Сопротивление

Рассвет пробивался сквозь пыльные окна, он мутный, холодный, будто город выжимал из себя остатки ночи и тяжелый, как похмелье. Воздух стоял вязкий от сырости. Свет от мониторов, гул клавиатур и запах раскалённого пластика. Все работали без сна, каждый член команды, без исключения. На столах хаотично лежат карты, распечатки, кабели спутанных наушников. Главарь сидел на диване, плечи напряжены, глаза покраснели от лопающихся капилляров и бесконечного поиска новой информации. Он не спал почти двое суток. Его локоть упирался в колено, а в пальцах покоилось табачное изделие, дым поднимался вверх и застывал в вязком воздухе. Мин Джэ, оперевшись ладонями о стол, хрипло подал голос. — След потерян и камеры глухие. Есть шанс, что они перебросили Сон Хи через южный сектор. Но пока мы не знаем, где она точно находится. Ответом стало тяжёлое молчание. Нам Гю поднял голову, выкидывая потухшую сигарету в пепельницу. — И что ты хочешь этим мне сказать? Что ты проебал мою мать? — и без того низкий голос стал еще ниже, в глазах вспыхнул огонек нарастающей ярости. — Мы проверяем всё... Я проверяю, но после рассвета пусто. Сможем восстановить цепочку за пару часов, — Мин сжал губы. — Может, стоит тебе… хотя бы немного отдохнуть, во время того, как мы заново выйдем на её след. — А ну-ка, повтори последнее, что ты сказал, — брюнет поднялся с насиженного дивана и сделал несколько шагов в сторону члена команды. Мин Джэ напрягся, но не отвёл взгляда от лидера. — Я говорю, что ты выглядишь как труп. Дай нам немного времени и пока отдохни. — И поэтому ты взял инициативу главаря на себя, я правильно понимаю? — голос Нам Гю ударил по ушам, сухо, резко. — Может, мне вам подушку подложить и теплым молоком напоить, раз уж всем вдруг стало до отдыха. — Я сказал это, потому что беспокоюсь о тебе, — Мин Джэ громко выдохнул. — Ты сказал, что я слабый, — Нам подошёл ближе. — Интересно, а ты говорил мне отдохнуть, когда я вытаскивал тебя из-под перестрелки? Или когда твою дочь и жену в заложники взяли? Я могу еще много примеров тебе назвать, Мин, — почти прокричал Гю тому в лицо. Каждый в комнате слышал разговор, каждое брошенное слово, но не вмешивался. Су Бон оторвался от монитора и обернулся, приковывая взгляд к младшему. — Гю, спокойно. Сейчас не время устраивать скандал. — Не время? — брюнет резко повернулся, руки сжались в кулаки. — Тоже посоветуешь мне видеть сны, пока моя мать сидит в холодном подвале? — Я скажу, — отозвался тот спокойно. — что если ты сорвёшься на своих, они перестанут тебя слушать. Мин бросил папку на стол, бумаги рассыпались, покрывая всю поверхность, словно скатерть. — Мы все вымотаны, Гю! Ночи без сна, два человека на хвосте, теперь ещё и ты срываешься! — Потому что я один думаю, чем это кончится, — процедил длинноволосый. — Остальные, похоже, забыли, что у нас не совсем дружеские посиделки здесь. — Мы делаем, что можем, — Мин Джэ ударил кулаком по столу. — Недостаточно, — отрезал лидер. — Если бы делали, я бы не стоял здесь и не тратил время на жалкие оправдания. — Ты сейчас не помогаешь. Если хочешь, чтобы все работали, перестань рвать каждого, кто рядом, — Су Бон отодвинулся от стола, глаза потемнели. — Ещё слово и тебя я тоже разорву, понял? — в его голосе чувствовались нотки стали. — Понял, — отрезал голубоглазый. — Но потом не ной, что рядом никого нет. Тишина стояла, как перед взрывом. Напряжение было настолько плотным, что воздух будто дрожал, каждый в комнате чувствовал это. Неподалёку кто-то слишком шумно сглотнул густую слюну, привлекая ненужное внимание. Гулко стукнул металл, когда дверь распахнулась настежь. Воздух взорвался от крика, от топота тяжёлых ботинок, от запаха оружейного масла и влажного бетона, принесённого с улицы. На фоне серого рассвета в штаб ворвались люди в броне. — Всем оставаться на своих местах! Полиция! Руки вверх, где я их вижу! — рявкнул первый, высокий, с лицом, скрытым под балаклавой. Ми Ён вскрикнула от неожиданности, когда один из бойцов схватил её за плечо и ткнул лицом в стену. До Джин инстинктивно