Победа равносильна поражению

Царь Эпира, Пирр, одержал победу над римлянами в битве при Аускуле в 279 году до нашей эры. Однако эта победа стоила ему столь больших потерь в войске, что увидев понесенные потери, Пирр воскликнул: "Еще одна такая победа, и мы погибли!"

***

      Шерлок сидел в своем кресле, скрипка лежала поперек колен, смычок замер в воздухе. Три дня прошло с момента в бассейне, и он все еще пытался проанализировать каждую деталь того странного противостояния. Мориарти мог убить его. Должен был убить. Но не стал. Воспоминания всплывали с фотографической точностью: взгляд Джима, его походка, манера пропевать слова. То, как он смотрел на него. Детектив провел смычком по струнам — резкий, диссонирующий звук. Что-то не укладывалось в логическую схему. Преступный гений, который выстраивает сложнейшую операцию, рискует всем и затем отступает? Почему? Он явно что-то упускал. Звук аккуратных шагов по лестнице заставил его на секунду отвлечься и поднять голову. — Майкрофт, — произнес Шерлок, не оборачиваясь. — Если ты пришел читать мне нотации о моем непростительно безрассудном поведении и утраченных чертежах Брюса-Партингтона, то спешу тебя огорчить — Джон уже сделал это. — Я стучался, — ответил Майкрофт, входя в гостиную. — Но, похоже, ты был слишком поглощен своими мыслями. Детектив наконец обернулся, отмечая идеально отглаженный костюм брата, зонт в руке и легкое раздражение на лице. Но было что-то еще. Майкрофт держался слишком прямо, даже для него. Плечи напряжены. Левая рука крепче обычного сжимает зонт. Нервничает. — Позволь угадать: правительство рухнуло, страна в опасности, или ты просто соскучился по моему обществу? — Забавно, — сухо отозвался Майкрофт, устраиваясь в кресле Джона. — Но если серьезно, нам нужно поговорить о Мориарти. — О, отлично. Еще один лекторий о том, как я подвел британское правительство? — Интересно. — Что интересно? — Бассейн, снайперы, вся эта постановка с жилетом из взрывчатки. Шерлок нахмурился. — Это была демонстрация силы. Он показал, что может добраться до любого. — Или, — Майкрофт слегка наклонился вперед, — это была демонстрация для аудитории из одного человека. — Не понимаю, о чем ты говоришь. — Шерлок, — Майкрофт вздохнул, — нам было известно о криминальном консультанте. Люди вроде него представляют опасность, и мы наблюдаем за ними. Недостаток был в том, что мы никак не могли выйти на него лично. Он никогда не совершал ошибок. И никогда не раскрывал свою личность. — До той встречи в бассейне, — медленно продолжил детектив, задумчиво скрещивая пальцы у подбородка. — Именно. Шерлок поднял бровь. — Где он сейчас? — В тюрьме Пентонвилл. Одиночная камера, усиленная охрана. За все часы допроса единственное, что заставляло его открыть рот, — это упоминание твоего имени. Он не реагирует на угрозы, не поддается на уловки. Молчит, как рыба. Но стоит нам заговорить о тебе… — Логично. — Детектив пожал плечами, откладывая скрипку. — Я его главный противник. — Нет, — Майкрофт покачал головой. — Его глаза буквально загораются, когда он произносит твое имя. — Ну да, — Шерлок встал, начал расхаживать по комнате, — он одержим идеей совершенного противника. Несколько минут Майкрофт молча смотрел, как младший брат расхаживает по комнате. — Скажи, дорогой брат, как тебе это удается? — Что именно? — Изображать идиота. Вот так всегда. Стоит хоть на минуту позволить себе разговаривать с Майкрофтом искренне, без ожидания издевки, не защищаясь и не нападая, как тот сразу же напомнит, почему их отношения никогда нельзя было назвать теплыми. — А я не изображаю идиота, — медленно, с нарастающим напряжением процедил Шерлок. — О, даже так. Ну что ж, я всегда подозревал, что ты он и есть. Кровь прильнула к лицу детектива. Он не заметил, как побелели костяшки пальцев, а ладони сжались в кулаки. — Говори, что тебе нужно, или проваливай отсюда. Хотя нет, просто проваливай! Минуту Майкрофт выжидающе смотрел на брата, не говоря ни слова, но лицо его было при этом более чем красноречивым. — Чувства? — в голосе Шерлока прозвучало недоумение. — Майкрофт, ты серьезно? — Более чем серьезно. Детектив уставился на брата несколько секунд, проверяя, не шутит ли он, а затем искренне и без стеснения рассмеялся тому прямо в лицо. Напряжение последних минут спало. — Ты правда думаешь, будь у Мориарти чувства, он так просто показал бы их? — Шерлок произнес это с таким видом, словно брат уверовал в инопланетян. — Хочешь спрятать что-то, положи на виду, — спокойно ответил Майкрофт. — Это... — он продолжал смеяться, вытирая слезы с глаз. — Это просто замечательно! И это мой брат! Расскажи мне больше об этой блестящей теории. Может, он еще и стихи обо мне пишет в тюремной