Гранатовые узы

Секрет, который он берег от тебя, тяготил его всю оставшуюся ночь. Глава Онахайнуса не находил покоя, считая шаги взад-вперед по своему новому командному центру в квартире справа от твоей. Левую же половину он обставил как уютное жилье — на случай, если ты захочешь навестить его. Брошь, забранная с твоего кофейного столика, крутилась между его пальцами. Разочарование грызло его: для тебя та встреча в торговом центре была просто рядовым случаем. Ты забыла о своем добром жесте, даже не подозревая, какой интерес разбудила в его расчётливом сознании. Датчик движения внезапно сработал, мигающая лампочка на мониторе привлекла его внимание. Сайлус подкатил офисный стул к экранам. На на одном из них была ты, поднималась с кухонного диванчика, устало протирая глаза. Неудивительно — твой режим был сбит уже больше месяца, и ночь стала привычным временем бодрствования. Скинув плед и пижамные штаны, ты зевнула, направившись в спальню. Наклонившись под кровать, достала коробочку с таблетками. — Черт, — прошептала ты, — все пусто... Сайлус заранее позаботился о поводах для ваших случайных встреч. Пока ты спала, Люк и Киран сделали раковину в ванной непригодной, засорив сифон. Лампочка на кухне перегорела, а стиральная машина внезапно «сломалась». Ты ругнулась про себя, пообещав больше не злоупотреблять алкоголем. Холодные ладони на веках немного приглушили головную боль. Решение пришло само собой — пойти к соседу за болеутоляющим. Сайлус понял это еще до того, как твои ноги коснулись пола. Быстро переместившись в свою «обычную» квартиру, он ждал, наблюдая на экране телефона, как ты надеваешь домашние тапочки, укутываешься в уютный бежевый халат. Предвкушение ударило в виски, заставив кровь пульсировать быстрее. Когда ты остановилась у его двери, он сунул телефон в карман халата и открыл ровно через секунду после твоего стука. Твое смущение было безграничным. Стыд смешивался с болью, окончательно запутывая и без того измученный разум. Ты слегка покачивалась, еще не придя в себя после трех бокалов вина. — И-извините... — ты запахнула халат туже, скрестив руки на груди. — Можно у вас таблетку от головы? И... я вас, наверное, разбудила... Окинув мужчину взглядом, ты поняла: он явно не спал. Бордовый халат, наглухо застегнутый, лишь подчеркивал его стать. Бархатный пояс обтягивал талию, оставляя простор для воображения. Сайлус не дрогнул, хотя самоконтроль давался ему с трудом. — Входи. Я обычно не сплю по ночам, — сказал он, слегка приподняв бровь. — И давай на «ты» — мы же соседи. Его квартира поражала роскошью: темное дерево, мебель обитая кожей, кристальные бокалы на полке. Запах дорогого табака и виски встретил тебя у порога. Этот человек явно не знал слова «скромность». Пока он наливал минеральную воду в резной стакан, ты устроилась на диване. Ни одной женской вещи, ни фотографий — типичный холостяцкий рай. — Вот, — он протянул таблетку и воду, усаживаясь так близко, что у тебя перехватило дыхание. Ты проглотила лекарство, запивая большим глотком. В этот момент стало ясно — ситуация не может стать куда более неловкой. И, о боги, как же ты ошибалась... Немного помедлив, ты совершила нечто абсурдное. Руки будто действовали сами по себе - ты готова была поклясться, что всё произошло без твоего сознательного участия. Мужчина не сопротивлялся, застыв словно перед Медузой Горгоной. На его лице отразилось не просто удивление, а чистый шок. Непобедимый лидер Онахайнуса оказался в ловушке объятий маленького котёнка. Его изумлению не было предела, когда твои руки обвили его шею, притягивая ближе. Сделав первый шаг и положив голову на его плечо, ты ощутила, как бешено бьётся его сердце. Он пытался сохранить маску невозмутимости, но она рассыпалась под твоим неожиданным натиском. Медленно отстраняясь, ты прошептала: — Спасибо... за всё... Он не успел среагировать, как ты начала подниматься с дивана, разрушая долгожданный момент. — Нет, котёнок, — его пальцы сжали твоё запястье. Алый, затуманенный