Всё под откос

После смерти Старейшина Илина, Лань Чжань впал в глубокую депрессию. Лучик света и теплого солнца погас, оставив ожог на бесполезном теперь сердце. Зачем ему оно теперь, без любимого человека? В таком трудном состоянии он пробыл пять лет. «Испробовать вино, что он любил. Познать те раны, что ему достались»… Дальше его душевное и физическое состояние восстанавливалось, медленно, но лучше поздно, чем никогда. Второй Нефрит всё больше посвящал себя медитации. Несколько лет он не мог восстановить свой режим сна. Помимо чувств, его докучала бессонница, так что чаще всего он ложился не раньше часа ночи, а то и вовсе не спал, случайно повторяя режим Вэй Усяня. Конечно он не высыпался за эти четыре часа, по сравнению с прошлыми восьми. Но он стремился к своей обыденной жизни. Так же в течении этих лет, мужчина довольно плохо питался. Аппетита не было, с трудом запихивал в себя еду. Наименьшее что хотел от него его старший брат-это чтоб он ел по расписанию. Лань Чжань не хотел огорчать его ещё больше, поэтому принял это. Вообще, их отношения с Лань Сиченем стали ближе. Хуань очень беспокоился о состоянии младшего, и когда была свободная минутка-он навещал его лишний раз, конечно, если тот был не против. Ванцзи же стал более открытым к нему, больше рассказывая о своих чувствах и мыслях. Гэгэ единственный кто оставался с ним всегда рядом и доверял. *** Но судьба к Лань Чжаню видимо не была благосклонна, вставляя нож в спину раз за разом. *** Спустя два года *** Между кланами произошел некий конфуз. Мир пошатнулся. И как-то после этого: во время приема пищи на собрании великих кланов, Цзэу-цзюню стало плохо. Его отравили… Яд был неизлечимым, но его можно было подавить на какое то время. Обязательства Ордена временно перешли на их дядю, Лань Цижэня. Сиченя посещали слуги, утром днём и вечером они давали лекарства, в остальное время посещали для поверки состояния или помощи. Ванцзи стал чаще навещать брата в его Ханьши. Со временем тело Лань Хуаня стало слабеть больше, лекарства стали меньше помогать. Лань Чжань был разбит этим, его мир снова перевернулся. Одним днём он так же пошёл навещать Сиченя в его покоях. Тот выходил, но большую часть времени находился там, особенно в последнее время. Постучав он сказал: — Брат, это я. — Входи — ответил тот. Мужчина вошёл, перед глазами уже знакомая картина: Хуань отдыхал на кровати. Ванцзи подошёл к ложу. Пощупав пульс, он проверил его духовные силы и стал передавать их. Первый Нефрит хоть и от природы был с белоснежной кожей, но сейчас можно увидеть что он стал ещё бледнее. Волосы немного растрёпаны, а ворот халата неровный. На лбу же не было привычной лобной ленты с вышитыми облаками, она была аккуратно сложена на прикроватном столике. В таком неподобающем виде его мог видеть узкий круг людей. Лань Чжань спросил его самочувствие, но тот довольно долго молчал. Кровь забурлила, а пульс участился. Он ждал ответа, а эта тишина давила с каждой секундой больше. — Как идут дела в клане? — сменив тему, Сичень ответил вопросом на вопрос. Немного подумав, тот решил ответить: — Всё более чем нормально. Но меня интересует твое состояние, не таи правду от меня, брат… — Ох, мой маленький Чжань, ты всегда был таким упёртым — сделав паузу, продолжил — я думаю… что яд даёт о себе знать, моё тело стало ватным… Прости что заставляю беспокоится обо мне, твоё состояние стало улучшатся, но всё снова идёт по наклонной. Ванцзи смотрел на изнемождённое лицо брата, которое больше не скрывал от него. В руках младший брат сжал белые одеяния так сильно, что его костяшки побелели. В