Всё под откос

Мир погряз в небытии. Творились страшные вещи. События шли одни за другим, порождая всё новые, а на кону стояла не жизнь, а смерть. Так, когда в Безночном городе началась резня, все были не в своём уме. Одни жаждали убить Вэй Усяня, некоторые просто пытались остановить его. В тот день реки крови заполонили землю, запах железа летал в воздухе, звон мечей оглушали, а звук расчленения плоти доводили до тошноты. Хангуан-цзюнь всячески пытался остановить взбушевавшегося Вэй Усяня. Звал в Гусу, хотел защитить его. Он жаждал хотя бы быть рядом, даже если его чувства не взаимны. Чтоб дорогой ему человек был цел. Но тот же не поддавался. У него были плохие ассоциации при упоминании Гусу Лань: когда он переписывал много раз правила и всякие книжонки; когда его, провинившегося в шалости, били и он еле ходил и дышал после этого; как все косо смотрели на него. И все эти чувства неистово разгоняла Стигийская Тигриная Печать. Разум мутнел, будто он не контролировал действия. Доверие к Лань Чжаню упало, он знал, что тот не так прост. Все его ненавидели из-за того, что тот пошёл по тёмному пути. Из всех он видел только в шидзе добрый взгляд несмотря ни на что. Его любимая сестра, она была так добродушна к нему. Даже после того как Второй Нефрит защищал его от многих ударов, хотя сам был на исходе, и увёл в пещеру, он не изменил решения не идти с ним в Облачные Глубины. В тот день и произошёл «первый удар в сердце Лань Чжаня». Старейшина Илин сидел, опираясь спиной об стену пещеры, ему передавали духовные силы. — Прочь! — отзывался Усянь, и его слова эхом разносились по всему пространству. Он повторял это много раз, и отдёргивал руку из хватки. Лань Чжань же молчал. Удушающее чувство внутри не давало ему ответить на это. Он лишь сжимал чужую руку крепче и продолжал делиться остатками сил. Помимо так же одурманенного рассудка, на теле старейшины Илин были раны, от которых Лань Чжань не смог защитить, он корил себя за это. Одна была такая глубокая, что неизвестно, как тот продержался до этого момента. Над ней постарался некто иной как, Цзян Чен. С братом у них были невыносимые отношения, тот ненавидел его и у него были на это причины. Как он считал: Вэй Усянь разрушил жизни многих, и Цзян Чен и Цзян Янли были в этом списке. Лань Чжань в перерыве с трудом перевязал рану. Усянь выглядел ужасно, что хотелось плакать. Наконец, когда сопротивление было минимальным, он перевязал ещё пару ранений и уложил его на землю. Вэй Ин был очень измотан всем происшествием, как физически, так и морально. Через некоторое время вновь послышался голос Вэй Ина: — Шидзе! — закричал на оставшиеся силы он, и тихо закончил -…шидзе, как я мог…- его глаза мгновенно намокли и прозрачные дорожки начали бежать в бок, он захлёбывался соплями. Лёжа на спине, он вскинул руку вверх и уткнулся в порванный и кровавый рукав. Он винил себя что не спас их клан, не защитил сестру и её мужа. Их маленький ребёнок остался сиротой. Это счастье он разрушил собственными руками, даже если косвенно. Он испачкал себя в позоре и клейме «убийца и предатель, идущий по извращённому пути». Но позор был не важен, важно было что жизни людей не вернуть… Лань Чжань сидел рядом. Немного посмотрев на того, он отвёл взгляд. Душе стало ещё больнее… Взор Ванцзи переместился на часть оголённой ноги. Его сердце забилось чаще, тревожность быстро росла. На его коже была смертельная болезнь: «тысяча язв и сотня дыр»… Возможно, этот помысел был от Гуаньшаня, но сейчас размышлять об этом не было времени. Взяв в руки ногу и посмотрев детальнее, он убедился в этом. Посмотрев еще тело в некоторых местах, можно было увидеть, что она росла с гигантской скоростью, возможно из-за темной энергии в теле. Зрачки Второго Нефрита сузились, сердце колотило как бешеное. Дрожь пронзила его тело как молния. «Неужели это конец? Неужели его уже не спасти? Вэй Усянь… ты не заслуживаешь всего этого…» Он был в тупике. Больше не зная что предпринять, он приблизился к мужчине и крепко его обнял. Тот не оттолкнул, даже не дрогнул. Лань Чжань прошептал ему на ухо: — Вэй Усянь, прости, что не смог тебя уберечь, что не смог быть рядом всегда. За грубость и отстранённость тоже. С первой встречи я взглядом искал тебя каждый раз. Я был рад просто находиться вместе с тобой. Как ты подшучивал надо мной, прикасался и заботился, всё это вызывало тепло. Я не считал тебя посторонним человеком — отдышавшись пару секунд, он добавил — я очень люблю тебя, спасибо и прости… Ответа от другого не последовало. Разжав хват и отстранившись, он просмотрел на лицо своей любви. Тот смотрел на Ванцзи. Вэй Ин же видел склонившегося заклинателя размыто, держа с трудом веки открытыми. Сил на что-либо не было, так что он, как тряпичная кукла, лежал на холодной земле. Слова Лань Чжаня проносились сквозь уши, но всё-таки сумел уловить пару фраз. Он не видел нормально лицо, да и не хотел. Сначала была боль, но она довольно скоро притупилась, а на её место пришла лёгкость. Ранее текли слёзы, но теперь остановились. Он не чувствовал уже половину тела. На его лице была маленькая и кривая улыбка, которую с трудом смог показать. Через мгновение его взгляд стал пустым, веки стали медленно опускаться, пульс слаб. Лань Чжань все также не мог поверить в ситуацию, что это происходит на яву, что это не кошмар. Но дрожь по его телу давала понять что всё так, как есть. Его глаза наполнились горькими слезами и ручейками ползли по лицу, капая на белые похоронные одежды. Дыхание неровное, он задыхался от эмоций. Его сердце будто проткнуто тысячами иглами. Ванцзи смотрел на это, сердце ушло в пятки. Руками, которыми поддерживал молодого мужчину, он чувствовал, как тело постепенно теряло теплоту. Душа покинуло тело. Это случилось… Вэй Усянь мёртв.