потянулся к внутреннему карману, но остановился, когда на него навели автомат. — Назад, сука, — холодно сказал спецназовец. Су Бон стоял ближе всех к главарю. Нам Гю сперва не шелохнулся. Только взглядом, острым и тяжелым, проводил каждого вошедшего. На нём не было ни страха, ни растерянности, только раздражение, которое копилось всю ночь и теперь нашло новый объект. — Что за цирк? — холодно бросил он. — У вас, блять, ордера даже нет или вы решили шоу здесь устроить? — Лицом к стене, руки за голову! — повторил один из оперативников. — Попробуй заставь, — брюнет медленно выпрямился. Его голос был низким, хрипловатым от усталости и бесчисленного количества сигарет, но в нём чувствовалось что-то опасное, даже живое. — Не надо, — тихо сказал Су Бон, шагнув к нему ближе. — Гю, не сейчас. — Молчи, — резко бросил лидер, не отрывая взгляда от маски бойца. — Я кажется не давал команды «голос», пёс, — на последнем слове он улыбнулся краешком губ, вышло почти дружелюбно. Кто-то из полицейских подошёл ближе, опустил дуло к его груди. В этот момент Нам Гю дернулся, будто готов был ударить, но в последний момент сжал кулаки, сглотнул и отступил на шаг. — Ладно, ладно, не суетимся, — кареглазый натянуто усмехнулся. — Только не трогайте моих людей. — Руки за спину! — снова приказ. Наручники щёлкнули, обдавая холодом по нежной коже, металлически. Нам Гю не отводил взгляда. Из под левой щеки стекала капля крови, один из полицейских ткнул его лицом в край стола, когда пригибал. — Тебе нравится, да? — процедил Гю, когда металл впился в запястья. — Думаешь, нашёл себе большого зверя, чтоб дома детишкам рассказать, как поймал преступника? — Помолчи, Ро Нам Гю, — сухо ответил старший офицер, поправляя рацию. — Ты задержан по подозрению в организации незаконных поставок и отмывании средств. — Подозрение? — он хрипло усмехнулся, обнажая ряд зубов. — У вас половина города в «подозрении», займитесь чем-нибудь полезным. Бон стоял, вцепившись в край стола, словно в единственную точку, которая не разваливалась. Он видел, как у Нам Гю на лице дрожит скула, какие глаза у него, не злые, а почти стеклянные, будто он удерживает в себе целую бурю. — Главаря на выход ведите, — скомандовал офицер. — Он ничего не делал! Это ошибка, слышите?! — Ми Ён вырвалась из рук оперативника. — Отставить, Ми Ён, — рявкнул Мин Джэ, хватая женщину за руку и прикрывая чужой рот своей ладонью, чтобы замолчала. — Никому не лезть за мной. Делайте своё дело. Мать… спасите её, ясно? — бросил коротко лидер, проходя мимо команды. — Нам Гю, — тихо сказал Бон, но тот не обернулся. Только плечи напряглись, словно от удара. — Я сказал, работайте! — крикнул Нам уже у дверей, голос сорвался, стал хриплым. — Не трогайте меня, долбоёбы, сам выйду, — буркнул он в сторону офицера. Оперативники вывели его наружу. На улице рассвет уже поднимал серое небо, блеклое, без цвета. Воздух пах сырым асфальтом и холодом. Машины стояли у обочины, двери настежь. Гю чуть наклонили, толкнули головой вниз, усаживая в автозак. — Осторожнее, а то испачкаешь мне салон, — бросил один из полицейских, усмехаясь. — Надеюсь, у тебя он кожаный, — процедил Нам Гю. — Брезгую сидеть в одной машине с мусорами, так еще и не в коже. Дверь захлопнулась, стальной щелчок отозвался внутри. Темнота автозака пахла машинным маслом и чем-то кислым. По стенкам капала конденсация, колёса под машиной гудели, словно всё пространство ехало к черту. Гю сидел, руки за спиной, голова чуть склонена вперёд. На губе запёкшаяся кровь. Внутри всё кипело, но лицо оставалось каменным. Напротив, через решётку, двое полицейских шептались, переглядывались. Один, который помоложе, не выдержал: — Думаешь, он и правда всё это крутил? — Не твоё дело, — ответил второй, но тоже глянул на Нам Гю, и в его взгляде мелькнуло что-то вроде любопытства. — Если будете сплетничать, то хотя бы делайте это тихо, — подал голос бандит. — Я к своему большому сожалению всё слышу. Один из них хотел что-то ответить, но осёкся. В его взгляде мелькнула тень страх или уважение, не было ясно. Машина