Всё под откос

*** Спустя неделю после смерти Лань Хуаня *** Состояние Лань Чжаня не становилось лучше, а наоборот, стало намного хуже. Душевная рана не заживала, она раскрылась в один день и водопадом из неё полилась кровь, а слезы, капая на неё, неистово щипали до потери сознания. Настала ночь. В ордене Гусу Лань все давно уже легли спать. По ночам было тихо, кроме шуршания от ветра листьев и журчание воды. Было полнолуние и лунный свет освещал всё вокруг. Лёгкий туман покрыл Облачные Глубины. Лань Чжань, после того как весь день пробыл у могилы брата, возвращался в свой Цзиньши. Идя по пустым тропинкам, он поднял голову вверх. Чуть насладившись этой картиной неба, продолжил путь. Разум был пуст, ощущалась некая лёгкость. Тот тяжёлый груз отпустил его первый раз за эти дни. В руках он держал собственный меч-Бичень. Заклинатель перестал носить его, но сегодня взял с собой. Когда Ванцзи наконец вернулся в покои, закрыв дверь, он вошёл глубже. Мужчина зажёг палочки благовоний с запахом сандалового дерева. Ему этот аромат никогда не надоедал. Взявшись за белый лист бумаги и кисть, он начал что-то писать чёрными чернилами. Руки немного дрожали, так что привычный ровный почерк заменился на дрожащие иероглифы, которые плясали по поверхности. Дописав, он оставил письмо на столе, а рядом он бережно положил свою лобную ленту. Она выглядела нежной и хрупкой, можно описать её как: "на белом небе плыли мягкие облака". Второй Нефрит встал и подошёл к окну. Голубовато-белый свет освещал его худоватое от стресса лицо. Вновь взяв в руки меч, Лань Чжань начал вытаскивать его из ножен. Сверкнув искрой-он был полостью вытащен. Бичень: лезвие острее бритвы, а его рукоять изящнее подснежника. Подняв вверх, в нём отражались красивые янтарные глаза с длинными черными ресницами. Хоть и выглядели они красиво, в них не было жизни. Пустышки и только, которые не имели эмоций. Дыхание окутало пространство впереди теплым воздухом, которое билось об остриё и разрезалось. Бичень, сжимая в руке до выступивших вен, он направил к блестящей от света, нежной, но такой же худой, шее. Смежив веки, он сделал последний вздох, а сердце ударило в такт к нему. Одним резким движением он провёл холодным оружием по горлу в нужном месте. Красная жидкость хлынула во все стороны, попадая: на стены, шторы, пол и белые похоронные одежды мужчины. Запах её ударил в нос. Тело сильно дрогнуло и потеряло равновесие. Жгучая боль пошла от шеи к кончикам пальцев, из-за этого меч выпал из рук. Колени подогнулись. Через пару секунд он полетел обмякший на пол. Лёжа в странной позе и конвульсиях, в глазах Ванцзи сначала была рябь, потом свет выключился. Больше не сумев шевелить частями тела, он окунулся в пустоту. Стало темно. Было страшно, но не так как в реальности, от которой хотелось бежать. Спустя несколько минут, кровь перестала циркулировать по сосудам, мозг умер и постепенно начали отказывать органы. Дыхание и биение больше не оглушали, настала гробовая тишина. Жизнь Ванцзи безвозвратно перестала существовать в настоящем. Следуя дорогим его людям, он совершил это… оборвал жизнь. Он не мог больше жить, смысла больше не было. Терпев боль от новых страданий-это сводило с ума мужчину с и так пошатнувшейся психикой. Лань Чжань желал быть рядом с ними хоть где-то, может там он встретил бы их? *** На следующий день его мёртвое тело нашли. Эта была ужасная картина: ещё живой вчера Хангуан-цзюнь, уже лежал весь в багровой жидкости в своих покоях, а рядом с ним грязный меч. Черные волосы окутали пол будто щупальца, испачкавжись в кровавой луже. В воздухе стоял противный железный запах, находится там было трудно даже с закрытыми глазами. Лань Цижэнь был сам ни свой. Оба его племянников скончались один за другим. Его одолевала тоска, непонимание и вина. Он был так невнимателен. Пострадал Хуань, а Чжань был подавлен смертями, что сам... За короткое время Цижэнь потерял семью...