Ведьма и Дракон: Против судьбы

Капельки, падающие с неба, убаюкивали своей монотонностью, словно тихий шёпот, рассказывающий древнюю историю. Дождь стучал по подоконнику, превращаясь то в нежный перезвон, то в ленивую барабанную дробь. Даже сквозь стекло Вэй Ин ощущала запах свежести и сырой земли. Сгустившиеся тучи скрыли последние на сегодня блики солнца, и серый свет мягко окутал комнату, наполняя её приглушённым спокойствием. Девушка не собиралась сопротивляться этой умиротворяющей, почти чарующей атмосфере. Глаза постепенно закрывались, дыхание выровнялось, и спустя какое-то время наблюдений за медленным танцем капель по стеклу она погрузилась в сон. Утро полностью отличалось от прошлого вечера. С первыми лучами солнца пространство вокруг ожило: птицы щебетали, перекликаясь между собой, капли росы искрились на листьях, как россыпь крошечных самоцветов, чистый и прохладный воздух, пропитан ароматом влажной травы и свежей земли. Казалось, даже стены дворца стали светлее, впитывая в себя тепло наступающего дня. Усянь провела ночь, сидя на подоконнике. Холодное стекло касалось её плеча, понемногу выводя из сна. Когда утро вступило в свои права, девушка встретила его усталым, но спокойным взглядом. Сейчас был новый день, и только наряд, причёска и украшения напоминали о вчерашнем — будто следы другой жизни. Хоть Цзян Чэн и отреагировала слишком бурно, Вэй Ин была уверена, что всё образуется — ведь она знала сестру не первый год. Она была рада что между Ваньинь и Сичэнем не осталось секретов, а вот что будет дальше уже зависело от них самих. Что же касается её и Лань Чжаня, то им нужно ещё поговорить. Признаться о своём статусе это одно, но открыть свою природу это совсем другое. Девушке стало любопытно — как же её мать однажды открылась отцу? Ведь он был заклинателем — одним из тех, кого с детства воспитывали в страхе и предубеждении против ведьм. Но несмотря на это, Усянь всегда видела между ними только нежность и тёплую, настоящую любовь. В их взглядах не было ни тени сомнения или осуждения — лишь безмолвное понимание и поддержка, что сильнее любых слов. Если бы родители были живы, она могла бы спросить у них, но теперь это было невозможно. Остались лишь воспоминания и чувство, что их любовь всё ещё оберегает её — мягко и нежно, как когда-то руки матери. Задумавшись о семье, она невольно вспомнила слова Ванцзи — у него ведь есть лишь брат и дядя. Значит, они похожи, но, даже так, ей почему-то кажется, что юноша прожил куда более тяжёлую жизнь, чем она. В его взгляде всегда есть тень, которую невозможно скрыть — след тех лет, что он провёл, не позволяя себе слабости, будучи частью Императорской семьи. Мысли текли плавно, как первые лучи утреннего солнца, пробивавшиеся сквозь туман. Вэй Ин обняла колени, ощущая странное спокойствие, смешанное с лёгкой грустью. Мир вокруг замер в ожидании чего-то нового. Тихий стук в дверь вернул её в реальность вытягивая из глубины мыслей. — Входи. — Хрипло промолвила ведьма. Нерешительно, из-за открытой двери появилась А-Цин с опущенными глазами, не осмеливаясь их поднять. — Ну и чего молчишь? — Голос Усянь звучал спокойно, но в нём сквозило лёгкое напряжение. — Прошу прощения за то, что скрывала, что мне всё известно... — Начала девушка, едва слышно, будто опасаясь собственных слов. — Правда в том, что я сама не так давно узнала, поверьте. Если желаете, вам сменят служанку. — Мы ведь сейчас одни. Почему обращаешься на «вы»? Да и зачем мне новая служанка? — Наложница говорила мягко, привычно, стараясь разрядить обстановку. — Ты не злишься? — Наконец-то подняв взгляд, спросила А-Цин, в её глазах блеснул страх, смешанный с надеждой. — Не злюсь. К тому же это я попросила тебя помочь покинуть дворец, и за это время ты многое для меня сделала. Ты хранила секрет, хотя могла раскрыть его. Полагаю, у тебя не было выбора — всё-таки Сяо Синчэнь твой приёмный отец. — Произнесла девушка с лёгкой улыбкой, в которой звучала благодарность. — Я хотела помочь... — Ответила служанка, и голос её дрогнул. — Однажды Император и Великий Принц спасли отца и дядю, я хотела отплатить им. Ведь если бы не они, отец бы не нашёл меня. Поэтому я чувствовала себя обязанной... — Всё хорошо. — Мягко промолвила Усянь. Узнав, кое-что новое, она вдруг ощутила лёгкую