камере? Его откровенно забавляла эта ситуация, а выражение лица Майкрофта, сменяющееся от раздражения к смущению, пожалуй, стоило всего этого разговора. — Шерлок, — голос Майкрофта стал более жестким, — я не развлекаюсь. Я анализирую факты. — Факты? — Детектив повернулся к брату. — Какие факты? То, что он не убил меня? У него были на это свои причины. То, что он говорил обо мне? Конечно говорил, я же его цель! — Его поведение не укладывается в рамки простой одержимости противником. — А в рамки романтической одержимости укладывается? — Шерлок фыркнул. — Майкрофт, не думал, что ты поклонник дешевых романов. Кстати, ты немного ошибся адресом, я думаю, хорошую компанию тебе бы могла составить миссис Хадсон, а не я. — Я читаю досье, — холодно ответил Майкрофт. — Досье на человека, который за последние годы не проявлял личного интереса ни к кому, кроме тебя. И объясни мне, почему он просто не убил тебя? — Майкрофт встал, подходя к брату. — У него было множество возможностей. Он мог взорвать тебя вместе с бассейном. Мог приказать снайперам стрелять. Но он этого не сделал. — Потому что это испортило бы игру, — ответил Шерлок, но в его голосе послышалась неуверенность. — Какую игру, Шерлок? Игру, в которой он держит тебя на прицеле, но не стреляет? Игру, в которой он угрожает твоим друзьям, но не убивает их? Игру, в которой он добивается твоего внимания самыми извращенными способами? Детектив замолчал, обдумывая слова брата. — Даже если предположить, что ты прав, хотя я ни на секунду в это не верю, — сказал он наконец, — что ты предлагаешь? Послать ему открытку на День святого Валентина? — Я предлагаю воспользоваться этим, — ответил Майкрофт. — Эмоции делают людей уязвимыми. — А! — Шерлок щелкнул пальцами. — Ты хочешь, чтобы я соблазнил его? — Я хочу, чтобы ты использовал его слабость против него самого, — жестко ответил Майкрофт. — Нет, — сказал детектив категорично, — это безумие. Даже если ты прав, и он действительно... эмоционально привязан ко мне, то что произойдет, когда он поймет, что его обманывают? — Тогда он сделает то, что делают все отвергнутые любовники, — мрачно сказал Майкрофт, потирая виски. — Но другого способа нет. Он слишком умен для обычных методов. Нам повезло, что у него есть слабость. И эта слабость — ты. Шерлок долго смотрел на брата, потом отошел к окну. — И что именно ты хочешь, чтобы я узнал? — Структуру его сети. Имена. Планы. Все, что поможет нам разрушить его организацию изнутри. — И ты думаешь, он просто расскажет мне все это за ужином при свечах? — Я думаю, он расскажет тебе больше, чем нам, — ответил Майкрофт. — Если ты правильно сыграешь свою роль. Детектив снова рассмеялся, но на этот раз смех прозвучал горько. — Это самая безумная идея, которую я когда-либо слышал, — сказал он наконец. — Но ты ее рассматриваешь, — заметил Майкрофт. — Я рассматриваю все варианты. Это не значит, что я соглашусь. И уж тем более это не значит, что я верю в его чувства. — Немного помедлив, детектив продолжил, обращаясь уже не столько к брату, сколько к себе самому. — Это определенно план. Возможно, один из самых изощренных, которые он когда-либо создавал. — Подумай об этом. Майкрофт ушел, оставив Шерлока одного с мыслями о том, что жизнь только что предложила ему самую опасную игру в его карьере. И хуже всего было то, что он действительно ее рассматривал. Логика говорила: план безумен, риск колоссален. Даже если у криминального консультанта есть чувства, он слишком умен, чтобы попасться на такую уловку. Детектив медленно опустился в кресло и направился прямиком в свои чертоги. Первая встреча в больнице Святого Варфоломея. Джим Мориарти, представившийся геем-айтишником. Слишком нервный, слишком суетливый, слишком... искренний? Нет, не искренний. Играл роль. Но в какой-то момент, когда он думал, что Шерлок не смотрит, маска соскользнула. На секунду. И под ней был взгляд хищника — холодный, расчетливый, изучающий. Тогда детектив принял это за сексуальный интерес, не заметив настоящей угрозы. Встреча в бассейне. Когда он понял, что раскрыт, что произошло? Не гнев. Не злость. Восхищение. Словно он был рад, что его вычислили. Словно это было именно то, на что он надеялся. Стоп. А знал ли он вообще своего врага? Джим из айти, Мориарти из бассейна. Где он был настоящим? Сумел ли Шерлок между строк прочесть хоть что-то, что не было частью заранее отрепетированной роли? Уже вечером, сидя в кресле и размышляя об утреннем разговоре, детектив подумал, что брат не сказал всей правды. Он понял это по едва заметному напряжению в уголках глаз Майкрофта, по тому, как он избегал прямого взгляда в последние минуты разговора. Что-то еще есть. Что-то, что старший Холмс счел нужным скрыть.