Даже такого как он это вывело из колеи, но нужно жить дальше, как больно бы не было. В день смерти, на столе Ванцзи, его дядя увидел его ленту и письмо. Подойдя к нему, он взглянул на листок, на нём было чуть неровно написано: "Передать Лань Сычжую когда ему исполнится 16 лет". Немного дрожащими руками он перевернул лист бумаги. На обратной стороне он прочёл про себя: "Сычжуй, надеюсь ты простишь меня за это. Прошу, слушай своё сердце и делай так, как считаешь нужным. Если встретишь человека, с которым хочешь вместе самосовершенствоватся, не упускай возможность, потому что каждый день дорог и другого случая может не быть". Руки стали тяжёлыми, а губы сжались и побледнели. Он хрипло произнёс: – Лань Чжань... *** Миновало 6 лет *** Подавленный безысходностью, Мо Сюаньюй призвал дух Старейшины Илина, пожертвовав своей душой и телом. Прибывший на это Вэй Усянь, оказался в деревне Мо с поставленной задачей: выполнить последние желания Мо Сюаньюя. После этого он мог жить новой простой жизнью, главное было не дать знать кто он на самом деле. Через время, после всех событий что произошли в деревне Мо, он повстречался в лесу, на горе Дафань, с молодым юношей в жёлтых одеждах и вышитым пионом на груди, что означало принадлежность к клану Цзинь, а меч которого был откуда-то знаком. Между ними произошла «драка», если взмахи меча юноши от которых тот уклонялся, и успокоив парня талисманом, можно было так назвать. Но юнец пригрозил своим дядей, а как на зло этот дядя, при одном упоминании, уже стоял перед Усянем. Конечно им был Цзян Чен-глава ордена Юньмэн Цзян. Вэй Усянь изменился в лице. Тут-то он понял кто стоит пред ним... Этот юноша оказался Цзинь Лином, тоже племянником Вэй Усяня. Ненавистью к тёмному пути, отчасти, была работой его дяди. Чертами характера они были очень похожи. В момент осознания всего этого, он потерял бдительность. На него уже летел племянник с мечом. Вэй Ин увернулся, но из-за промедления, всё же его задели, оставив рану на правой руке. Он был в полной заднице, ему не было и шанса сбежать, брат этого точно не позволит. Всех людей, следовавших по скользкой дорожке, глава Цзян расспрашивал, пытал и убивал. В таких людях он искал Старейшину Илина, который мог захватить чужое тело. Всем сердцем ненавидя того за все грехи что он натворил. Теперь, помимо Цзинь Лина, в ход пошёл и глава ордена Юньмэн. До этого, Цзян Ваньинь в своей манере тёр пальцами кольцо на руке, а теперь это украшение он превратил в настоящее оружие убийств. Искрящийся фиолетовой молнией Цзыдянь уже полетел в «Мо Сюаньюя». Получив удар в грудь, боль волной окатила молодое тело. Он отлетел на достаточное расстояние и чуть было не убился об случайное дерево. Цзян Чен оторопел от того, что Цзыдянь не изгнал душу. Значит, Вэй Ин не захватывал чужое тело. Но предчувствие главы было на странность сильное. Всё таки было не так важно, в любом случае этого Мо Сюаньюя ждала только смерть, от одного факта, что тот использует низкий и противный способ совершенствования. Нанеся ещё пару ударов, чтобы тот даже встать не мог, Ваньинь силой схватил его, дабы привести в Пристань Лотоса. Вэй Усянь