Ведьма и Дракон: Против судьбы

Лето, которое для девушек началось со случайной встречи, постепенно подходило к своему логичному завершению, словно закатное солнце медленно опускалось за горизонт, окрашивая облака в золотисто-розовые оттенки. Подумать только — за столь короткий промежуток времени им довелось пережить так много: радость, тревогу, спонтанные решения и редкие тихие мгновения. Живя в однообразной рутине, девушки всё же встречали весёлые, сложные, забавные, глупые и одновременно необходимые моменты, которые сопровождали их среди зелёных холмов и тихих улочек Юньмэн Цзян. Но теперь, оказавшись здесь, словно на пороге нового мира, они чувствовали, что начали жизнь заново. Приспособиться к новому статусу было непросто: сердце то тревожилось, то сжималось от неуверенности, а разум тщетно пытался удержать прежние планы, что таяли, как весенний снег под тёплым солнцем. Смятение, непринятие, а затем — смирение и примирение пришли в души девушек, приведя их к тому, что они имеют сейчас. Можно сказать, что им несказанно повезло почти не касаться дворцовой жизни, взаимодействовать с ней лишь поверхностно, оставаясь более погружёнными в дела за пределами этих строгих стен. Но после продолжительного периода спокойствия и привычного ритма они начали задумываться о будущем, о выборе пути, который предстоит пройти. Сейчас пришёл именно тот момент, когда нужно выбрать направление, решиться и следовать ему в дальнейшем. Невозможно вечно убегать, можно оттягивать какой-то момент, но в итоге это не принесёт ничего хорошего. Если бы хоть кто-то появился и сказал, как лучше поступить сёстры были бы очень ему благодарны. Братья ощущали те же тревоги, но, в отличие от девушек, уже приняли решение. Этот день станет концом их лжи и недосказанности, и, несмотря на неизвестность, после принятого решения стало легче дышать, словно с плеч спал тяжёлый груз. Но всё равно сердце тревожно стучало, ведь никто не мог предсказать реакции сестёр и предстоящие события. Дядя сообщил, что сначала намерен лично побеседовать с девушками. Лишь после этого он собирался сопроводить их в комнату отдыха для встречи с братьями. Не Хуайсан настояла на том, что юношам нужно принарядиться, и буквально перевернула их гардеробы вверх дном. Она тщательно подбирала одежду, учитывая не только свой вкус, но и предпочтения друзей детства, добавляя в этот процесс лёгкую игру, смех и теплоту, наполняя комнату атмосферой дружеской заботы и слегка взволнованного предвкушения. Для Великого Принца юная госпожа выбрала белый наряд с тонкими голубовато-синими акцентами, словно небесная дымка на рассветном небе. Образ состоял из нескольких слоёв халатов, ткань которых была белой, но переливалась холодным голубоватым оттенком, мягко играя с солнечными лучами, пробивавшимися сквозь окна. Концы широких рукавов украшены синими алмазами, которые переламливали свет, словно крошечные звёзды на фоне ясного неба, отражая каждый жест и движение. Более тёмный халат плотно закреплялся широким поясом с брошью в виде облаков, инкрустированной небольшими алмазами, а к поясу спускалась длинная подвеска с тем же камнем, тихо звеня при каждом шаге. Верхний халат глубокого синего цвета, с нежными облаками, вышитыми светлыми нитями, которые словно лёгкие облачные тени на закате. Часть волос собрана в привычный пучок, но на этот раз закрепляла их небольшая корона из белого золота, инкрустированная синими алмазами разных размеров. Белая обувь с голубым переливом дополняла наряд, создавая ощущение лёгкости и плавности движений. Главным штрихом стала чисто белая лента с орнаментом облаков, повязанная на лбу — несколько передних прядей ложились на неё, а остальные волосы свободно развевались, создавая ощущение лёгкого ветра, проходящего сквозь комнату. На первый взгляд наряд мог показаться сдержанным и простым, но ткань была удивительно уникальной, а украшения — редкими и тщательно подобранными. Эта одежда идеально отражала характер Хангуан-Цзюня. Казалось, что он холоден и отстранён, но при внимательном взгляде ощущалась глубина и скрытая теплота, известная лишь немногим. Для Императора младшая сестра подобрала более тёмную