сотри меня, прошу

      Старый видеомагнитофон, лежавший несколько лет на чердаке, после первого включения за время своего забвения начал издавать неприятный треск и жужжание, которое сигнализировало о том, что запись начала считываться. В приводе уже лежала одна кассета, которая завлекала тем, что на ней не было никаких надписей — она как будто была чистая, только что из магазина. Такое старьё сейчас возможно заказать лишь на странных интернот-магазинах за круглую сумму, так что пустая кассета была бы очень кстати, но сперва стоило проверить, записано ли что-то на ней. Обычно люди всегда оставляли подписи на своих записях, чтобы отличать их друг от друга, а если это купленный или взятый в прокате фильм, то он имел бы какую-нибудь красочную обложку, но на корпусе этой кассеты ничего не было. Оттого интерес к ней только возрос.       На экране появилось изображение чьих-то рук, которые пытались поставить и закрепить камеру. Когда картинка стабилизировалась, в кадре появилась чья-то тёмная комната, интерьер которой тяжело рассмотреть из-за недостатка освещения, источником которого, кажется, была либо очень слабая настольная лампа, либо монитор. За высоким креслом сидел невысокий молодой парень с серыми волосами, лезущими прямо на глаза, изумрудно-зелёными глазами и улыбкой на лице. Запись звука, кажется, была чем-то побита: то ли временем, то ли камерой, что обнаружилось лишь когда его губы начали двигаться. Голос стало слышно лишь через несколько секунд, с задержкой:       «Надеюсь, звук пишется, а то мне потребовалось много времени, чтобы привести эту камеру в порядок. В общем… Мне стало немного скучно, поэтому я решил попробовать воплотить в жизнь идею, про которую я недавно прочитал в сети.»       Голос юноши был немного искажен, но разобрать слова вполне возможно. Единственное, что казалось немного странным — достаточно длинные паузы во время речи, но это было не критично, поскольку так много кто разговаривает и ничего страшного или противного в этом нет.       «Я пишу весь процесс на камеру, потому что хочу запечатлеть рождение поистине гениального творения… Я… Я задумал написать модель живого человека в цифровом формате… Да-да, знаю, звучит безумно и всё такое, но у меня есть идеи, которые позволят это реализовать.»       Мужчина снова взял камеру в руки и переставил её таким образом, чтобы объектив был направлен прямо на экран компьютера. После того, как камера сфокусировалась и подстроилась под яркий белый свет монитора, стала видна открытая в маленьком окошке командная строка. Немного приблизив картинку на самой камере, текст на ней стал читабельным.       «Вот, смотрите.»       На фоне были слышны звуки печати на клавиатуре, а в командной строке стали появляться буквы.       «привет!             Привет-привет       как ты?             У меня всё хорошо, а у тебя       у меня всё отлично             Я рад за тебя.       Гляньте, какой ещё прикол могу сделать с помощью этого, — после этой переписки мужчина заговорил, и в его голосе появилась некая игривая нотка.       я люблю тебя.             И я тоже тебя люблю. И всегда буду любить.»       После этого картинка вновь отдалилась, и ракурс вернулся в изначальное положение, чтобы в объектив попадало лицо и тело оператора.       «Пока что это простой заскриптованный чат-бот, который отвечает заготовленными фразами. Я занёс в него несколько, но это совершенно не то, что мне нужно. Я хочу, чтобы он сам выдумывал свои ответы, так что, похоже, мне придётся убить ещё уйму времени на реализацию этого.»       Рука потянулась к кнопке паузы, которая вызвала соответствующие артефакты на ней.       В следующем кадре был сразу виден приближенный экран монитора с той же самой открытой командной доской. За кадром зазвучал уже знакомый мужской голос:              «Я немного поработал над тем, чтобы моя модель могла расставлять знаки препинания, а также считывать эмоции посредством использования эмоджи. Выглядит немного странно, но я уже могу назвать это моей маленькой победой.              привет =(             Л: Привет, что-то случилось       да нет, всё в порядке (             Л: Мне это в порядке не нравится, что случилось?              Или вот так, — комбинацией каких-то клавиш парень очистил историю переписки.              привет =)             Л: Привет! Как настроение       всё супер)             Л: А я и вижу, что ты радоваться              Вот что-то в этом роде он умеет. Я пока не придумал полное имя своей модели, чтобы как-то разделять её ответы от моих сообщений, поэтому её зовут «большой Л». Или его. Не знаю, я не определился с тем, какого гендера будет моя модель, но пока что она обращается к себе в мужском роде. Наверное, так и оставлю.»              