It's always you

Ключ щёлкнул в замке чуть громче, чем стоило бы в полночь. Сынчоль тихо выдохнул, прикрыв за собой дверь. В квартире было темно, только свет от уличного фонаря ложился тёплым прямоугольником на пол в прихожей. Он поставил сумку, потянулся, словно сбрасывая с плеч груз не только багажа, но и месяцев одиночества, гастролей, переездов, бессонных ночей в отелях. Он сразу почувствовал это — запах дома. Запах Джонхана. Нежный, едва уловимый, как всегда. Лавандовый шампунь, кофе, которым он, вероятно, засиживался до поздней ночи, и что-то сладкое, домашнее — ваниль? Сынчоль улыбнулся. Он скучал по этому запаху больше, чем осознавал. Тур был адски долгим. И он считал дни. Потом часы. Потом просто жил от звонка до звонка. Иногда Джонхан звонил, будто врывался в чужую гостиничную комнату со своим голосом и тёплыми словами, чтобы на пару минут напомнить: его кто-то ждёт. И любит. Сынчоль стянул куртку, прошёл внутрь. На диване — мягкий плед. На кухне — две чашки, одна ещё не убрана. Он здесь. Дома. Ждёт. Тихие шаги по коридору. Потом — тишина. И вдруг — распахнувшаяся дверь спальни. — …Чоль? Он не успел ответить — Джонхан уже бросился к нему, босыми ногами по полу, в тёплой, чуть скомканной пижаме. Его волосы были спутаны, глаза — сонные, но полные слёз. — Я… ты приехал?.. — голос дрожал, он едва говорил. Сынчоль поймал его в объятия. Слишком быстро, слишком сильно. Он вцепился в Джонхана, как в воздух после долгого погружения. — Прости, я не разбудил бы… — начал он. — Заткнись, — прошептал Джонхан, — просто обними меня. И он обнял. Долго. Молча. Джонхан дрожал, его ладони сжимали ткань футболки на спине Сынчоля. Сколько они не виделись? Пять месяцев? Шесть? Он больше не знал, как вообще спать в одиночестве. Больше не знал, как не чувствовать эту нехватку. Сынчоль прижал ладонь к затылку любимого, целуя в макушку. Медленно, почти с благоговением. Джонхан уткнулся носом ему в шею, вдыхая его запах — пот, шампунь, перелёт, дороги — и всё равно любимый. — Я скучал, — сказал Сынчоль. — До боли. — Я тоже. До истерики. Они стояли так, словно весь мир исчез. Только дыхание, сердце, кожа. Только тепло. — Пойдём в комнату, — тихо сказал Джонхан, отступая на шаг, глядя ему в глаза. — Я не спал. Я ждал. Сынчоль коснулся его лица. Кончиками пальцев, ласково, как будто боялся сломать. — Веди.