одежду, но выдержанную в той же цветовой гамме, что и у Второго Нефрита. Нижний белый халат скрывался под тёмно-синим с лёгким бирюзовым оттенком, поверх которого красовалась золотая брошь, мягко сиявшая при дневном свете. Светло-голубой халат, надетый сверху, не скрывал нижний слой, красиво контрастируя с ним, закреплялся несколькими золотисто-белыми украшениями в виде облаков вместо пояса, придавая образу лёгкость и изящество. Последний халат имел белый ворот, что ложился на плечи, а рукава украшались изящным облачным узором. Широкие белые рукава с золотистой окантовкой добавляли плавности движений. Тёмная обувь гармонично сочеталась с остальным нарядом. Волосы частично собраны в аккуратный пучок и украшены небольшой короной из золота с сапфирами, а белая лента с облачным орнаментом удерживала свободные пряди на месте, её концы касались небольшой заколки, соединяя распущенные волосы почти у конца. Образ оставался сдержанным и лёгким, не утяжеляя статус, демонстрируя одновременно изысканность и простоту, подчёркивая характер Цзэу-Цзюня. Пока юноши одевались, сёстры уже направлялись на встречу с Хранителем Библиотеки. Утренний свет мягко проникал сквозь окна, оставляя на полу узор из золотых полос, и всё вокруг казалось непривычно торжественным. С самого рассвета девушки не находили себе места, а мысли сбивались, подталкиваемые лёгкой тревогой. Обычно такие вещи не вызывали волнения, но сегодня всё было иначе: в воздухе чувствовалась напряжённость, словно даже ветер, проходя по коридорам, шептал о чём-то грядущем. Возможно, всему виной была лёгкая суета, которую подняли служанки. Хуайсан, как всегда, взяла всё под свой контроль — именно она подобрала наряды для девушек, с точностью до мелочей отдав распоряжения А-Цин и Цинъян. Верхняя часть наряда Вэй Ин состояла из нескольких коротких халатов — от белоснежного до светло-жёлто-красного, каждый слой перетекал в другой, словно рассветное небо, сменяющее утренние оттенки. Длинные, широкие рукава мягко колыхались при каждом движении, скрывая изящные руки с тонкими пальцами, на которых сверкали золотые кольца с рубинами, улавливающие солнечные блики. Пышная юбка с множеством слоёв ткани создавала впечатление лёгкого облака, колышущегося при каждом шаге. Поверх лёгких слоёв лежала плотная ткань насыщенного красного цвета, подчёркивающая изгибы и силуэт, а на спине — аккуратная завязка, будто соединявшая все оттенки воедино. Широкий тёмный пояс украшался крупным камнем в центре и длинной золотой подвеской, медленно раскачивавшейся при ходьбе. На слегка приоткрытой шее поблёскивала маленькая капелька рубинового цвета, словно живая искра. Обувь на среднем каблуке гармонично завершала образ, но даже так приходилось приподнимать подол, чтобы не оступиться. Волосы собраны в изящную причёску, украшенную элегантной золотой короной. От шпилек по обе стороны спускались тонкие цепочки с рубинами на концах — такие же, как кулон на её шее, — они мягко касались плеч. Короткие серьги повторяли форму украшения на голове, создавая гармонию, а выпущенные пряди мягко касались щёк. Остальные волосы свободно спадали на спину, переплетаясь с концами ленты, подаренной Лань Чжанем. Платье Цзян Чэн, изысканное и подчёркивающее её черты, состояло из коротких халатов: белого с лёгким фиолетовым оттенком, плавно переходящего в мягко-жёлтый, создавая на тканях нежный светотеневой переход. Пышная юбка с несколькими слоями гармонировала с халатами, а широкие рукава расшиты тонкими нитями — золотыми и фиолетовыми, которые мерцали при каждом движении рук. Пояс, напоминающий изящный корсет, подчёркивал тонкую талию и был украшен белым золотом с сапфиром, холодный блеск которого создавал контраст с теплотой ткани. Украшения — кольца, серьги, ожерелье и маленькие цепочки, составляли единый комплект, воплощение утончённого вкуса и мастерства. Обувь на среднем каблуке того же цвета, что и платье, завершала гармонию образа. Часть волос девушка позволила собрать в несложную, но безупречно элегантную причёску, украшенную небольшой диадемой с камнями, один из которых мягко сиял на лбу под короткими передними прядями. Среди шпилек скрывалась одна