Победа равносильна поражению

Шерлок Холмс погрузился в расследование с той одержимостью, которая обычно захватывала его при встрече с по-настоящему сложной загадкой. Дело о пропавших родителях Джима Мориарти оказалось не просто критически важным для операции — оно представляло собой интеллектуальный вызов. Он проводил долгие часы в пыльных архивах, методично просматривая записи о рождениях, смертях, усыновлениях. Национальный архив в Кью стал его вторым домом — он приходил к открытию и уходил последним, игнорируя недовольные взгляды архивариусов. Записи церковных приходов Ирландии за 1980-е годы, иммиграционные документы, списки пассажиров паромов между островами — он изучал все, что могло содержать хоть намек на след. Параллельно он анализировал почерк на записке, найденной с младенцем Джимом. "Позаботьтесь о нем" — несколько слов, написаных дрожащей рукой. Бумага дешевая, чернила стандартные, но манера письма выдавала образованного человека, привычного к каллиграфии. Левша, судя по наклону букв. Эмоциональное напряжение в момент написания — неровные линии, разный нажим. С Майкрофтом пришлось объясниться, когда тот начал проявлять нетерпение. Визит старшего Холмса в квартиру на Бейкер-стрит был краток и прохладен. Шерлок встретил его стоя, не предложив присесть — ясный сигнал, что брат здесь не желанный гость. — Работаю над операцией, — сказал он строго и коротко. — Не мешай. Когда появится информация, я дам знать. Майкрофт изучал его проницательным взглядом, явно пытаясь прочитать больше, чем Шерлок был готов раскрыть. — Надеюсь, ты понимаешь серьезность этого дела, — заметил старший Холмс. — Если он готов встретится с тобой, прояви симпатию. Дай ему понять, что ты в нем заинтересован. — Я и без твоих советов знаю, что мне делать. Так что иди к черту, Майкрофт. — И тебе доброго здоровья, братец. Джон все больше времени проводил с Мэри, своей новой девушкой. Надо было бы с ней познакомиться, рассеянно думал Шерлок, просматривая очередную стопку документов. На этот раз друг казался по-настоящему счастливым и влюбленным — он рассказывал о ней как о лучшей женщине, которую когда-либо встречал. Красивая, остроумная, с медицинским образованием — идеальная пара для Джона Ватсона.

***

Шерлок отпер дверь своим ключом — Джим дал его неделю назад, бросив небрежно: "Чтобы не пришлось вскрывать, когда найдешь мой труп". В квартире царил полумрак. Шторы задернуты, хотя было только три часа дня. На столе — россыпь таблеток, некоторые раскрошены в порошок. Шерлок нахмурился, пересчитывая. Минимум трехдневная доза пропущена. — Джим? — Кухня, — глухо отозвались из глубины квартиры. Шерлок нашел его сидящим на полу возле холодильника, с бутылкой воды в руках. Волосы взъерошены, но глаза ясные — хороший знак. — Забыл снова? — Шерлок кивнул на таблетки в гостиной. — Не забыл, — Джим поднял на него взгляд. — Просто... время странно течет иногда. Думаешь, прошел час, а оказывается — три дня. — Давай сюда, — Шерлок сел рядом на пол, начиная методично раскладывать таблетки по дням недели. — Заботливый, — в голосе Джима мелькнула насмешка. — Прямо идеальная сиделка. Шерлок не реагировал. За две недели их странного сосуществования он научился различать, когда Джим провоцирует от скуки, а когда — от страха. Сейчас был второй случай. Их взаимодействие за эти недели превратилось в странную игру между приближением и отдалением. Шерлок приходил каждый день, за исключением поездок в Ирландию. Приносил еду, проверял прием лекарств. Джим встречал его то холодной иронией, то вспышками гнева, то моментами неожиданной уязвимости. Однажды Шерлок застал его за фортепиано — Джим играл сложную классическую пьесу по памяти, пальцы летали по клавишам с виртуозной точностью, но когда заметил