к моим косичкам… ну, почти. Я знала это движение — оно словно написано в его глазах. Он не дотронулся, но я почувствовала, будто уже произошло.       И вот в тот момент, когда я стояла с опозоренно рассыпавшимися книгами, появилась она. Джилл.       Невысокая, с копной густых каштановых волос, подстриженных чуть выше плеч. Мальчики замолчали, когда она появилась. Похоже, они уважают её — зовут Кэп. Как капитана.       Позже, тем же вечером, она показала мне газету и с самой невозмутимой миной подрисовала усы редактору. Мы смеялись так громко, что мне показалось, кто-то в соседнем доме услышал наш смех сквозь стены.       Она напоминает мне уличного сорванца из романа, но в самом лучшем смысле. Свободного, живого, словно ветер, который знает дорогу. С ней не страшно молчать — и это, поверьте, великая редкость.       А как там Озеро Сверкающих Вод? Сверкает ли оно ещё в полдень, как зеркало, где отражаются все наши мечты? Надеюсь, у вас всё хорошо. Обязательно передавайте привет миссис Линд, даже если она снова скажет, что я веду себя чересчур экзальтированно. С любовью, Энн

***

      Редмонд, сентябрь 1905       Диана, моя единственная Звезда Из Эйвонли       Иногда мне кажется, что с тех пор, как мы расстались на вокзале, ты стала частью какого-то сна, который живёт в моей голове и пахнет лавандой. Письмо — это попытка не разбудить его слишком резко.       Редмонд — это целая вселенная, Ди. Здесь стены красного кирпича и коридоры, которые скрипят, как в старых книгах. Иногда я говорю с ними, как с добрыми привидениями.       Кстати, хорошие новости: очередной рассказ взяли в "Рэдмондскую газету". Маленькая колонка внизу страницы, но всё же это моя колонка.       Псевдоним — Корделия, разумеется. Я всё ещё храню это имя, как тайную комнату, в которую никто не входит без приглашения. Иногда мне кажется, что она пишет лучше, чем я. У неё язык подвешен, и сердце чуть смелее. Наверное, поэтому рассказы выходят такими. *Вложен неровно оторванный уголок газеты*

У каждого есть тот, кого он видит раньше других.

Не потому что он громче всех смеётся, а потому что тише всех смотрит.

Он идёт по дорожке — всё тот же рюкзак за плечами, всё те же любимые тёмные кудри, непокорные, как его вопросы на уроках.

Иногда он улыбается чему-то своему. Или кому-то — не тебе.

А ты стоишь у окна и прикидываешь, каково это — запоминать чью-то походку сильнее, чем строки в учебнике.

Может быть, он знает, что ты смотришь. А может — догадывается и не хочет проверять.

Но если однажды он всё-таки поднимет голову…

…не забудь сделать вид, что просто поливаешь цветы.

      Кажется, начинается дождь. Он стучит по окну точно так же, как в Эйвонли, когда мы сидели у тебя на кухне и придумывали истории про фей, влюблённых в кондитеров. Ты тогда играла что-то на пианино, и я говорила, что твои пальцы двигаются, как капли дождя по стеклу. Помнишь?       Ах да. Тут недавно одна из студенток вдруг перестала приходить. Все говорят, семейные обстоятельства. Но я слышала, будто её отправили в санаторий. Она была такая — всегда в ярких платьях, золотистые волосы, громкий смех. Не могу сказать, что мы были близки, но... знаешь это странное чувство, будто из сцены исчез один из актёров — и сцена стала подозрительно пустой?       Может, я просто накручиваю. Облачко — и облачко. Обнимаю тебя крепко-крепко, твоя Энн (и чуть-чуть Корделия)