Победа равносильна поражению

Архивы Национальной библиотеки уже который день окружали Шерлока привычной тишиной и запахом старой бумаги. Третий день подряд он методично просматривал записи о пропавших детях, иммиграционные документы и церковные книги за начало 1980-х годов. Упоминание книги валлийских легенд пока было ключевой зацепкой в деле — редкое издание, которое могло сузить круг поиска. Он только что обнаружил интересную запись о семье в районе Кардиффа, когда услышал знакомые шаги. Размеренные, уверенные, с легким постукиванием зонта о пол. — Не сейчас, — сказал Шерлок, не поднимая головы от документов. — Боюсь, это срочно, — голос старшего брата звучал напряженно. Шерлок наконец поднял взгляд. Майкрофт определенно выглядел более усталым, чем обычно. — Что случилось? — Не здесь. Пойдем. Они вышли из читального зала, и Майкрофт повел его к служебному выходу. Черная машина с тонированными стеклами ждала у бордюра. — Я не поеду в твой офис, — предупредил Шерлок. — На Бейкер-стрит, — коротко ответил Майкрофт, садясь в машину. Всю дорогу они молчали. Шерлок изучал профиль брата, пытаясь прочитать больше. Что-то серьезное, связанное с национальной безопасностью. И каким-то образом это касается его. --- В квартире на Бейкер-стрит Майкрофт прошел прямо к окну, выглядывая на улицу. — Три часа назад мы перехватили сообщение, — начал он без предисловий. — Готовится серия терактов. Синхронизированные взрывы в час пик. Шерлок напрягся, чувствуя, как желудок сжимается в тугой узел. — Когда? — В течение нескольких недель. Может быть, раньше. Исполнители — радикальная ячейка, но меня больше волнует кто их финансирует и координирует. — Мориарти, — это был не вопрос. — Не уверен, но почерк похож. Сложность планирования, синхронизация, выбор целей — все указывает на его участие или как минимум консультирование. Шерлок отвернулся, подходя к камину. В голове лихорадочно бились мысли, сталкиваясь друг с другом. Джим — в депрессии, едва способный подняться с дивана. Мог ли он в таком состоянии координировать теракты? А что, если никакой депрессии нет, а только гениально спланированная актерская игра, созданная лишь для того, чтобы отвлечь его? Он обещал отомстить — и несомненно это сделает. Но как? Взорвав половину Лондона? — Что от меня требуется? — Имена, места, даты. Все, что сможешь узнать. — Я сделаю все, что смогу. Майкрофт изучил его внимательным взглядом и кивнул. — Как часто вы сейчас общаетесь? — Периодически. — Джон сказал мне, что ты проводишь дни напролет в архивах. Над чем ты работаешь? — Над делом, связанным с Мориарти. — Каким именно делом? — казалось старший брат начинает терять терпение. — Личным, — отрезал Шерлок. — Которое может дать нам рычаг воздействия. Майкрофт прищурился, явно не удовлетворенный ответом, но решил не давить, понимая, что брат все еще злится. Он слишком хорошо знал эту особенность Шерлока — когда тот злился, любые попытки надавить приводили к прямо противоположному результату. Упрямство младшего брата было легендарным в семье Холмсов. В детстве это выражалось в мелких пакостях — Шерлок мог нарочно разбить любимую вазу матери после того, как ему запретили проводить химические опыты в гостиной, или сбежать из дома на целый день, если Майкрофт пытался заставить его делать уроки. С возрастом масштаб протестов только увеличивался. В университете Шерлок бросил перспективную научную карьеру химика именно после того, как Майкрофт организовал ему встречу с влиятельным профессором. А его пристрастие к кокаину в прошлом во многом было актом бунта против старшего брата, пытавшегося контролировать каждый аспект его жизни. Сейчас, когда речь шла о Мориарти, давление могло привести к катастрофе — Шерлок был способен из чистого упрямства сделать что-то необратимое, лишь бы доказать свою независимость. — Шерлок, — голос старшего брата стал печальным. — Речь идет о сотнях жизней. Мы должны делать то, что необходимо для защиты страны. — И людей в этой