Вальс на швах

Ночь в палате стояла тихая. Дюрен сидел на краю кровати и смотрел на тёмный коридор за дверью. На тумбочке у изголовья всё ещё стоял старый проигрыватель, пластинка медленно останавливалась, тихо потрескивая в тишине. Он медленно поднялся. Ноги слушались его гораздо лучше, чем в первый день. Он сделал шаг — и ещё один — и уже стоял по центру пустой палаты. Закрыв глаза, он глубоко вдохнул и сам поднял руки, как научил Генри. Одну положил себе на плечо, другую вытянул вперёд, будто всё ещё чувствовал крепкие пальцы врача, которые вели его по кругу. — «Раз… два… три…» — тихо шептал он, и с каждым кругом движения становились увереннее. В этот момент дверь чуть приоткрылась. На пороге стоял Генри — молча, с руками в карманах халата, в своей вечной полутени. Он наблюдал, как Дюрен кружится, как не сбивается, не спотыкается, как держит спину прямо. Когда музыка затихла, Дюрен остановился, перевёл дыхание — и заметил его. Глаза их встретились. Генри кивнул едва заметно и хмыкнул: — «Ну. Теперь ты точно не картонный.» Он не стал заходить. Просто развернулся и ушёл, и дверь за ним снова мягко прикрылась. Дюрен сел обратно на кровать, чувствуя, как в груди всё ещё звенит музыка. Он провёл ладонью по боку, где тянулись швы, и впервые за всё это время позволил себе улыбнуться — пусть устало, но честно. Он живой. Он может. Он дышит. И завтра — он снова выйдет в коридор и сделает ещё шаги. Потому что Генри будет ждать. ---Дюрен уже собирался спать, когда заметил на тумбочке небольшой сложенный листок бумаги. Он не сразу понял, откуда он взялся — но почерк узнал сразу. Прямой, резкий, врачебно‑сухой. > Завтра — новый танец. В 10:00. Не опоздай. Дюрен невольно усмехнулся уголком губ и прикоснулся пальцами к швам на боку. Боль там все еще отзывалась, но теперь он уже знал: он выдержит. Он сможет подняться завтра, сделать шаги навстречу лестнице, коридору… Генри. Он аккуратно сложил записку обратно и положил на тумбочку. Погасил свет, устроился на подушке и впервые за эти дни позволил себе заснуть спокойно — под тихий шепот в голове: Раз… два… три… Раз… два… три… Музыка звучала даже во сне. И там, в темноте, он всё ещё чувствовал сильные руки на своих плечах. Ведущие. Держащие. Он дышал. И это было главное. Конец.