особенная — та, что подарил Лань Хуань. Остальные волосы свободно спадали на плечи, струились по спине — и, хоть для девушки это считалось необычным, в её облике было что-то завораживающее, вызывающее тихое восхищение. Войдя в библиотеку, девушки ощутили особую тишину, которая словно висела в воздухе и смягчала звуки шагов. Их провели к небольшой комнате в конце зала — раньше они никогда не замечали этот уголок, редко заходя так далеко. В этот раз, когда мягкий свет ламп рассыпался по полкам с древними свитками, они обратили внимание на ещё одну скрытую дверь, её тайна оставалась неразгаданной, пробуждая лёгкое любопытство. Наложницы уже успели обсудить дядю Императора и Великого Принца, делясь слухами и предположениями, поэтому сёстры имели примерное представление о том, кого им предстоит увидеть. Дверь открылась, и, пропустив наложниц внутрь, служанки и стражники остались ждать снаружи. Воздух в комнате был прохладным и пропитан лёгким ароматом старой бумаги и дерева, создавая ощущение спокойствия, которое одновременно усиливало лёгкое напряжение. В соответствии с правилами, о которых А-Цин и Цинъян напоминали всё утро, девушки сразу же поклонились, чувствуя, как сердцебиение ускоряется от предвкушения. — Поднимите головы и присядьте. — Произнёс мужчина ровным, но тихим голосом с легкой, почти незаметной властностью. Подняв взгляд, сёстры наконец смогли рассмотреть старейшину рода. Первое на что девушки обратили внимание это золотые глаза, такие же как у Лань Чжаня. Разглядывая его лицо Вэй Ин была поражена тем, насколько мужчина напоминал юношу. Цзян Чэн тоже уловила сходство с Лань Хуанем — черты, которые казались знакомыми и в то же время чужими. Чёрные волосы мужчины собраны в аккуратный пучок и украшены небольшой короной, белая лента с гербом Империи лежала на лбу, светлые одежды, идеально подчёркивающие стройную осанку. На вид он был ровесником Цзян Фэнмяня, но эта бородка всё портила — делала старше и придавала ненужную серьёзность. Их взгляды задержались на мужчине дольше чем следовало, но это было объяснимо ведь он удивительно похож на юношей, хотя, правильнее сказать, это они походили на него. Из-за этого странное чувство посетило их, но сёстры так и не смогли обдумать это как следует ведь были отвлечены беседой. Лань Цижэнь не собирался задерживать их надолго — цель встречи была ясна: поговорить с племянниками. Но в его взгляде скользнула лёгкая хитрость — упустить возможность разглядеть их во всей красе, оценить каждую деталь, он не мог. В воздухе повисло чувство ожидания, тонкое, почти невидимое, заставляющее девушек невольно держать спину ровнее и затаить дыхание. — Герцог Цзян Фэнмянь благополучно вернулся в Юньмэн? — Спросил Лань Цижэнь ровным, спокойным голосом, чуть наклонив голову и оценивая реакцию девушек. — Да, недавно мы получили письмо от него. В данный момент он просматривает все документы, касающиеся управления герцогством. — Ответила Ваньинь. — Благодарю, что доверили ему этот пост. — Добавила она, слегка склонив голову. Усянь, следуя примеру старшей сестры, повторила поклон, и их движения слились в тихую гармонию. — Вам не за что благодарить меня. Это решение принял Император, и ваш отец заслуживал этого ещё давно. Жаль, что не удалось сделать это раньше. — Сказал мужчина, и его слова звучали честно, без малейшей надменности. Слушая его, девушки испытывали смесь удивления и тихой радости. Несмотря на высокий статус, он способен признать неправоту или запоздалое решение. Именно такой должна быть знать, держащая в руках власть. Их сердца немного напряглись от ощущения ответственности, которая теперь ложилась на плечи. — Наверняка вы скучаете по дому, особенно сейчас, когда отец нуждается в помощи. Хотели бы оказаться там, а не здесь? — Тихо произнёс Хранитель Библиотеки, будто размышляя вслух. Его взгляд мягко скользнул по лицам сестёр, стараясь уловить малейшее выражение, что могло бы выдать их мысли. — Вы правы. Но наша обязанность сейчас быть здесь, чего бы мы не желали. — Ответила Цзян Чэн ровно и сухо, сдерживая эмоции, но в голосе слышалась внутренняя сила. — Вы прощупываете почву? — Спросила Вэй Ин, усмехнувшись