грусть. Сколько же ещё тайн скрывает тот, кто стал для неё так важен? — Я подготовлю ванну. Тебе нужно переодеться — ты ведь всю ночь так просидела. — Сказала А-Цин, начиная суетиться, поправляя подушки и наспех собирая одежду. В её движениях чувствовалось беспокойство, будто она пыталась не только заняться делом, но и отвлечь госпожу от тяжёлых мыслей. — Ещё Великий Принц сказал, что ты можешь несколько дней не ходить на занятия, если хочешь. — Донёсся её голос из ванной, заглушаемый шумом воды. — Неужели он запомнил, что я не люблю скучные занятия? — Тихо предположила девушка, почти с улыбкой, но взгляд её был устремлён в окно, за которым солнечные лучи играли на влажных листьях. В этом свете комната казалась мягче, но внутри всё ещё оставался тяжёлый осадок от прошедших событий. — Цинъян сказала, что Ваньинь осталась у себя в комнате и даже завтракать не спускалась, — Осторожно рассказала А-Цин, когда они шли по длинному коридору, ведущему в обеденный зал. Воздух был пропитан ароматом благовоний, но даже он не мог скрыть лёгкое чувство тревоги, витавшее вокруг дворца. У Вэй Ин была надежда встретиться с сестрой за обедом, но этого не произошло. За длинным столом было пусто, и этот холодный простор лишь усиливал её беспокойство. Она не видела сестру даже из окна своей комнаты, и от этого на душе становилось не по себе. Пока лучшее, что она могла сделать — дать Цзян Чэн время. Иногда молчание лечит лучше любых слов. Так и прошли несколько дней. Усянь решила не ходить на занятия, пользуясь неожиданной свободой. Смотрительницы получили распоряжения лично от Императора и Великого Принца, поэтому никто не осмеливался задавать вопросы. Остальные наложницы привыкли к редкому появлению сестёр и не удивлялись их исчезновению. Но временами Вэй Ин чувствовала взгляд — настойчивый, липкий, холодный. Это не было простым любопытством. Казалось, кто-то следил из тени, наполненный злобой и завистью, и даже стены не могли укрыть от этого чувства. Су Шэ не особо скрывалась — или просто не умела — поэтому Усянь быстро поняла, кто стоит за этими наблюдениями. Цзян Чэн так и не шла на контакт поэтому Вэй Ин стало скучно. Братья не осмеливались появляться в гаремах, и потому девушка решила воспользоваться положением юноши в полной мере. После некоторых раздумий она пришла к выводу, что за побеги их уже никто не накажет, а значит можно не ограничиваться только городом. С самого приезда в столицу Усянь мечтала увидеть горы, раскинувшиеся за дворцом. Её влекло туда не только любопытство. Внутри звучал тихий зов, будто кто-то или что-то ждало её среди каменных склонов. Отсутствие духов в этих стенах казалось странным: не чувствовалось никаких барьеров, печатей, только неестественная тишина. Поэтому Вэй Ин подумала, что сможет найти их по ту сторону стен. Тем временем во дворце по-прежнему витало напряжение. На братьях не было лица — особенно на Императоре. Даже министры теперь избегали лишних разговоров, словно любое неосторожное слово могло вызвать бурю. Перестановки последних дней потрясли Империю до основания, и каждый предпочитал затаиться, выжидая. Лань Чжань старался быть рядом с братом, но тот, словно отрезанный от мира, замыкался в себе. Глядя на него, Ванцзи вдруг понял, что они словно поменялись местами. Теперь старший казался потерянным, а младший — собранным и твёрдым. Лань Хуань, в свою очередь, всё чаще уходил на тренировочное поле. Даже Не Минцзюэ в шутку предложил ему перенести туда кабинет. Не Хуайсан не рисковала появляться перед наложницами, наблюдая издалека и дожидаясь момента, когда всё уляжется. Великий Принц выглядел оживлённым, но внутреннее напряжение не исчезло. Он не знал, как объясниться до конца, как подобрать слова, чтобы не разрушить хрупкое равновесие. После того как он решился принять себя целиком, Лань Цижэнь вновь стал его наставником. Второй Нефрит теперь всё чаще исчезал в секретной части библиотеки, среди свитков и древних текстов, где пыль веков скрывала знания, ценные и неприкосновенные одновременно. Также дядя посоветовал ему посетить священные источники, что он и решил сделать сегодня. Поднимаясь всё выше в горы, он на мгновение задержался возле тропинки ведущей к дому их матери. Ветер лениво играл с листвой, и в этом будто звучало эхо далёких