Победа равносильна поражению

Почти месяц. Двадцать семь дней, если быть точным. Именно столько прошло с их последней встречи — с момента, когда Джим Мориарти пообещал отобрать у Шерлока самое ценное. Мориарти всегда выполнял свои обещания, в этом детектив не сомневался. Но вот уже месяц — ни угроз, ни загадок, ни преступлений с его характерным почерком. Словно криминальный гений просто растворился в лондонском тумане. Майкрофт начал беспокоиться, что их проект провалился. Моран все еще сидел за решеткой — его адвокаты работали день и ночь, готовясь к суду. Спустя два дня после задержания появился человек, который признался в убийстве. Видимо, один из людей Мориарти, которого они с полковником готовили. Лестрейд воскликнул, что это дело точно сведет его с ума. Доказательства вины второго подозреваемого были неоспоримыми. Кто-то все же сфабриковал улики и это был не Шерлок. Защите оставалось доказать, что полковник дал первоначальные показания под давлением, в состоянии эмоционального шока. Что Моран выйдет на свободу, Шерлок не сомневался — слишком много нестыковок в деле, слишком хорошо работала защита. Младший Холмс считал, что отсутствие криминального консультанта — это благо для города и для него самого. Но с каждым днем тишины росло беспокойство, которое он отказывался признавать. Где-то на задворках сознания шевелилась тревожная мысль: что, если на этот раз Джим планирует что-то более грандиозное? Из головы не выходило его обещание мести. Поэтому, когда телефон завибрировал входящим сообщением от неизвестного номера, Шерлок схватил его быстрее, чем хотел бы признать. Приезжай. ДМ Следом пришел адрес — район Белгравия, тихая улица, где прятались самые дорогие секреты Лондона. Шерлок уже был в такси, утешая себя рациональным объяснением такой поспешности. Дверь была не заперта. Первый тревожный знак. Шерлок осторожно вошел, и его сразу поразил контраст. Он ожидал увидеть роскошь, соответствующую адресу и статусу криминального консультанта. Но вместо этого квартира была пустой. Не в буквальном смысле — мебель присутствовала, дорогая и со вкусом подобранная, но только самая необходимая, и в ней не было жизни. Никаких личных вещей, фотографий, книг. Словно это был выставочный зал, а не дом. Воздух был спертым. Шторы плотно задернуты, не пропуская дневной свет. На журнальном столике — россыпь таблеток, некоторые рассыпаны по полу, рядом пустые бутылки из-под виски. На кухне — нетронутая еда, покрывшаяся плесенью. Шерлок взял в руки одну из пачек лекарств. Литий. Стабилизатор настроения. Потом другую — кветиапин, антипсихотик. Третья — ламотриджин, противосудорожное, используемое при биполярном расстройстве. Осознание ударило как пощечина. Идиот! Мориарти болен. Все это время. Биполярное расстройство. Как он мог не заметить? Признаки были очевидны — резкие перепады настроения, маниакальные эпизоды сменялись периодами молчания, грандиозные планы и внезапные исчезновения. Шерлок принимал это за часть игры, за театральность, а это была болезнь. Детектив обвел взглядом гостиную. Депрессивный эпизод, тяжелый. Минимум две недели, судя по состоянию продуктов. Отказ от лекарств — таблетки выброшены в приступе отчаяния или апатии. Алкоголь как попытка самолечения. Изоляция. Полный уход в себя. — Джим? — позвал Шерлок, продвигаясь вглубь квартиры. Ответа не было. Он проверил спальню — постель смята, но холодная. Ванную — пусто. Наконец, в дальней комнате, которая должна была быть кабинетом, он его нашел. Мориарти сидел на полу в углу, прислонившись к стене. Он похудел — скулы заострились, под глазами залегли глубокие тени, появилась щетина. На нем были простые штаны и мятая футболка, явно не стиранная неделями. — Ты пришел, — голос Джима был хриплым от долгого молчания. Слова давались ему с трудом, словно каждое требовало неимоверных усилий. — Ты просил, — Шерлок осторожно приблизился, оценивая состояние. Обезвоживание. Истощение. Возможно, начальная стадия психоза от длительной бессонницы. — Сколько ты не спал? Джим медленно пожал плечами, движение вышло вялым, словно его тело весило тонну. — Дни... сливаются... в одно, — он говорил с паузами, подбирая слова. — Время не... не имеет значения. Шерлок опустился на пол напротив него, сохраняя безопасную дистанцию. — Зачем ты меня обманул? — спросил Джим после долгой паузы. В его голосе не было обвинения, только детское недоумение. — Я же я тебе верил. Вина кольнула неожиданно остро. Шерлок почувствовал себя последним идиотом. — Я тебя не обманывал. Я не знал, что Лестрейд следит за мной. Прости меня. Джим моргнул медленно, словно обрабатывать информацию требовало времени. — Почему ты позвал меня? — спросил Шерлок. Джим поднял на него глаза, и Шерлок с трудом сдержал вздох. В них не было привычного блеска, озорства, опасности. Только черная пустота и боль. — Потому что больше некого, — голос Джима был едва слышен. — И потому что мне нужна... твоя помощь. — Моя? В чем? — Они снова приходят, — прошептал он так тихо, что Шерлок едва расслышал. — Воспоминания. Я не могу... не могу заставить их уйти. Шерлок нахмурился. Его разум лихорадочно работал, анализируя каждое слово, каждый жест. Он пытался вспомнить все, что знал о психотических эпизодах. Знал он не много. — Какие