Шерлока, резко захлопнул крышку. — Подслушиваешь? — Дверь была открыта. — Это не приглашение. В другой раз Джим встретил его на полу в ванной, методично разбирая бритвенный станок на части. — Что ты делаешь? — Изучаю конструкцию. Удивительно, сколько способов причинить вред заложено в обычных предметах. Шерлок молча забрал у него лезвия. — Опять китайская еда, — констатировал Джим, не отрываясь от созерцания потолка. — У тебя скидки в том ресторане? Шерлок поставил пакеты на стол, доставая знакомую белую коробочку с таблетками. — Сначала лекарство. — Ах да, мой ежедневный ритуал химического смирения. — Джим сел, принимая протянутые таблетки. Проглотил, запивая водой, потом добавил задумчиво: — Реальность — скользкая штука, Шерлок. — Но сейчас тебе лучше, — заметил Шерлок, раскладывая еду. За недели наблюдений он изучил паттерны настроения Джима — сегодня был относительно стабильный день. — Благодаря тебе. — В голосе Джима мелькнула горечь. — Мой персональный будильник реальности. "Джим, прими таблетки. Джим, поешь. Джим, поспи." Трогательно до тошноты. Мориарти подошел к столу, но не сел, нависая над Шерлоком. — Знаешь, я жалею, что написал тебе той ночью. Момент слабости, — Джим уселся напротив, изучая его лицо, — которым ты, несомненно, воспользуешься. Вопрос только — когда и как. Шерлок молча протянул ему палочки для еды. — Ты говорил, что несколько раз родители присылали тебе подарки, — Шерлок решил перевести разговор в нужное русло. — Расскажи, что именно это было и когда. — О, молчаливое отрицание. Классика. — Джим взял палочки, но есть не начал. — Давай проясним ситуацию, дорогой. Я знаю, что ты здесь не из альтруизма. Шерлок Холмс не занимается благотворительностью. — Джим, я вижу, что тебе тяжело, но если ты позволишь… — НЕ СМЕЙ! — крик был такой силы, что задрожали стекла. — Не смей говорить со мной таким тоном. Я не твой пациент! Шерлок сидел неподвижно, наблюдая. Вспышка ярости, но что-то было не так. Слишком контролируемо, слишком... театрально. — Ты играешь, — констатировал он. Джим замер, потом рассмеялся — резко, болезненно. — Браво, великий детектив. Конечно, я играю. Я всегда играю. Вопрос только — во что? Он подошел ближе, вторгаясь в личное пространство Шерлока. — Может, я играю в безумца, чтобы удержать тебя рядом? Или в выздоравливающего, чтобы усыпить твою бдительность? Или... — он наклонился, почти касаясь губами уха Шерлока, — я вообще не играю. Шерлок молчал, лицо оставалось непроницаемым. — О, эта маска, — Джим цокнул языком. — Непробиваемый Шерлок Холмс. Но я вижу трещины, вижу сомнения. Ты не знаешь, что делать со мной. Со всем этим. — Это не так, — сухо заметил Шерлок. — Издеваешься? — Джим остановился прямо перед ним. — Надо мной легко издеваться сейчас, правда? — Я не издеваюсь над тобой. — Нет? — в голосе Джима появилась горечь. — А кем ты меня считаешь? Подопытным кроликом? Источником информации? — Человеком, который нуждается в ответах. — Ах да, ответы, — Джим отвернулся. — Мои драгоценные пропавшие родители. Знаешь, иногда я думаю — а были ли они вообще? Может, я просто материализовался из ниоткуда. Спонтанное зарождение зла. Он подошел к окну, глядя на город. Помолчал, борясь с собой, потом начал говорить нехотя: — Игрушки, в основном солдатики, машинки. Однажды — набор для химических опытов. Представь, у меня получилось взорвать коробку спичек. Мне было семь, и монахини были в ужасе. Думаю, это определило мою дальнейшую карьеру. — О, хотел бы я это видеть, — с улыбкой произнес Шерлок. — Что еще? — Книги. Сказки, приключения. Одна особенно запомнилась — валлийские легенды. Драконы, рыцари, все такое. Я читал ее, пока обложка не развалилась. — У тебя осталась книга? Лицо Мориарти помрачнело. — Нет. Знаешь ли, вещи