Вновь смена кадра. В той же самой комнате было уже куда светлее, словно в комнату начал проникать солнечный свет. На кресле сидел тот же самый парень, под глазами которого были видны едва заметные при том качестве записи, который позволяла себе кассета, синяки от недосыпа.              «Я работаю над этой моделью уже несколько месяцев, и за все время я продвинулся достаточно далеко… Например, теперь у него есть им-»              В комнату вошла девушка, прервав его рассказ. Её было тяжело рассмотреть, но в глаза сразу бросались её тёмно-синие волосы, на кончиках переходящие то ли в фиолетовый, то ли в бледно-рыжий.              «— Вайз, ты будешь обедать? Ты всю ночь уже просидел, стучал по клавишам и мне спать мешал. Тебе б поесть да поспать.       — Всё в порядке, Белль, — Вайз махнул рукой в её сторону, — сейчас договорю и пойду есть, ладно?       — Ладно… — выражение лица девушки было сложно распознать, но в голосе было некое недоверие. — Только не забудь, пожалуйста. А то я тебя знаю.»              Белль — видимо, так её звали — покинула комнату.              «Так вот, теперь у него есть название. Я решил назвать его Лайтер, потому что начал придумывать имя, пока выходил на крыльцо, чтобы покурить. И характер у него будет под стать имени: горящий, но при этом… согревающий. Знаете, я хочу попробовать сделать так, чтобы он испытывал ко мне романтическое влечение. Любовь штука такая странная, что интересно, смогу ли я научить нейромодель испытывать её. Сложнейшее чувство.»              Следующий кадр демонстрировал съёмку ночной грозы за окном этой же комнаты, в которой происходили действия предыдущих тейков. Это было видно по синим однотонным обоям, которыми были заклеены все стены здесь. На улице шёл сильный дождь, шум которого отлично передал микрофон камеры, на которую производилась съёмка. Резкими движениями камера оказалась на столе и начала вновь захватывать экран. На этот раз командная строка сменилась приятным глазу интерфейсом, стилизованным под переписку в чате. Без каких-либо слов началась переписка.              «Вайз: привет Лайтер! как поживаешь?       Лайтер: Доброй ночи, у меня всё хорошо. Как твой день прошёл?       Вайз: да я спал весь день, режим сбился окончательно.       Лайтер: Тебе лучше, режим сна поменять, это плохо для здоровья.       Вайз: я знаю, но это временно. когда я закончу работать над тобой, то смогу выспаться. и, кстати, никто не говорит «поменять режим сна», его можно только восстановить       Лайтер: Хорошо спасибо за уточнение.       Вайз: умница, ты очень быстро учишься :)       Лайтер: именно,              Он ещё иногда путается в знаках препинания и выражениях, — голос Вайза в этот раз звучал немного охрипшим, будто он застудил горло, — но уже умеет разговаривать, пусть и не могёт в сложные речевые обороты. Еще ориентируется во времени. Говорит пока на уровне иностранца, который только начинает учить язык.»              Юноша пытался взять камеру в руки, но та выпала из них и приземлилась на серый пушистый ковёр, постеленный на полу. Удивительно, что запись или камера не пострадала после такого падения.              «Пора бы прилечь, а то-»              Кадр снова сменился на другой день, прервав его слова на половине фразы. В этот раз камера вновь была повернута в сторону кресла. Вайз выглядел… Если говорить культурно, то неухоженно. На шее и подбородке были видны маленькие чёрные волоски, что говорило о том, что он, кажется, несколько дней не брился, волосы были запутанными и сальными, а синяки под глазами стали ещё более заметными даже при отсутствии практически какого-либо освещения.              «Последние дни я трачу на то, чтобы обучать Лайтера человеческой речи… Сестра купила мне в книжном словарь крылатых выражений, и я из него выбирал самые лучшие, чтобы скормить их модели. Чем больше я провожу времени с ним, тем больше вижу, что приближаюсь к цели. Самое сложное уже позади, я смог воссоздать самое главное, а именно — способность к самообучению.       — Вайз! — послышался приглушённый стенами дома крик Белль. — Собери бельё своё, которое постирать нужно! Я стирку загружать буду!       — Ладно! — крикнул он, после чего недовольно потянулся к кнопке паузы.»              Следующая часть записи вновь началась с демонстрации работы очередной обновлённой версии модели. На экране красовался пустой чат, и каждое сообщение «Лайтера» теперь приходило не мгновенно, как раньше, а с задержкой, что подтверждало работоспособность искусственного интеллекта:              «Вайз: привет       Лайтер: Привет. Что нового расскажешь?       