стране, — добавил Шерлок с горечью. — Всех, кроме меня. Повисла тишина. Братья смотрели друг на друга через пространство гостиной, и в этом взгляде были годы соперничества, непонимания, невысказанных обид и любви. — Ты мой брат, — наконец сказал Майкрофт. — Я всегда буду тебя защищать. --- После его ухода Шерлок долго стоял у окна, чувствуя, как напряжение медленно поднимается откуда-то из солнечного сплетения. Руки мелко дрожали — адреналиновая реакция на стресс. Он сжал их в кулаки, пытаясь взять себя под контроль. Доверие — это выбор верить без гарантий. Акт веры в то, что другой не предаст, не использует твою уязвимость против тебя. Шерлок всю жизнь избегал этого выбора, предпочитая холодную логику эмоциональным связям. И вот теперь он стоял перед необходимостью принять решение. А что, если Джим использует его? Что, если вся эта история с депрессией, с поиском родителей — просто очередная манипуляция? Мориарти был мастером долгой игры, способным выстраивать планы на месяцы и годы вперед. Возможно, прямо сейчас Шерлок танцует под его дудку, даже не подозревая об этом. "Приду через час. Принесу ужин. ШХ" "Умираю с голоду. Буквально. ДМ" --- Джим встретил его в проеме, и детектив сразу отметил изменения. Волосы вымыты и причесаны, чистая серая футболка подчеркивала болезненную худобу. Трехдневная щетина придавала лицу усталый, но в то же время привлекательный вид. — Тайская кухня, — объявил Шерлок, поднимая пакеты. — Ты меня балуешь, — Джим пропустил его внутрь. — Продолжай в том же духе, и я начну думать, что ты меня соблазняешь. Они устроились в гостиной. Джим ел с аппетитом — хороший знак. Лекарства определенно работали. Или он хотел, чтобы так казалось. — Как продвигается расследование? — спросил Джим между ложками супа. — Медленно. Я пытаюсь сузить круг поиска. Сейчас проверяю одну гипотезу, которая появилась после твоего упоминания о книге. — Валлийцы, — Джим задумчиво покачал головой. — Странный народ. Хранят мертвый язык, гордятся поражениями больше, чем победами. — Ты бывал в Уэльсе? — Пару раз. По работе, — Джим неопределенно махнул рукой. Некоторое время они ели молча. Тишина была странной — не комфортной, как бывало раньше, когда они могли часами находиться в одной комнате, каждый занятый своими мыслями. Эта тишина дышала напряжением, готовым взорваться от малейшей искры. Шерлок чувствовал себя сапером, разминирующим бомбу с завязанными глазами — каждое слово могло стать роковым, каждый жест — выдать его истинные намерения. Джим ел методично, механически поднося ложку ко рту, пережевывая, глотая. В его движениях не было удовольствия от еды — только необходимость поддерживать физическое существование. Пальцы Шерлока дрожали, когда он поднялся за лекарствами. В органайзере лежали привычные таблетки, включая снотворное, которое Джим принимал последние дни для нормализации сна. Обычная доза — 75 миллиграмм. Шерлок взял двойную. Не опасно, но достаточно для глубокого сна. Наполнив стакан, он вернулся с водой и таблетками. — Не люблю кветиапин, — пожаловался Джим, и не глядя проглотил таблетки. — От него хочется спать весь день. — Временный эффект, который пройдет через пару недель. — Ты когда-нибудь думал о том, что сон — это потеря времени? Треть жизни в беспамятстве. Абсурд. Они вернулись к еде. Джим рассказывал что-то о математической теории хаоса, но его голос постепенно становился медленнее, слова начали путаться. Несколько раз он зевнул. — Я что-то... устал, — он моргнул, потерев глаза и начал разминать шею. — Ложись, — голос прозвучал удивительно спокойно. — Лекарства плюс еда. Нормальная реакция. Ложь далась легко, но послевкусие было горьким, как полынь. Помогая Джиму добраться до дивана, Шерлок чувствовал вес его тела — легкий, почти невесомый после недель голодания. Джим практически упал на диван, веки закрывались. Несколько раз он пытался что-то сказать, но слова не складывались в предложения. Наконец сдался, позволяя снотворному утащить его в беспамятство. Шерлок