теряются, когда у тебя нет дома. — Он помедлил, а затем продолжил, — Однажды дети поломали мои игрушки и порвали книгу. Я им не нравился, но это было взаимно. Он отошел, подбирая с пола органайзер с лекарствами. — Среда, да? — проверил он. — Литий, кветиапин. Можешь идти. Я поел, выпил лекарства, изобразил стабильность. Твоя миссия на сегодня выполнена. Шерлок не двинулся. — Или останься, — добавил Джим. — Притворись, что тебе не все равно. Я хорошо подыграю. У меня большой опыт в притворстве. — Ты пытаешься сейчас манипулировать. — Всегда. Это моя натура. — Джим выпрямился. — Как и твоя — анализировать, препарировать, раскладывать по полочкам. Мы оба используем друг друга, Шерлок. Вопрос только в том, для чего. — Я не играю, — тихо сказал Шерлок. — По крайней мере, не так, как ты думаешь. Джим вернулся на свое место, снова беря палочки. — Знаешь что? Мне плевать. Он выглядел уставшим. По-настоящему измученным под маской цинизма. — Иди ко мне, — позвал Шерлок. Джим замер. — Что? — Иди сюда. Он удивленно вскинул брови, но подошел. Шерлок взял его за запястье, проверяя пульс. Учащенный, но в пределах нормы. — Ты дрожишь. — От холода или от близости к тебе? Выбирай версию, которая тебе больше нравится. Шерлок не отпустил его руку. Джим не вырывался. Несколько секунд сомнений и Шерлок нежно обнял его, легонько прижимая к себе. — Ну так я точно сойду с ума, — тихо сказал Джим. — Возможно. Детектив почувствовал, как Мориарти обмяк в его руках. Словно всё напряжение, которое было в нем медленно растворялось. Хотелось, чтобы он перестал дрожать, хотелось согреть его и утешить. Не смотря на все колкости и угрозы, он казался таким хрупким и несчастным. Внезапно он удивился собственной потребности защищать этого человека. — Останешься? — тихо, осторожно спросил Джим, явно в страхе разрушить этот момент. Шерлок кивнул. Позже, когда Джим заснул на диване, детектив сидел в кресле напротив, наблюдая за ним. Его телефон беззвучно вибрировал — Майкрофт, без сомнения. Но Шерлок не двигался. Ответит брату позже. Месяцы назад, когда Майкрофт впервые предложил это задание, все казалось кристально ясным. Мориарти — враг, блестящий и опасный, но все же враг. Использование его очевидного влечения к Шерлоку для получения информации представлялось логичной стратегией, не более аморальной, чем любой другой метод работы с преступниками. Никаких реальных эмоций, только холодный расчет и интеллектуальная игра. Да, идея имитировать романтические чувства до сих пор вызывала в Шерлоке клубок странных, непонятных и неприятных эмоций, но когда цель не оправдывала средства? Теперь, сидя в кресле, Шерлок думал о том, что между их первой встречей под прикрытием и последней неделей тесного общения произошла незаметная трансформация. Желание разгадать загадку по имени Мориарти трансформировалось в стремление понять Джима — человека за маской криминального гения, одинокую душу за броней цинизма и жестокости. А понимание, как с запозданием осознал Шерлок, находится опасно близко к сопереживанию, сопереживание — к симпатии, а симпатия... на этом моменте детектив предпочел не развивать мысль дальше. Тоскливо было и так. Он все еще собирался использовать Джима — информация о его организации, связях, планах была слишком ценной. Но теперь к холодному расчету примешивалось что-то еще. Желание помочь? Потребность понять? Шерлок не знал. В любо случае игра должна продолжатся, но ему не обязательно быть в ней жестоким. Мориарти пошевелился во сне, что-то бормоча. Шерлок подошел, накрыл его пледом. Рука Джима инстинктивно схватила его запястье, удерживая. — Шерлок? Ты не ушел? — сонный шепот. — Я не уйду, — пообещал Шерлок. И понял, что, возможно, впервые в отношениях с Джимом Мориарти, он не солгал.