голосов. Вспомнился рассказ родственника — слова, от которых на душе стало теплее и больнее одновременно. Он не собирался удерживать или принуждать Вэй Ин, но отчаянно хотел, чтобы она осталась рядом. Юноша примет любое её решение и сделает все что она пожелает, правда сказать это в слух вряд ли осмелиться. Подойдя к кристально чистому источнику, вода в который попадала с небольшого водопада образы прошлого сами всплыли в сознании. В детстве он любил здесь проводить время. Пока дяди не было рядом мама разрешала играть в воде. Именно в этом месте он впервые принял другой облик и взлетел. В такие моменты он видел счастье в глазах родителей, гордость, исходящую от дяди и восхищение от старшего брата. Он приходил сюда и раньше, после того инцидента, но с тех пор так ни разу не выпустил свою сущность наружу. Сняв халаты, Ванцзи остался лишь в лёгких штанах. Хоть сейчас уже был сентябрь, и погода начала меняться, но никакого холода юноша не ощущал. С каждым шагом Великий Принц погружался всё глубже, и поверхность дрожала, принимая его в свои объятия. Вода уже коснулась старых шрамов, но она была не в силах их излечить. Сделав вдох, он нырнул. В глубине засиял мягкий свет, когда Хангуан-Цзюнь позволил своей природе пробудиться. Воздух над источником заискрился и сотни светлячков, разноцветных и живых, поднялись к небу. Весь водоём наполнился белым сиянием, будто сама гора признала возвращение своего сына. Проскользнув мимо стражников Усянь, быстро скрылась за деревьями вначале пути. Тропинка оказалась узкой, но двоим хватит места идти рядом — мысль, которая согрела сердце, ведь перед глазами сразу возник образ Ванцзи. Поднимаясь выше, она оказалась у развилки и замерла, вслушиваясь в шорох ветра. Тогда, словно по зову, впереди вспыхнули крошечные огоньки — они манили, мягко тянули за собой, и девушка, не замечая, как теряет осторожность, пошла за ними. Внезапная вспышка ослепила, и чары рассеялись. Усянь моргнула, пытаясь восстановить дыхание. Лес редел, и перед ней открылась поляна, где в центре сиял источник. Воздух был плотным от присутствия духов — прозрачные фигуры мелькали у воды, растворяясь в лучах света. Вэй Ин не знала где именно оказалась, но бдительность не ослабляла. Решив обойти поляну, она украдкой скрывалась в кустах подбираясь все ближе к воде, где находились валуны. Выглянув из-за камня Усянь, была поражена. Она не могла понять кто же стоит сейчас перед ней человек или божество. Нефритовая кожа, волосы чёрные словно безлунная ночь, серебряные рога сияли ярче любой короны. На поверхности воды виднелся могучий хвост. На пальцах удлинённые ногти, от которых по тыльной стороне руки до локтя поднимались блестящие чешуйки. Её дыхание сбилось. Какое-то неведомое, притягательное чувство толкало вперёд. Она взобралась на ближайший камень, заворожённая, почти касаясь рукой тёплого света, исходящего от воды. Но в следующее мгновение поскользнулась. Холод воды пробирал до костей утягивая за собой на глубину. Прежде чем брызги успели осесть, нечто мягко, но крепко обвилось вокруг её талии, с лёгкостью вытаскивая на поверхность. Ранее она не смогла понять кто это ведь видела только со спины, но оказавшись по пояс в воде и стоя на своих двоих хотя её до сих пор поддерживали ведьма наконец-то увидела, что перед ней на самом деле божество. — Лань Чжань... — Едва слышно произнесла девушка дрожащим голосом, смотря в глаза цвета расплавленного золота. Они сияли так ярко, что мерцание воды казалось тусклым, а удлинённый зрачок добавлял таинственности. Белая чешуя, переливающаяся жемчужным светом, покрывала не только руки, но и ключицы со скулами — словно сама луна коснулась его кожи. Такой вид юноши гипнотизировал. Взгляд сам блуждал по статной фигуре. — Вэй Ин... — Отозвался Великий Принц. Его голос был чуть хриплым, будто каждое слово отзывалось эхом в груди. Черты лица оставались спокойными, но зрачки расширились, а голос дрогнул, когда он произнёс имя. Будучи расколотым на двое освободив свою сущность наполовину ему было сложно улавливать сразу столько внешних шумов, ведь все силы уходили на контроль. Сколько лет он жил сдерживаемым своими убеждениями, и теперь каждое ощущение било сильнее привычного: прохлада воды, дыхание ветра, биение чужого сердца. Второй Нефрит почувствовал