отсчитал десять минут. Потом еще пять — для верности. Дыхание Джима было глубоким и ровным, лицо расслабилось, придавая ему почти детское выражение. В который раз Шерлок отметил, что во сне он выглядит моложе своих лет. Ноутбук нашелся на письменном столе среди бумаг. Дорогая модель, защищенная по военным стандартам. Шерлок открыл его, и экран разумеется потребовал пароль. Попробовал очевидные варианты — даты, имена, комбинации цифр. Система блокировалась после каждой третьей попытки, требуя ждать минуту. Шерлок закрыл глаза, пытаясь систематизировать все, что знал о Джиме. Математические константы — пи, число Эйлера, золотое сечение — Джим обожал математику, но нет. Может, что-то личное? На мгновение в голове мелькнула абсурдная мысль, что Джим мог использовать что-то романтическое, связанное с ним. Дрожащими от напряжения пальцами набрал "SHERLOCK" — ничего. Попробовал варианты: SH3RL0CK, HOLMES, даже 221B. Каждый раз система холодно отвергала попытку. Да, Мориарти не идиот, чтобы использовать предсказуемый пароль. Скорее всего, это сложная криптографическая комбинация, возможно, меняющаяся по алгоритму, известному только ему. В который раз он напомнил себе, что недооценивать криминального гения было бы фатальной ошибкой. Возможно, в телефоне найдется что-то полезное — переписка, контакты, след, ведущий к террористам. Обыскав очевидные места — стол, полки, ящики — Шерлок вернулся к спящему. И увидел характерный прямоугольный контур в переднем кармане джинсов. Он медленно опустился на колени рядом с диваном. Медленно, миллиметр за миллиметром, он стянул плед и протянул руку к карману. Пальцы коснулись края телефона, и Шерлок затаил дыхание. Еще немного. Телефон поддался, начал выскальзывать из кармана. И тут глаза Джима открылись. В них не было сонливости, замутненности от снотворного, а только абсолютная ясность и что-то, от чего кровь в жилах Шерлока буквально застыла. Мориарти не двигался и не моргал. Просто смотрел. Зрачки были огромными, почти поглотившими радужку, превращая глаза в черные провалы. Секунды растягивались в вечность. Шерлок не мог пошевелиться, загипнотизированный этим взглядом. Рука все еще была в кармане Джима, пальцы сжимали телефон, но он не мог заставить себя двинуться — ни убрать руку, ни довести дело до конца. — Что ты делаешь, Шерлок? Голос был мягким, почти ласковым. Рука Джима медленно поднялась и накрыла руку Шерлока. Прикосновение было ледяным. — Я спросил, — медленно повторил Джим, и его холодные пальцы сжали запястье, нащупывая пульс, — что ты делаешь? Паника захлестнула Шерлока целиком. Нужно было что-то сказать, соврать, выкрутиться — и быстро. Мозг лихорадочно перебирал варианты, отметая один за другим. Как объяснить руку в его кармане? Хотел посмотреть время? Даже Джон не поверил бы в такую нелепую отговорку. Телефон выпал, и он хотел положить обратно? Все возможные объяснения были настолько нелепы, что даже не стоили попытки. Казалось, вычислительный механизм его мозга, обычно выдающий решения со скоростью света, сейчас зависнет от переизбытка напряжения, в то время, как темные глаза криминального консультанта продолжали буравить его, ожидая ответа. Сам не понимая, что делает, движимый чистым инстинктом самосохранения, он наклонился и прижался губами к губам Джима. Это казалось единственным выходом — отвлечь, дезориентировать, выиграть время. Поцелуй был целомудренным, невесомым — едва касание губ, но эффект оказался сокрушительным. Веки Джима дрогнули и закрылись, а из горла вырвался стон человека, который не может сопротивляться. Вся его защита, весь цинизм и контроль рухнули в одно мгновение, а рука, державшая запястье Шерлока, разжалась. Разрывая поцелуй и отстраняясь, он увидел, как Джим потянулся вслед — слепо, отчаянно, и не найдя его губ, обессиленно откинул голову на подушку. Несколько секунд царила абсолютная тишина. Потом он медленно достал из кармана свой телефон, разблокировал его и дрожащими пальцами протянул