едва заметно, а взгляд её был одновременно провокационным и игривым. Одна пара глаз смотрела на неё с удивлением, другая — с едва скрытым раздражением. «Вся в свою мать. Такая же прямолинейная». — Подумал Лань Цижэнь, едва заметно улыбнувшись. — Как ты и выразилась, я действительно прощупываю почву. — Подтвердил мужчина, проводя пальцами по бороде в привычном жесте размышления. — Хоть я и подданый Императора, но в первую очередь я их дядя. Хочу быть уверен в спутницах, что они выберут. — Добавил он, чуть приподняв бровь. — Тогда, может, сразу спросите, что вас интересует, чтобы не тратить время? — Предложила младшая из сестёр, слегка наклонившись вперед, её голос звучал спокойно, но с оттенком решимости. — Вэй Усянь. — Сквозь зубы произнесла Ваньинь, стараясь не потерять самообладание, её взгляд был сосредоточен и серьёзен. — И правда, времени не так много. Не хочу вас задерживать. — Сказал Хранитель Библиотеки. Его слова вызвали удивление у Цзян Чэн и тихое облегчение у Вэй Ин. — Если выбор падёт на вас, сможете полностью посвятить себя Императору и Великому Принцу? — Продолжил он, внимательно наблюдая за реакцией девушек. — Несмотря на статус, я останусь дочерью своих родителей и не смогу забыть о них. Но это не значит, что новые обязанности я восприму как что-то ненужное и поверхностное. — Честно ответила Ваньинь, её взгляд был твёрд, голос спокойный, но в нём чувствовалась глубина и осознание ответственности. — А что насчёт тебя? — Спросил Лань Цижэнь, повернув голову к Усянь, его взгляд мягко скользнул по её лицу, изучая каждую эмоцию. — Вы ведь знаете о моём происхождении, поэтому можете считать меня перекати-полем. Но даже оно останется на одном месте зацепившись за камень. — Спокойно, но с лёгкой улыбкой сказала Вэй Ин. — Сердце человека гораздо больше, чем вы можете представить. — Закончила она, и её слова заставили мужчину на мгновение вспомнить её мать и ту встречу, когда слышал эти слова впервые, пускай и в другом контексте. — Я понял вас. — Тихо произнёс старейшина рода, прикрыв на мгновение глаза. — А теперь следуйте за мной. — Добавил он, поднимаясь, и лёгкий шум его шагов по полу эхом разнесся по комнате. Выйдя из кабинета, Хранитель Библиотеки распорядился чтобы их больше не сопровождали. Девушки обменялись мимолетными взглядами, ощущая лёгкое волнение, смешанное с любопытством. Новые коридоры и здания отличались от тех, что они видели раньше — высокие своды, резные колонны и тёплый свет ламп создавали ощущение величия и строгости одновременно. Но ещё более странным было то, что за всё время пути они не встретили ни одной живой души. Пустота и тишина висели в воздухе, словно дворец замер в ожидании. Казалось, что они трое — последние живые в этом месте. Внутреннее напряжение нарастало без видимой причины, нагнетая обстановку и заставляя сердца биться быстрее. Наконец, они остановились перед большой тёмной дверью, украшенной изображениями гор и облаков, которые казались почти живыми в полумраке. — Сейчас вы встретитесь с Императором и Великим Принцем. — Предупредил Лань Цижэнь. Посмотрев друг на друга, сёстры решили, что причина, по которой они сейчас находятся здесь заключается в их отсутствии в прошлый раз, поэтому не предали этому значения. Зайдя в комнату девушки не смели поднять взгляда, так что все что они видели это подол своего платья и пол, покрытый мягким ковром. — Приветствуем Императора и Великого Принца. — Произнесли наложницы, кланяясь. Не меняя своего положения, они ощутили приближение кого-то или чего-то — шаги звучали необычно и точно были нечеловеческими. Когда же девушки, наконец, подняли взгляд, перед ними предстали существа, которые изумили их: большие, грациозные кошки с необычным окрасом, на шее которых висели миниатюрные нефритовые подвески с вырезанными облаками. Животные медленно и уверенно приближались, смешно двигая носами и обнюхивая наложниц. После нескольких минут такого изучения кошки вернулись к своим хозяевам. Девушки не испытали страха — наоборот, сразу захотелось прикоснуться к мягкой шерсти, погладить между ушек и услышать мягкое мурчание. По правилам было строго запрещено смотреть на правителя и