тронулась с места, поднимая клубок пыли. Сквозь маленькое зарешеченное окно врывался свет рассвета. Он ложился на лицо Нам Гю, оно бледное, уставшее, но еще живое. Он закрыл глаза, мысленно возвращаясь к штабу, к тому, как команда побелела от осознания того, что его уводят, как Су Бон стоял в тени и взгляд его был непроницаемым. Брюнет понимал, если кто и вытащит его, то этот человек. Но не мог позволить себе верить в чудо. Не сейчас. И не известно когда вообще сможет во что-либо верить. Машина свернула, гул двигателя утонул в шуме пробуждающегося города. —— Холод пробрался под кожу ещё до того, как его провели в комнату. Коридор пах старой бумагой, влажной стеной и чем-то железным, как кровь на ржавом ноже. Металл наручников тёр запястья, кожа под ним уже саднила и покрылась красными полосами. Нам Гю шёл молча, голова чуть опущена, но не от покорности, а чтобы видеть пол, считать шаги, не дать себе сломаться под ритмом чужих ботинок. Комната допросов встретила его пустотой. Один стол. Две лампы, одна из которых неприятно жужжала. Тень от источника света качалась по стене, как маятник. Дверь закрылась, и глухой звук замка будто поставил точку. На свободе, на команде, на нём. — Садись, — коротко бросил следователь. Мужчина лет сорока, с серыми глазами и пропитым голосом. На пиджаке красуется потёртая эмблема полиции. Никакой эмоции на лице. Длинноволосый сел, в то время как наручники за спиной звякнули о металл стула. Он чувствовал, как спина липнет к холодной спинке, как воздух становится всё тяжелее. — Имя, — произнёс следователь, не поднимая взгляда от бумаг. — Ты ведь уже знаешь, — хрипло ответил Гю. — Зачем спрашиваешь? Следователь медленно поднял голову. В уголках глаз мелькнула усмешка, почти незаметная. — Значит, ты тот самый Ро Нам Гю. Сын большого человека. Пауза. — Забавно, как яблоко от яблони недалеко падает, — добавил он. Главарь не ответил. Только усмехнулся уголком губ, не давая раздражению вырваться. Следователь подошёл ближе. От него пахло дешёвым дезинфектором для рук и чем-то горьким, как табак, перемешанный с одеколоном. — Ты думаешь, что твоя группировка вне закона? Что можно играть в лидера? — он опёрся руками о стол. — У нас есть всё. Переводы, операции, свидетели. — Значит, ты пришёл за автографом, — тихо бросил Нам, взглядом упершись в лампу. Свет резал глаза, но он не моргал. — Мог бы просто открытку прислать. Щёлкнул металл. Что-то глухо ударило по столу. Бумаги дрогнули. Бандит чуть качнулся, но не отвёл взгляда. После чего младший получил неожиданный удар в челюсть, вязкая алая жидкость медленно начала заполнять полость рта, придавая этому моменту металлический привкус. — Будешь умничать, то пожалеешь, — сказал мужчина и голос его впервые дрогнул. — Уже жалею, что слушаю, — откашлявшись, выдохнул кареглазый. Воздух сгустился. Где-то за дверью коротко брякнула цепь, будто напоминание о том, что выхода нет. Следователь обошёл его, положил ладонь на плечо, сильную, с короткими ногтями и сильно сжал. — Твои люди сдадут тебя первыми. Они не станут ждать. Не станут тебя спасать. Брюнет молчал. Но руки, связанные за спиной, напряглись до боли. Су Бон не сдаст. Никто не станет предателем. — Молчишь, — продолжил тот, наклоняясь ближе. — Значит, боишься. Нам Гю медленно повернул голову, встретив его взгляд. — Нет. Просто думаю, в какой момент ты сдашься, когда поймешь, что ничего от меня не узнаешь. Щёлк. Звук металла, то ли ручка, то ли ключ, то ли удар. Голова Гю качнулась. Главарь сам не понял, что произошло. Воздух заполнился звонким гулом, а потом только рваное дыхание. Горло жгло, губы горчили. Кажется, его только что пытались удушить другой парой наручников. Кареглазый сделал глоток свежего воздуха. — Издевайся сколько хочешь, но ответа ты от меня не добьешься. Следователь замер, будто не ожидал. Потом отступил, швырнув папку на стол и вышел, не закрыв дверь. Тишина снова заполнила комнату, только лампа жужжала над головой. Нам Гю поднял глаза. На стене дрожала его собственная тень, со связанными руками. Беспомощная тень.