Сопротивление

Фургон мчался по ночным улицам, утыканный вмятинами от шальных пуль. Старый двигатель рычал, как зверь, и внутри тоже было похоже на нутро хищника. Тёплый, пульсирующий полумрак, где пахло железом, потом, порохом и напряжением. Настоящим, липким. Нам Гю сидел полусогнутый, облокотившись на колено, левую руку он прижимал к боку. Ткань рубашки напиталась кровью и теперь липла к пальцам. Его дыхание сбилось, но он не позволял себе ни стона, ни слабости. Он смотрел вперёд прямо, хищно, будто всё ещё управлял операцией, а не терял кровь в фургоне. — Держись, — сказал Су Бон, сидя напротив него, едва уловимо. Ни нежности, ни страха. Только твёрдость. Только взгляд, скользнувший на дрожащую жилку на шее Гю.  — Всё под контролем. Ты же любишь контроль, не так ли? — Не тебе… говорить, — процедил главарь, не открывая глаз. Его зубы были стиснуты, лицо мокрое от пота. Он не собирался терять сознание. Не сейчас. Не в машине. Не перед ним. Медик склонился над главарем. Молодой, худой парень с холодными руками и цепким взглядом. Укол. Быстрый, профессиональный. Но прежде чем откинуться обратно на сиденье, он задержался. Присмотрелся к Нам Гю чуть дольше, чем следовало бы. — Ты должен выжить, — сказал он, как бы между прочим. — Такие, как ты, обычно не умирают без нужды. В нужный момент возможно. Но не сейчас. Длинноволосый распахнул глаза. В них плескалась злость. — Что ты сказал? — Я сказал, что давление стабилизируется. Сейчас будет легче. И улыбнулся так, как умеют улыбаться врачи, когда знают больше, чем говорят. Но уже отвернулся, зацепляя чемодан с препаратами. Малейший знак. Как будто случайное “в нужный момент” было не совсем случайным. Но в этом мире не бывает случайностей, не так ли? Су Бон поймал этот взгляд. Он заметил. Но ничего не сказал. ⸻ — Остановите здесь, — приказал Нам водителю. Фургон въехал на территорию старого бетонного завода, который на самом деле являлся их укрытием, переделанным в оперативный пункт. Внутри уже суетились свои люди. Подготовленные носилки, зал с прожекторами и стерильный импровизированный лазарет. В таких местах умирают тихо. Или становятся сильнее. — Нам Гю! — первым выбежал Мин Джэ. — Ты как? — Он в порядке, — отозвался хрипло Бон, удерживая тело младшего за руку. — Но времени немного, и вскоре он превратится из Нам Гю в размазню. — Это не выглядит как “в порядке”, — прорычал Хан До Джин, подхватывая его под другую руку. Наследник пошатнулся. Он не сопротивлялся, но и не отдавал себя полностью в чужие руки. — Я живой, суки, понятно вам? Мы начали зачистку. План дал результат, значит нужно работать дальше, — прорычал Гю, дёргая ослабшей рукой. — Замолчи, — причитал Джэ. — Ты истекаешь кровью, потом поговорим. — Мин, не мешай мне. Ещё хоть одно слово, и я вас всех к хуям здесь перестреляю, — главарь начал закипать. Ярость расползалась по телу, словно горящая лава, заполняя собой каждый участок кожи. — Эй, остынь немного. Мин Джэ прав, подлатаем тебя и будешь дальше приказы раздавать. — Не волнуйся Бон, тебя я прикончу первым. Перережу тебе горло, чтобы ты захлебывался собственной кровью и наконец закрыл свою пасть! — Нам Гю вырвался из чужой хватки, но тут же осел. Потемнело в глазах. Под ногами не было ничего. За долю секунды соприкасаясь с холодным полом, и тогда в голову влезает воспоминание. Рваное, как и сам Гю в тот момент. ~~~ flashback  — Ты всё ещё злишься на отца? — её голос был тихим и мягким, как ластик, стирающий острые линии из памяти. Мама сидела на полу их старой гостиной, укрыв колени пледом. Рядом стоял термос с горячим чаем. И мальчишка лет тринадцати молча смотрел на стену, будто искал в ней ответы. — Он никогда не говорит, что чувствует, — ответил он. — Только приказы раздаёт. — Некоторые мужчины не умеют по-другому. Но я знаю… когда ты вырастешь, ты не станешь им. Ты будешь собой. — А если себя будет слишком сложно понять? Она посмотрела на него, мягко, но прямо. Так, как смотрят только те, кто любит безусловно. — Тогда пытайся понять. Гюша, не бойся ошибаться, — она отпила немного горячей жидкости. — Но никогда не позволяй другим решать, кем тебе быть.  Он кивнул. Тогда ещё не до конца понимал. Но помнил тепло от кружки, которую она протянула. И её ладонь, что коснулась его щеки, так быстро, сдержанно, но достаточно, чтобы прожечь на коже воспоминание. ~~~ Нам Гю очнулся в тот момент, когда его клали на стол. Свет резанул глаза. Запах крови теперь сменился йодом и спиртом. — Крысы знали, что мы придём, — прохрипел он. — Кто-то слил. — Ты сейчас не думаешь, — вновь вмешался Мин Джэ. — Ты умираешь. — Я всё ещё командую, — ответил главарь резко. — И никто не смеет брать инициативу без меня. Никто. Он сжал кулак, несмотря на дрожь в пальцах. Медики уже кололи обезболивающее, над ним склонился хирург. Всё плыло. Су Бон стоял у стены. Он не приблизился. Но взгляд не отводил. Его глаза были яркими, как раскалённый металл. И в них вопрос. Не один. «Что ты за человек, Нам Гю, если даже в своей крови не сдаёшься?» Между ними снова пробежало напряжение — не тепло, не нежность. Что-то иное. Противоречивое. Как ток, как ошибка системы. Но достаточно сильное, чтобы оба почувствовали, что это уже не просто сотрудничество. Может борьба? За что или за кого?