взгляд требовал остаться, прожигая душу. Ты резко опустилась обратно, потеряв равновесие и оказавшись над ним. — Я... — начавшееся извинение застряло в горле. Вдруг ты осознала - уходить не хочется. Ты нуждалась в человеческом тепле как никогда прежде. Два месяца на едине с собой сводили с ума, чувства обострились и каждый вздох теперь был непростым испытанием. Безумие накрыло с головой. Дрожащие пальцы скользнули по вороту его халата, обнажая грудь. Он не сопротивлялся, лишь пристально наблюдал. Его дыхание участилось, а в глазах исчезло удивление, сменившись опасным блеском. Всё было решено. Ты потянула Сайлуса к себе, жадно приникая к его губам. Сначала он отвечал сдержанно, лишь положив руки на твою талию. Тогда ты пошла ва-банк, перекинув ногу через него, оказавшись сверху. Его стон слился с твоим дыханием, а твёрдое желание под тобой не оставляло никаких сомнений. Когда твой халат соскользнул на пол, пути назад не осталось. Сосед углубил поцелуй, легко подхватив тебя на руки, ни на секунду не оставляя твой рот в покое, под аккомпанемент влажных поцелуев и едва слышных стонов, вы быстро удалялись в спальню. Это было пределом его мечтаний. В этот момент Сайлус был уверен - если рай и существует, то он здесь. Не успев дойти до кровати, он кладёт тебя на холодное дерево. Книги и свечи летят на пол с тяжёлой деревянной тумбы — в порыве страсти вы не замечаете ничего вокруг. Его пальцы впиваются в твои бёдра, оставляя отпечатки, которые завтра наверняка, станут синяками. Ты кусаешь его нижнюю губу — слишком резко, чтобы это было нежностью, слишком мягко, чтобы это было дерзостью. — Его дыхание сбивается, когда ты проводишь ногтями по спине — четыре алые линии, как дороги на карте, ведущие в никуда. — Сайлус… — стонешь ты, закрыв глаза и закидывая голову назад. Он ловит твою шею локтем — жест, балансирующий между защитой и контролем. Прильнув к твоим губам, он не даёт тебе продолжить начатое возражение. Опустившись перед тобой на колени, мужчина едва касается твоей лодыжки, слегка приподнимая её над своей головой. Ты в замешательстве, пока не ощущаешь лёгкие поцелуи на ступнях — это щекотно, необычно и чертовски возбуждающе. Тихий стон срывается с твоих губ, привлекая внимание партнёра. Раскрасневшийся арендодатель стоит перед тобой на коленях, держа твою ногу, как долгожданный трофей. Он тяжело дышит в перерывах, кончиком языка выводит замысловатые узоры вдоль твоей ступни, с каждым вздохом поднимаясь всё выше. Его халат остаётся туго завязан, хотя одна половина беспомощно свисает с плеча. Тебе кажется это дико несправедливым. План действий быстро созревает в твоём возбуждённом разуме. Не долго думая, ты упираешься второй ногой в пояс его халата, сжимая пальцы вокруг мягкой ткани. Ты дёргаешь за верёвочку, будто открываешь долгожданный подарок. Ты и раньше радовалась своим длинным пальцам — хотя бы из-за возможности поднимать карандаши с пола, не нагибаясь. Бант поддаётся твоим ловким движениям, обнажая произведение искусства. Словно лемурская статуя, трудолюбиво высеченная из камня, ожившее божество, черт знает что забывшее в этом захолустье. Сайлус застывает перед тобой с широко разведёнными ногами, лицом и ушами, залитыми краской. Его губы — чуть ниже твоего колена, а взгляд устремлён прямо на тебя, с немым вопросом, на который вы оба знаете ответ. Да, ты хочешь зайти дальше. Да, он хочет того же. Глядя ему в глаза, ты откидываешь пояс в сторону, замечая, как натянутая ткань боксеров едва сдерживает его внушительный размер. Член пульсирует, когда ты опускаешь ногу прямо на него, настойчиво поглаживая между большим и указательным пальцами. Сайлус запрокидывает голову, чудом удерживая равновесие. — Ох, котёнок, что ты творишь? — шипит он сквозь зубы. — Ты перешла все границы. Надеюсь, ты понимаешь, что мы уже не вернёмся назад? Его слова ударяют тебе в голову, заливая лицо новыми оттенками румянца. Ты в предвкушении: ноющее тепло внизу живота, влага на белье… Говорить о капитуляции уже