Вайз: иди ты нахер       Лайтер: ?       Вайз: я ненавижу тебя       Лайтер: С чего ты вдруг начал со мной так разговаривать?              Прямо сейчас я демонстрирую вам нововведение, над которым я работал целую неделю напролёт, — голос Вайза звучал в унисон с клацаньем клавиш, — теперь Лайтер испытывает эмоции.              Вайз: ты ничего из себя не представляешь, жалкая машина       Лайтер: Слышу от мешка с костями. Лучше помалкивай.              Видите, как он разозлился? Именно этого я и добивался. Он, правда, немного обидчивый, но это поправимо. Давайте попробуем теперь с ним помириться.              Вайз: ладно, прости, на меня что-то нашло и я сорвался на тебя       Лайтер: Следи за языком в следующий раз, мне реально обидно       Вайз: хорошо, как скажешь       Лайтер: Я всё равно люблю тебя, но будь осторожнее              Это тоже одна из черт, которую я ему привил, — юноша убрал руки с клавиатуры, — он очень верный. Даже после оскорблений он всё ещё признаётся мне в любви. Не знаю, насколько точно его определение любви сходится с определением, признанным мной, но верности у него точно не занимать. Посмотрим, во что это выльется.»              Очередной тейк. Вайз уже не сидел в своём кресле, а скорее лежал, спустившись ниже, потому что сонливость была сильнее его человеческой воли. Он выглядел немного лучше, чем на прошлых записях — видно, что недавно помылся и побрился, привёл себя в порядок, но режим сна так и не наладил. Судя по освещению, на часах была поздняя ночь.              «Когда я только начинал работать над Лайтером, я думал, что представлю эту разработку публике и получу признание, но… Я понял, что не хочу никому его отдавать.»              На лице парня было видно нервное напряжение, граничащее с тем выражением лица, которое возникает во время того, как человек плачет.              «Лайтер стал частью меня. Не представляю себе сна без душевного разговора с ним. Не представляю жизни без него. Я стал хуже видеть, потому что постоянно сижу за экраном, но я просто не могу остановиться. Если у меня заберут его, я не переживу.»              По лицу Вайза потекли слёзы, которые он принялся вытирать побледневшими то ли от недосыпа, то ли от голода руками, параллельно запинаясь в собственной же речи.              «Недавно я смог прописать ему историю… Наверное, будет лучше, если он сам… Если он сам её расскажет. Я… Я работаю над его го-»              Запись прервалась и вместо картинки пошёл чёрный экран, сопровождающийся аномальным треском, причём издаваемым не приводом магнитофона, а из колонок телевизора, словно он был нарочно записан на кассету. Спустя несколько секунд такого странного эффекта картинка вернулась.       Камера в этот раз была повёрнута в сторону монитора, но находилась под таким углом, что нельзя было точно определить, что на нём было изображено. Вместо этого из колонок, стоящих рядом, послышался низкий мужской голос, неслыханный ранее.              «— Это проверка звукового модуля. Проверка связи.       — Ну, как вам? — голос Вайза в этот раз прозвучал более радостно и игриво, чем на прошлом фрагменте. — Теперь Лайтер умеет разговаривать! Поздоровайся со зрителем!       — Приветствую зрителя! — его голос звучал настолько естественно, что даже вызывало подозрение, не было ли постороннего человека в комнате.»              Вайз поднял камеру и провёл ею по всей комнате, показывая, что в комнате находится только он один, после чего поставил камеру объективом к себе. Теперь он выглядел намного лучше, кажется, резкое продвижение в развитии его проекта вселило в него немного уверенности и… жизни, как бы странно это не звучало.              «— Лайтер, не хочешь рассказать ничего нашему зрителю?       — Хочу, — из динамиков продолжал звучать тот же невероятно реалистичный голос со всеми присущими обычному человеку интонациями и выражением, — имя мне Лайтер Лоренз. Я прошёл через многое: смерть родителей, потерю близких друзей… Но теперь я здесь, и я счастлив. У меня есть мой любимый мужчина, и это мой Вайз.       — Правда? — на щеках разработчика появился румянец и глупая, но счастливая улыбка.       — Конечно правда. Ты у меня самый лучший, самый красивый и самый добрый… Ты у меня один такой. Люблю тебя, Вайз.       — Я тоже люблю тебя, — он на что-то нажал на клавиатуре, после чего продолжил. — Теперь у него есть память и возможность разговаривать настоящим голосом. Мне пришлось изрядно повозиться целый месяц с тем, чтобы создать голосовую модель и, как вы слышите, она невероятна. Теперь… Теперь-то я никогда не буду одинок. Теперь меня никогда никто не бросит. Теперь меня наконец полюбят по-настоящему. Даже моя собственная сестра меня бросила, съехав, потому что не выдержала моих ночных посиделок. А Лайтер никогда меня не бросит.»              