больше не мог сопротивляться… Уже на месте случалось всё больше неприятностей, хотя, казалось бы, куда хуже? Вэй Ин понял, что всё бесполезно. Будь он Старейшиной Илин или просто незнакомцем идущий по тому же пути, участь ждала одна. В итоге: он решил не таить правду, тем более его шиди было легко убедить в этом. Цзян Чен естественно сорвался с цепи, внутри всё кипело от злости, призрения и…досады? Во время разговора, Вэй Усянь узнал много чего от брата. Конечно Цзян Чен припомнил ему про его жестокость, про убийства и предательства клана, да и всего мира. Но что больше интересовало: он начал говорить про орден Гусу Лань… И тут Вэй Ина будто били об стенку от фактов. Он не мог так просто это слушать. Тот рассказал: как Лань Чжань спас того от своих же адептов, а после получил жестокое наказание; в каком плачевном состоянии он был несколько лет от утраты; что на главу клана, Цзэу-цзюня, совершили покушение и после он скончался; что вскоре, Ванцзи…покончил с собой из-за брата …и Вэй Ина? Последний же был в ужасе. Его мысли нахлынули волной и он топился в них. Перед глазами предстали моменты: когда они учились вместе; когда убили Черепаху-губительницу; когда они расстались в той пещере, навсегда… Вспомнил те теплые объятия, те слова что услышал от Лань Чжаня. Кажется, что Вэй Ин осознал свои чувства к Ванцзи, но почему так поздно…? «ЛАНЬ ЧЖАНЬ!.....Лань Чжань» — про себя кричал это имя. Его разрывало от эмоций. Он был подавлен услышанным, всё закружилось, а тело двигалось само. Мужчина сел на корточки и схватился руками за голову, чуть ли не сдавливая её в маленький комок. У него случилась истерика. Лицо стало мокрым от пота и слёз. К нему подходила мужская фигура в фиолетовом, а в руках, таким же цветом, молния. Со стороны это всё выглядело мрачно и вызывало неоднозначные чувства, одновременно думая «кому теперь сочувствовать?». «Голодный тигр загонял свою жертву в тупик»-вот как это можно описать. Подняв взгляд, Вэй Усянь мельком заметил на брате угрожающее выражение лица, но с уголков глаз стекали дорожки слёз. Тот, не смотря на это, твёрдо отчеканил: — Есть что сказать перед смертью? Неуверенно тот начал: — Цзян Чен… Я разрушил самое дорогое, я не смог спасти близких… — Ты даже не смог спасти себя — перебил Ваньинь. — Верно — продолжил Усянь, — прости что жалок… Его терзали мысли, над ним потешалась жизнь. Ненависть людей к нему была неутолима. Да, он заслужил за свои поступки, но почему кажется что не справедливо? Был ли другой выбор? Он жертвовал всем ради других, а в итоге злодеем стал он сам. На лбу главы Цзян выступила вена, а глаз задёргался. Брови были нахмурены. От него веяло и горячим и ледяным: сначала ошпаривая до ожогов, а потом замораживая до онемения. Мужчина уже стоял в пару шагах от него. Крепче сжимая рукоять, он смотрел на отступника сверху вниз, пытая временем. Минуты, по ощущениям, длились вечностью. Всё же, рука поднялась и замахнулась со свистом. Воздух трещал по швам, а звук ударов чуть ли не оглушал. Столько злости было в них, столько многолетней боли и обид. В итоге как и предполагалось: Цзян Чен без жалости(?) убил Вэй Ина. Уже во второй раз умерев, Вэй Усянь, как казалось, был самым неудачным человеком на планете. Его отвергли близкие, всё человечество, мир. Сам себя он ненавидел. Так и закончилась эта жалкая история любви двух заклинатей, но если подумать: «начиналась ли она вообще?» «Любовь, как и смерть, приходит неожиданно, но если любовь оставляет след в сердце, то смерть забирает с собой лишь тело.»