его голове была каша, он не мог потерять ещё одного дорогого ему человека, самого близкого на земле. Он опустился на колени рядом с кроватью и взял руку Сиченя в обе свои. — Брат, держись, я обязательно найду решение, мы найдем для тебя лекарство, артефакт, что угодно. Пожалуйста… дождись этого. Сичень лишь улыбнулся. Он улыбался всем, но для Ванцзи он делал это по-другому, с особой теплотой и братской любовью. После этого он накрыл своей рукой эту горку. Хангуан-цзюнь пробыл с братом до самого отбоя. Сам ухаживал, а после уложив его спать и пожелав «доброй ночи», покинул Ханьши. Он так и не смог заснуть, думая о Хуане, и его разум снов давал ему те ужасные воспоминания расставания с Вэй Ином. Нет, он никогда не забудет этого, он не может полностью забыть его, забыть любовь к нему, не хочет. *** «Смерть оставляет душевную боль, которую никто не может исцелить, любовь оставляет воспоминания, которые никто не может украсть.» *** В пол шестого утра Лань Чжань быстрым шагом направился к покоям Лань Хуаня. Уже подходя к ним, он увидел много народу столпившуюся рядом с Ханьши. Душа ушла в пятки, а зрачки уменьшились. Подбежав к страже, которая стояла на защите у входа в неё, он начал с дрожью в голосе говорить с ними: — Что произошло? Что с братом? — ему было не до уважительного поклона или обращения. — Хангуан-цзюнь…- поклонившись, начал один страж — Цзэу-цзюнь… он скончался этим утром в своих покоях. Нельзя было описать выражение лица Лань Чжаня. Никто из присутствующих никогда не видел его таким. — Б-брат…нет, пожалуйста… это неправда… — еле выдавил он шёпотом и ринулся внутрь. Там он увидел стоящего рядом с ложем его дядю. Выпрямившись, он повернулся к племяннику. Его взгляд был пустым, а глаза опухшие. Лань Чжань чуть помедлив подбежал к кровати. На ней было бездыханное тело его старшего брата… Собственное тело стало очень тяжёлым, а земля будто исчезла из-под ног. Мир закружился и всё стало неразборчивым. Ванцзи рухнул на пол. Глаза стали мокрыми, слёз было столько много, что он было не утонул в них. Брови сведены, нос сморщился и на лбу появились складки. Всё дрожало. Он потянул руки к лежащему, цепляя всё на своем пути без разбору: хватал одеяния; клал ладони на застывшее лицо с опущенными веками, и руки с длинными пальцами; гладил макушку. Тело было ледяным, от одних ощущений его чуть не стошнило. Будто самого Лань Чжаня окатило холодной водой. Он видел это на самом деле, больше нельзя думать что это не правда. Ванзци хотел проснутся от этого кошмара. Как же ему было больно… В этот день он не отходил ни на секунду от брата. Как его несли, как позже его хоронили: все это заклинатель видел собственными глазами, которые были красные и болели от слез. Лань Чжань потерял любимого брата. Камень с души не мог уйти ни на секунду. Часами он сидел у его могилы и иногда посещал его покои. Ничего не ел, лишь изредка смягчал водой хриплое горло. В нём был ком, который не сумел развязать ещё семь лет назад, а с недавнего времени он стал ещё более запутанный. Его разум то пустел, то ломился от ужасных мыслей. Он снова не мог спать. Воспоминания охватывали его, не давая нормально дышать. Вэй Усянь…потом старший брат, они оба теперь не были с ним, он не мог посмотреть на них. Лань Чжань остался один, смысла в жизни больше не было. Сердце распалось на тысячи кусочков. Ванцзи не был ни жив ни мёртв, просто что-то, какое-то существо. Он был веткой сандалового дерева, которую ломали, ломали, ломали… и теперь от ветки остались лишь щепки. «Почему так несправедливо?» — эта мысль была самая частая в его голове.