Шерлоку. — Забирай и уходи. Детектив не двинулся. Он сидел замороженный, в состоянии шока от того, что только что сделал. До сознания медленно доходило, что Мориарти только что разрешил ему забрать телефон и уйти. Но можно ли было ему верить? Если это проверка, и в телефоне ничего нет, а Шерлок просто возьмет его и уйдет, то это разрушит все, что он строил последние месяцы. Взять телефон означает признать себя предателем окончательно, и проиграть, если это проверка. Не взять — выглядеть идиотом, который не может довести дело до конца. Казалось, любое решение ведет в тупик. И над всем этим висел призрак импульсивного, необдуманного действия, последствия которого он еще не мог осознать полностью. — Ау, есть кто дома? — Джим слабо помахал рукой у его лица. — Что ты знаешь о серии терактов, которые в ближайшее время должны произойти в Лондоне? — голос Шерлока был хриплым. — О, прямо в лоб? — в голосе Джима появилась насмешка. — Никаких прелюдий? — Майкрофт пришел сегодня ко мне и попросил помощи в расследовании. Сопоставив информацию, я понял, что ты можешь быть замешан в этом деле. Джим медленно сел, прислоняясь к спинке дивана. Выглядел он разбитым — не только физически, но эмоционально. — И ты решил меня обыскать. Браво! — он помолчал, обдумывая что-то. — Я не буду сдавать тех, кто финансирует, но могу вывести на исполнителей. Мелкая рыбешка, но правительству будет чем похвастаться. — А жертвы? — Не будет жертв, — Джим смотрел ему прямо в глаза. — Это я могу гарантировать. Взрывы будут, паника будет, но погибших не будет. Эвакуация, ложные угрозы, что-то в этом роде. Джим усмехнулся, но в усмешке была боль. — Ты правда думал, что у тебя получится что-то украсть у меня? — Да. И у меня получилось бы, если бы я добавил больше снотворного, но я не хотел тебе навредить. Ты еще слаб, и черт тебя знает, как твой организм отреагирует. Что-то изменилось в глазах Джима при этих словах — мелькнуло удивление, почти детское изумление и голос его стал мягче: — Ну и сам дурак. В следующий раз будешь умнее. Тебе повезло, что я не убил тебя. Считай, что папочка сегодня добрый. И да, на будущее — тебе не обязательно красть. Ты можешь попросить меня. Это не значит, что я соглашусь, но значит, что я подумаю. — чуть более жестким тоном он добавил, — Зачем ты поцеловал меня? — Подумал, что раз умру сегодня, то нужно исполнить последнее желание. Хуже уже не будет. Глаза Джима широко округлились. — Ты сам понял, что сейчас сказал? После они переместились в кабинет, где Джим включил ноутбук. Увидев историю попыток входа, он расхохотался — искренне, заразительно, запрокидывая голову. — Боже! "SHERLOCK"? Серьезно? И "221B"? — он вытирал слезы, продолжая смеяться. — Может, хватит меня унижать? — Нет уж, детка. Ты мне должен за сегодняшнее представление. Джим быстро набрал пароль — длинную последовательность символов, которую Шерлок не успел запомнить. Около пяти минут он копался в файлах, потом достал флешку из ящика, скопировал что-то и протянул Шерлоку. — Передашь братцу. Там достаточно. Формально Шерлок сегодня победил — информация была у него в руках, Майкрофт будет доволен, жизни будут спасены. Но чувствовал он себя ужасно. Эмоции, обычно чуждые его упорядоченному разуму, затапливали волнами. Растерянность, стыд, гнев. Он не знал, как совладать с этим хаосом чувств, хотя бы потому, что не помнил, когда в последний раз испытывал нечто подобное. — Милый, я почти не сержусь на тебя, — Джим подошел ближе, и в его голосе звучала странная нежность. — Один твой вид все окупает. Особенно эти раскрасневшиеся щёчки. Я готов смотреть на них вечно. Он протянул руку, почти касаясь горящей щеки Шерлока, но остановился в миллиметре от кожи. — Иди, пока я не передумал быть великодушным. После последних слов Джима эмоции окончательно захлестнули Шерлока. Ему было почти физически плохо — тошнота подкатывала к горлу, руки дрожали, в висках стучало. Мориарти действовал на него удивительным образом. Как