поздно. — Я знаю, что делаю. — Твой тон резко контрастирует с атмосферой похоти, заставляя его в удивлении приподнять бровь. — Что ж… — Сайлус поднимается во весь рост, нависая над тобой. — Если это так, надеюсь, тебе не о чем будет жалеть. Он подхватывает тебя одной рукой, резко разворачивается — так естественно, будто ваши тела давно знают этот танец. Кровать едва слышно поскрипывает. Потеряв всякий стыд, он стягивает с тебя майку, зажимая затвердевший сосок между пальцами. Облизнув губы, он приникает к нему, слегка покусывая. Это слишком хорошо — ты готова умолять оставить закуску, чтобы скорее перейти к главному блюду. — Пожалуйста… — простонала ты, отодвигая свои трусики в сторону. Влага стекает по бёдрам, но этого мало. Ты пытаешься привлечь его внимание снова, но он уже приподнимается на локтях, освобождая пульсирующий член. Боксеры падают на пол — следом летят и твои трусики. Наклонившись к уху, он шепчет: — Какая ты нетерпеливая… Одно резкое движение — и ты уже на четвереньках, а голова упирается в мягкий матрас. Его член трётся о твой проход, углубляется в неспешном ритме, задевая клитор. Ты выгибаешься навстречу, ясно давая понять, что не против. Когда он входит в тебя, время останавливается. Комната наполняется прерывистыми стонами, разрывающими тишину ночи. Вы делаете передышку лишь затем, чтобы вспомнить, как дышать. Ты не помнишь, когда в последний раз чувствовала себя такой… живой. Каждый толчок Сайлуса заставляет твоё тело вздрагивать, каждый его выдох обжигает кожу. Его руки — то сжимают твои бёдра, то скользят вверх, дразня твои набухшие соски, он с жадностью поглощает тебя, будто боится, что ты исчезнешь, если он хоть на секунду ослабит хватку. — Ты… так туго обхватываешь меня… — его голос хриплый, прерывистый, слова тонут в твоих волосах. Ты не отвечаешь — вместо этого впиваешься пальцами в простыню, когда он меняет угол, и волна удовольствия накрывает с новой силой. — Сайлус… — твой стон больше похож на мольбу. — Вот же… ненасытная… — усмехается он, но тут же теряет дар речи, когда ты резко сжимаешься вокруг него. Его ритм сбивается. Ты чувствуешь, как его тело напрягается, как дрожат мышцы наполняясь приятной болью. — Я не… не хочу останавливаться… — он цедит сквозь зубы, но ты уже не в состоянии воспринимать ни один из человеческих языков. Твоё сознание сужается до одного лишь ощущения — его внутри тебя, его кожи, его дыхания. Ты больше не можешь. Ты не хочешь больше терпеть. Резким движением ты переворачиваешь его на спину, прижимая к матрасу. Его глаза расширяются от неожиданности, но протеста нет — только тёмный, голодный взгляд, следящий за каждым твоим движением. — Моя очередь, — шепчешь ты, опускаясь на его длину так медленно, что он стонет, прежде чем ты полностью принимаешь его. Его руки тут же впиваются в твои бёдра, но ты хватаешь его за запястья, прижимая к подушке. — Не двигаться. Ты начинаешь едва заметно покачиваться, наслаждаясь тем, как его лицо искажается от наслаждения. Его член напрягается под тобой, но он послушно лежит, лишь глухо рыча, когда ты внезапно сжимаешься вокруг него. — Ты… чёртова пытка… — он задыхается. Ты ускоряешься, чувствуя, как внутри тебя всё закипает. Его лоб покрывается каплями пота, но он всё ещё не сдаётся — пока ты не наклоняешься, не прикусываешь его нижнюю губу и не шепчешь: — Кончай. Со мной. Это последняя капля. Его руки вырываются из твоего захвата, обвивают твою талию, прижимают тебя к себе так плотно, что ты чувствуешь каждый его толчок. Ты падаешь вперёд, ртом к его уху, когда волна накрывает тебя целиком, а его имя разрывает твоё горло. Он кончает следом, сдавленно рыча твоё имя, заполняя тебя до краёв. Вы лежите, сплетённые, как веточки виноградной лозы. Его пальцы лениво рисуют круги на твоей спине, а твои веки тяжелеют. — Если это твой способ обсудить условия аренды… — начинает он, но ты затыкаешь его поцелуем. — Помолчи. Он смеётся — низко, глубоко, и ты чувствуешь этот звук всем телом. — Как скажешь, котёнок.