воспоминания? — осторожно спросил Шерлок. Джим медленно повернул голову, движение заняло несколько секунд. — О них. О моих... — он запнулся, словно слова застряли в горле. — О моих родителях. За все время их знакомства Джим никогда не упоминал свою семью. Это была запретная тема, белое пятно в досье, которое даже Майкрофт не смог полностью заполнить. — Они бросили меня, — продолжил Джим, каждое слово давалось с видимым усилием. — Просто... оставили и ушли. Мне было... несколько лет? Я даже не помню точно. Знаю, что меня нашли у ворот приюта. С запиской. "Позаботьтесь о нем". Шерлок терпеливо молчал, ожидая дальнейшего рассказа. — Я схожу с ума, — прошептал Джим после долгой паузы. — Каждую ночь... я вижу их лица во сне. Слышу голоса. Но я даже не помню... как они выглядели. Не помню их имен. Он медленно протянул руку, его пальцы едва коснулись руки Шерлока. Прикосновение было ледяным. — Мне нужно знать правду, — голос Джима дрогнул. — Мне нужно найти их, Шерлок. Живы они или мертвы... я должен знать, почему они оставили меня. Шерлок молчал, обдумывая услышанное. Часть его — та часть, которую тренировал Майкрофт — кричала, что это идеальная возможность. Мориарти уязвим, открыт, готов поделиться секретами. Но другая часть — та, которая становилась все сильнее с каждой их встречей — видела только сломленного человека, отчаянно нуждающегося в ответах. — Это не будет легко, — наконец сказал он. — Мне понадобится все, что ты помнишь. Каждая деталь, даже самая незначительная. Джим закрыл глаза, собираясь с силами. — Я помню... запах маминых духов. Что-то цветочное... лаванда, может быть? — слова лились медленно, как мед. — И еще... была песня. Мама пела ее перед сном. Он начал тихо напевать мелодию — простую, грустную колыбельную. Голос срывался на высоких нотах. — Это все? — мягко спросил Шерлок, когда Джим замолчал. — Но это была ложь, — голос Джима стал еще тише, почти неслышным. — Все было... ложью. Они планировали это. Заранее... все подготовили. Избавились от меня. — Послушай... — Я знаю о чем ты думаешь, — Джим медленно открыл глаза. — Что у меня психоз. Это не так. У меня сейчас... депрессия. Мне тяжело говорить и думать, но я не брежу. Родители были. Реальные. Он с усилием поднялся, опираясь о стену. Движения были медленными, осторожными, словно каждое причиняло боль. — Ты искал их раньше, — это был не вопрос, а констатация факта. — Человек твоего интеллекта и ресурсов... — Конечно, искал, — Джим медленно прошел к креслу, практически падая в него. —Первое, что я сделал... когда получил доступ к настоящим деньгам. Я потратил годы, Шерлок. Взламывал базы данных, подкупал чиновников. И знаешь, что нашел? Ничего. Абсолютно ничего. Словно меня... материализовали из воздуха. Шерлок встал, подошел ближе. Джим выглядел таким маленьким в огромном кресле, таким потерянным. — Что ты собираешься делать, если найдешь их? — спросил Шерлок, пристально глядя ему в глаза. Джим моргнул медленно, словно вопрос требовал долгого обдумывания. — Я... не знаю, — наконец ответил он. — Спросить почему? Заставить объяснить? Показать им... кем я стал без них? — Убить их? Долгая пауза. — Может быть, — голос был совсем тихим. — Вероятно. — Ты принимаешь лекарства? Джим медленно покачал головой, жест занял несколько секунд. — Они притупляют мое восприятие, а я не могу себе этого позволить, не в моей профессии. — А депрессия сейчас не притупляет твое восприятие? — Тебе же лучше, — в голосе Джима прозвучала горькая ирония, — пока я… такой. Я кажется, обещал тебе… Шерлок сел в кресло напротив, доставая блокнот. — Так сразу соглашаешься? — спросил Джим после долгой паузы. Шерлок помолчал, обдумывая ответ. — Считай это интеллектуальным вызовом, — наконец сказал он. — Найти людей, которые исчезли тридцать лет назад, опираясь только на обрывки детских воспоминаний? Это достойная задача. И да, я помню про твое обещание. Точнее их было два — выжечь мне сердце и забрать у меня самое дорогое. — Ты… думаешь, я не смогу этого сделать? — Покажи мне все, что у тебя есть, — Шерлок проигнорировал этот вопрос. — Каждую деталь, каждую зацепку. И Джим? Никаких игр. Если хочешь моей помощи, мне нужна правда. Джим кивнул — медленное, усталое движение. — В спальне... второй ящик комода. Папка, — слова давались с трудом, — все, что у меня есть. Шерлок встал, направился к спальне. У двери остановился, обернулся: — Джим? Ты примешь сейчас лекарства. Это не обсуждается. — Шерлок, ты не моя сиделка и… — Я не могу работать с клиентом, который вот-вот свалится от истощения. Лекарства, еда, сон. В таком порядке. Джим смотрел на него долгим взглядом, потом медленно кивнул. Шерлок вернулся через несколько минут с папкой и стаканом воды. Протянул Джиму таблетки: — Принимай. Джим послушно проглотил лекарства. Движения были механическими, словно он был марионеткой. Шерлок открыл папку. Внутри — свидетельство о рождении (поддельное, судя по качеству бумаги), несколько размытых фотографий, газетная вырезка о найденном ребенке. Он начал делать заметки. Его разум уже строил план действий — запросы в архивы, проверка записей о рождении, иммиграционные документы. Помедлив несколько секунд, он написал неровным подчерком в верхней части блокнота: "Дело о пропавших родителях. Клиент: Джеймс Мориарти”.