магнит с одинаковыми полюсами — отталкивал и притягивал одновременно, разрушая защитный слой логики и разума, пробираясь к самому сердцу, наличие которого Шерлок всю жизнь отрицал. — А ты не указывай, что мне делать! — слова вырвались прежде, чем он успел их остановить. — Мне вообще плевать, о чем меня просит Майкрофт. И, кстати, без твоих подачек могу обойтись! И без этой флешки я бы прекрасно вышел и на заказчиков, и на исполнителей! Но я занят поиском твоих родителей, потому что ты попросил! Я мотаюсь по всей стране, и за ее пределы, вру всем вокруг, над чем на самом деле работаю, отбиваюсь от Майкрофта, я бросил все свои дела! Кормлю тебя, лечу тебя, а ты как маленький не можешь по расписанию принимать чертовы лекарства! Терплю твой характер, твои бесконечные издевки, а ты говоришь мне о великодушии! Шерлок выпалил все это на одном дыхании, и только когда закончил, понял, что практически кричал. Джим молча смотрел на него, и в темных глазах медленно закипала злость. — То есть ты накачал меня снотворным, хотел обокрасть, а виноват я? — голос Джима был обманчиво тихим. — Ну ты и мерзавец. Что касается моих родителей, кажется, я уже говорил тебе, что жалею об этой просьбе, и если тебе так сложно, ТАК КАКОГО ЧЕРТА ты продолжаешь это делать? — Я не говорю, что мне сложно! Я говорю о том, что твоя помощь — представь себе — тоже может мне понадобиться, но я не могу просто попросить тебя! — Ну разве я виноват, что ты чертов идиот и тебе проще накачать меня и ограбить, чем попросить?! — Прекрати называть это так! Я не преступник! — Ну конечно, — Джим рассмеялся. — Ты же великий Шерлок Холмс. Преступник тут только я. Становилось понятно, что разговор скатывается в банальную ссору. Шерлок мысленно встряхнул себя. Что он делает? Откуда столько эмоций, и что он вообще себе позволяет? Еще немного взаимного обмена обвинениями, и вся операция полетит к чертям. Нужно взять себя в руки. — Перестань, — он устало выдохнул, чувствуя, как гнев сменяется опустошением. — Я не хотел ссориться. Я правда не знал, что если попрошу тебя о помощи, то ты вот так просто дашь мне информацию. Он помолчал, собираясь с мыслями. Слова, которые он собирался произнести, казались слишком откровенными, слишком опасными. Но после всего, что произошло сегодня, какая уже разница. — Мне нравится приходить сюда, и мне нравится проводить с тобой время. И дело, над которым я сейчас работаю, одно из самых интересных в моей карьере. Он помолчал, потом добавил, чувствуя, как щеки снова начинают гореть: — Как и все дела, которые от тебя. Джим молчал, приходя в себя. Злость в его глазах медленно угасала, сменяясь чем-то более сложным. — Ну ладно, — наконец сказал он, вглядываясь в стену и явно обдумывая что-то сложное, поскольку выражение его лица было крайне задумчивым. — А характер у меня нормальный. На себя посмотри. Ты вообще невозможный человек. — Как скажешь. Мир? — Шерлок неуверенно раскинул руки. Джим шагнул вперед и оказался в его объятиях. Прижался всем телом, уткнувшись лицом в плечо. Было тепло и приятно, злость уходила, растворяясь в этой неожиданной близости. Потом Джим начал целовать его шею — легко, почти невесомо, чувствуя, как после каждого поцелуя напрягаются мышцы. Каждое прикосновение было вопросом — можно? Каждый поцелуй — просьбой о прощении, которую он не мог произнести вслух. — Эй, ну расслабься, — пробормотал он в кожу. — Еще злишься? Я бы извинился, наверное, но мне не за что. Так то это ты должен извиняться, а я… Договорить он не успел, вскрикнув от неожиданности. Шерлок укусил его — не сильно, но ощутимо, оставляя метку на бледной коже. — Это за твои издевки, — прошептал детектив. Джим отстранился, прикасаясь к укушенному месту. Он посмотрел на Шерлока с удивлением, и вдруг рассмеялся — тихо, почти нежно. — Кто бы мог подумать, что у тебя тоже есть зубы. --- Позже, прокручивая этот сумасшедший вечер в голове, Шерлок запоздало отметил, что сегодня Джим впервые за месяц по-настоящему смеялся.