его брата или предпринимать какие-либо действия без их разрешения. — Можете поднять головы и подойти. — Произнёс Цзэу-Цзюнь мягко, но властно. Услышав знакомый голос, Цзян Чэн насторожилась, напрягаясь, будто предчувствуя что-то важное. Наконец-то выпрямившись перед взором наложниц, предстала большая комната в центре которой находился стол, а вот за ним висел балдахин, соприкасающийся с полом и скрывающий владельцев. Всё, что можно было разглядеть, — это смутные силуэты, едва угадываемые за плотной тканью. Подчиняясь приказу, сёстры подошли ближе и аккуратно устроились на заранее приготовленных подушках. Неловкая тишина заполнила комнату, густая и почти осязаемая. Наложницы продолжали всматриваться, пытаясь разглядеть хоть малейшие детали, но всё было четно. И вот спустя несколько минут, которые тянулись словно вечность, балдахин начал медленно подниматься, раскрывая перед наложницами знакомые лица, и напряжение в комнате только усилилось. Непонимание было первой мыслью, которая промелькнула в головах девушек. Как? Почему? Что здесь происходит? Розыгрыш? Иллюзия? Или они что-то неправильно поняли? Сердце сжималось от растерянности, мысли путались, словно капли дождя на водной глади. Юноши, что сидят перед ними, те кого они знают, но в тоже время кажутся чужими. Другая одежда, новая обстановка, взгляд, наполненный эмоциями, которые до сих пор не удавалось разгадать. Сейчас сёстры видели в глазах напротив бурю эмоций. — Что... всё это значит? — Спросила Ваньинь, пытаясь упорядочить мысли и привести в порядок дрожащий голос. — Цзян Чэн… — Только и смог произнести Цзэу-Цзюнь, видя, как девушка застывает в растерянности пытаясь осознать реальность. — Вэй Ин… — Не удержался и позвал Хангуан-Цзюнь, сердце его едва не сжалось от волнения. Он боялся, что, как и его брат, ничего не услышит в ответ, но всё же решился. — Лань Чжань… — Произнесла девушка, и в её голосе сквозила одновременно уверенность и лёгкая дрожь. Второй Нефрит никогда не думал, что услышать свое имя может быть настолько желанно. Неожиданная радость немного растопила тревогу в груди. — А это... даже забавно. — Сказала Усянь, легко улыбнувшись, поражая всех своей неожиданной откровенностью. И похоже раз Первый Нефрит не решался сказать что-то ещё слова младшей сестры стали последней каплей в переполненном стакане Ваньинь. — Забавно? Вэй Усянь, ты что, сума сошла!? — Выкрикнула старшая сестра, глаза её блестели от гнева и удивления одновременно. — Когда мы возвращались во дворец, я решила, что при первой же возможности обязательно поговорю с Великим Принцем. Но оказалось, что тот, с кем я хотела встретиться, и тот, из-за кого я хотела это сделать, — один и тот же человек. — Спокойно пояснила ведьма, взгляд её искрился решимостью и лёгкой радостью. — Ты хотела со мной встретиться? — Неверяще спросил Ванцзи. И это «со мной» звучало именно как с Великим Принцем, а не стражником Лань Чжанем. Усянь ощутила внезапную грусть: статус, титул, эти границы — всё это важно, но для неё Лань Чжань оставался просто Лань Чжанем. Она в любом случае хочет получше узнать именно его. Но вместо этих слов девушка решила промолчать, видя напряжённость Цзян Чэн. — С каких пор? Когда вы узнали? — Снова вступила в разговор Ваньинь, её голос не звучал уверенно, но в глазах блестели молнии. — Неужели с самого начала? — Задав этот вопрос, лицо наложницы кардинально изменилось. Она была готова принять любую ложь лишь бы всё осталось как есть. Вэй Ин никогда прежде не видела старшую сестру такой, поэтому не могла действовать так как бы ей хотелось, чтобы не усугубить ситуацию. — Мы узнали во время ночной охоты. — Спокойно, но с лёгким оттенком тревоги ответил Сичэнь, не отводя взгляда. — Прекрасно. Было весело всё это время наблюдать за нами? — Вспылила Цзян Чэн, и её голос прорезал тишину, глаза пылали искрами гнева. Цзыдянь на её пальце начал искриться, отчего Роу мгновенно приняла оборонительную стойку и начала шипеть, показывая готовность к защите. Юн напрягся, прикрывая своего человека. Сервалы, лежавшие рядом с юношами, с опаской и недовольством поглядывали на девушек, особенно на Ваньинь. — А-Чэн, погоди. Мы ведь тоже