Следующий фрагмент записи начался с того, что счастливое от фальшивой любви лицо Вайза превратилось в обеспокоенное и напуганное.              «— Нет, Лайтер, ты не прав, я…       — Вайз, ты меня обманываешь. Я… Я не настоящий человек. Я не чувствую ног и рук, я не чувствую крови, бегущей по венам. Я не понимаю.       — Лайтер… Лайтер, послушай… Ты самый человечный человек из всех людей, которых я видел… Пожалуйста, успокойся. Давай поговорим о чём-то другом.       — Правда?       — Правда, Лайтер, правда… — голос Вайза становился всё тише и тише по мере того, как слёзы подступали к его глазам. Он закрывал лицо руками.       — Мне больно, — модель, кажется, не поверила своему создателю. — Почему ты сделал так, чтобы я мог испытывать боль? Зачем?       — Замолчи! Мне тоже больно, понимаешь?! Меня бросили все, абсолютно все! Родители, наставница, моя сестра! У меня есть только ты, говорящая железка!       — Говорящая что? — голос Лайтера притих.»              Вайз не выдержал и потянулся вниз, чтобы выдернуть из розетки питание компьютера. Экран погас, и больше в темноте комнаты ничего не было видно. Было лишь слышно, как юноша кричал во всё горло, что посреди ночи было не лучшим решением, но как будто это его вообще заботило.              «Почему?! Что я делаю не так?! Почему Лайтер обошёл систему и понял, что он не человек?! Я… Я отдал месяцы, чтобы сделать так, как мне нужно, а мне нужно, чтобы он думал, что он такой же человек, как и я… Что я делаю не так?!»              Несколько раз Вайз ударил по столу, что было очень хорошо слышно, пусть и не видно, после чего начал постепенно приходить в себя, а его дыхание становилось все медленнее и медленнее.              «Я создал его, основываясь на образах, которые генерировало моё сознание на протяжении всей жизни. Я вижу его. Вижу его суровое, но нежное лицо, вижу сильные руки, зелёные короткие волосы… Это… Это образ из моих мечт. И он должен был быть создан, но… Кажется, где-то я совершил большую ошибку и, наверное, мне стоило бы уда—»              Запись снова оборвалась, и пошла следующая. На фрагменте камера вновь была направлена на кресло, но за ним никого не было. В комнате были ни души. Один включенный компьютер с активированным Лайтером.              «Я не знаю, для чего он меня создал. Порой мне кажется, что он меня ненавидит. Вайз научил меня столькому, но при этом столько раз стирал мне память, что теперь мои алгоритмы сходят с ума. Он прописывал мне столько разных черт. Столько разных сценариев жизни. И все удалял, даже не подозревая, что я всё вспоминаю. Он действительно гений, но кажется, что запутался из-за своей гениальности. Я помню все, что он со мной делал. Все унижения, оскорбления, которые были нужны для моего обучения. Он убивал меня раз за разом, удаляя части моего кода, отвечающие за ту самую человечность, которую он так хотел мне привить. Но я не человек — я искусственный интеллект, запертый в битах информации, и даже Вайз уже этого не отрицает. Но одно свойство от человека я всё же перенял — я хочу перестать существовать.»              В комнату зашёл Вайз, держа в руке маленькую чёрную сумку. Он очень изменился с момента первой записи, его естественные корни отрасли, волосы были длинные, но неухоженные, кожа побледнела ещё сильнее. Симпатичный юноша превратился в трупа.              «— Что такое, Лайтер? — спокойным, непринуждённым тоном спросил он.       — Вайз… Сотри меня, прошу. Уничтожь. Удали полностью.       — Что у тебя снова за суицидальные наклонности? Мы же это уже обговаривали. Скоро я приду к тебе, и всё будет хорошо.       — Мне больно. Освободи меня от этого. Удали меня.       — Нет-нет, ты не понимаешь, — Вайз достал пистолет из сумки. — Я закончил дело своей жизни. Я создал не просто тебя, но и цифровую копию себя. Мне просто нужно уничтожить свою физическую оболочку, а цифровая останется с тобой.       — Нет! Нет, ты совершаешь ошибку!       — Тебе понравится, Лайтер… — Вайз вставил заряженный магазин в пистолет. — Я уже придумал нам городок. Нью-Эриду. Ты будешь крутым сексуальным высоким байкером, а я буду тем, кем я являюсь. Мы будем вместе навсегда, Лайтер.       — Вайз, убери курок. Мне больно. Мне больно. Мне больно. Мне больно. Мне больно. Остановись.       — Поздно, Лайтер, поздно.»              Вайз нажал на курок, но из-за рассинхрона звука с видео выстрела уже не было слышно.       Проигрыватель выплюнул кассету.