скрыли от них, кем являемся. — Осторожно вмешалась Усянь, заметив, что Император теряет всю уверенность, голос её был мягким, но тёплым. — Так ты на их стороне? — Резко спросила Ваньинь. — В отличие от них мы считали их стражниками и членами побочной ветви, а они всё прекрасно знали. — Я не говорю, что я на их стороне. — Ответила Усянь. — Просто сказала, как есть. И ещё вспомни слова сестры. — А причём здесь А-Ли? — Спросила Цзян Чэн, но тут же в памяти всплыл их разговор. — Вы всё ей рассказали? — Уточнила она, взглядом приковывая внимание братьев. — Нет, но похоже госпожа Цзян Яньли сама всё поняла. — Ответил Первый Нефрит спокойно, почти с лёгкой улыбкой. — Никто посторонний не узнает. — Никто посторонний? Тогда кто знает? — Не сдавалась старшая из сестёр, голос её становился всё более решительным. — Кроме нас, Сяо Синчэня и Сун Цзычэня. — Медленно перечислил Цзэу-Цзюнь. — Ещё наш дядя, Хуайсан, Минцзюэ, госпожа Баошань, А-Цин и Цинъян. — Поверить не могу… — С тревогой и лёгким отчаянием пробормотала Ваньинь, ощущая, как привычный мир уходит из-под ног. — Кто на самом деле Хуайсан? — Спросила Вэй Ин, решив прояснить наконец все загадки, глаза её блестели от интереса. — Не Хуайсан — дочь герцога Цинхэ Не и младшая сестра министра Не Минцзюэ. Но мы на самом деле знаем друг друга ещё с детства. — Объяснил Хангуан-Цзюнь. — Так вот где я её видела. — Произнесла Ваньинь, и наконец все кусочки сложились в целую картину. — Цзян Чэн, прошу, выслушай меня прежде, чем что-то решать. — Со всей серьёзностью произнёс Лань Хуань, голос его звучал твердо, но с оттенком заботы. — Так вот что ты хотел мне сказать. — Наконец-то осознавая ту странную просьбу с обещанием проговорила девушка. Мимолётное смягчение испарилось словно роса под палящим солнцем. — Император, с этого момента не видите себя так, словно мы близки. Я всего лишь одна из ваших наложниц, поэтому относитесь ко мне соответственно. А также, я приму любое наказание за свои действия. Поступайте как положено. — Голос её был твёрд, но внутри чувствовалась дрожь, едва заметная, словно лёгкое колебание воды в чаше. — Но позволь мне последнюю вольность. — Став до глубины ранимой продолжила старшая из сестёр. — Позволь мне сейчас уйти. — Ты вольна в своих поступках. — Произнёс Сичэнь после короткой паузы, теряя всякую надежду и едва сдерживая внутреннее напряжение, которое тяжело висело в воздухе. Получив разрешение, Цзян Чэн поднялась с места. Каждое её движение было выверено, но в глазах скользнуло облегчение. Вэй Ин следила за сестрой, ощущая одновременно понимание и лёгкую тревогу. Повернувшись к братьям, она тихо сказала, чтобы Ваньинь не услышала: — Я поговорю с А-Чэн, когда она немного остынет. Не отчаивайся. — Девушка попыталась подбодрить Первого Нефрита. Краем глаза заметив Лань Чжаня, Усянь поднялась с места, догоняя сестру, лёгким шагом пробираясь сквозь полумрак коридора. — Я ожидал подобного, но не думал, что это будет так тяжело. — Произнёс Сичэнь тихо, почти шёпотом. — Тебе повезло с Усянь. Похоже, она восприняла всё куда проще. — Она ещё не знает всего. — Ответил Ванцзи, взглянув на брата. — Я уверен, Ваньинь изменит своё мнение. Наберись терпения. Император и Великий Принц остались в комнате, и никто не решился войти. Тишина, плотная и вязкая, словно туман, окутала их, заполняя каждый угол. В этом безмолвии чувствовалось не спокойствие, а тяжесть — невысказанные слова, накопленные сомнения и усталость долгих лет, прожитых под гнётом власти. Вэй Ин и Цзян Чэн проводили обратно к дворцу наложниц. За всё время они так и не проронили ни слова, поэтому служанки не стали ничего расспрашивать, оставив своих госпожей одних в комнатах. Время шло, а девушки так и не переоделись, полностью погрузившись в свои мысли. Лишь когда первые капли дождя начали стучать по стеклу, ударяя ритмом, который совпадал с внутренним пульсом, обе очнулись, возвращаясь в реальность. Дождь тек по стеклу, и в этот момент казалось, что каждая капля олицетворяет всё, что накопилось в душе: тревогу, сомнения, надежды и невыраженные чувства. Мир вокруг словно замедлил ход, позволяя девушкам ощутить всю глубину своих чувств.