знакомое присутствие, но не сразу осознал, кто это. Лишь спустя миг он понял: это она — его любимый ураган. Неосознанно позвав девушку, он лишь мгновением позже осознал все происходящее. Ведь сейчас его облик отличается от человеческого. Ему стало тяжело выносить этот пристальный взгляд, страх, что его посчитают отвратительным, пугающим монстром поднимался изнутри. Намереваясь отступить, он был тут же остановлен. — Ты прекрасен. — Выдохнула Усянь, и слова сами сорвались с губ. В её голосе не было страха, только искреннее восхищение. Хвост, что поддерживал её над водой, ослаб, и она, воспользовавшись моментом, подошла ближе, осторожно касаясь его руки. Покалывающее чувство в ладони позволяло убедиться в том, что это не иллюзия и не сон. Не отводя взгляда, Вэй Ин наблюдала милую картину. В этот раз заалели не только мочки ушей, но и сами уши. К тому же из-за другого облика они стали остроконечными. Так-же появился румянец на шее и щеках от чего, казалось, что чешуя меняет цвет. — Ты... не... боишься меня? Я... тебе... не противен? — Робко спросил Ванцзи оставив свои попытки сбежать. — Вздор. — На манер Хангуан-Цзюня сказала девушка.  — Как тебе такое только в голову пришло? Я никогда... Апчхи... — Так и не сумев договорить Усянь наконец-то осознала, что всё ещё стоит в ледяной воде. Но не успела ведьма даже моргнуть, как сильные руки подхватили её. Она оказалась в его объятиях, крепко держась за шею, чувствуя, как от него исходит мягкое, почти обволакивающее тепло. Смущение охватило обоих словно лихорадка отчего продолжение разговора затянулось. Покидая источник, у Вэй Ин случайно соскользнула рука, и её ладонь невольно коснулась спины юноши, скрываясь под влажными, распущенными волосами. Гладкая кожа то тут, то там прерывалась рубцами. Лань Чжань не произнёс ни слова, лишь вздрогнул, будто ток прошёл по телу, и чуть крепче прижал ведьму к себе. В этот миг молчание оказалось громче любых признаний. Оказавшись на суше Усянь, почувствовала, как прохладный воздух мягко скользнул по коже. Несколько капель, задержавшись на ресницах, стекли по щекам. Подняв взгляд, она смогла наконец полностью рассмотреть Ванцзи, и в этот момент словно уловила всю глубину его сущности, все те грани, что раньше оставались скрытыми, заставляя сердце биться быстрее. «Красивый. Какой же он красивый...» — Мелькнуло в голове. — Позволь... мне высушить твою одежду. А потом давай поговорим. — Сказал юноша, слегка повернув голову. Голос звучал ровно, но за спокойствием пряталось что-то хрупкое, как треснувший лёд, покрывший реку тонким слоем. Сейчас он выглядел не просто смущённым — в нём чувствовалась тихая, непонятная печаль. «Я сделала что-то не так? Это из-за его спины? Что же там... Хочу узнать... увидеть... прикоснуться. Позволит ли он?» — Мысли текли, как дождевые ручьи, переплетаясь с лёгким страхом и любопытством. Призвав духов огня, юный дракон поднял ладонь — и маленькие языки света вспыхнули в воздухе, закружившись вокруг Усянь, высушивая ткань. Вэй Ин пыталась не смотреть, но не могла оторвать взгляд от этого танца. Здесь, среди гор, всё дышало живым спокойствием. Никаких стен, никакой тяжёлой тишины дворца — только дыхание леса, журчание воды и гулкое эхо духов. Здесь чувствовалась природная гармония и единство с этим миром. Ванцзи отошёл к ближайшему камню, где лежала его аккуратно сложенная одежда. Когда он наклонился, несколько тёмных прядей скользнули в сторону, открывая спину. Усянь едва не ахнула, и не заметила, как шагнула ближе. Почувствовав её присутствие, Лань Чжань хотел обернуться, но девушка тихо произнесла: — Можно... посмотреть? — Голос прозвучал робко, но с какой-то внутренней решимостью. — Тебе лучше этого не видеть. — Отозвался он, сухо, почти безэмоционально, хотя пальцы слегка дрогнули. — Прости... Я... — Усянь сбилась, не понимая, что с ней происходит, и сделала шаг назад. Но дрожь в её голосе заставила Второго Нефрита поднять глаза. Возможно, сейчас — лучший момент, чтобы положить конец тайнам. Он вдохнул глубже, будто готовясь нырнуть. — Но, если ты хочешь... можешь делать всё, что пожелаешь. — Произнёс Второй Нефрит наконец, и каждое слово отзывалось тревогой. Вэй Ин подошла ближе. Осторожно касаясь его шелковистых волос и, перенеся их на плечо, открыла спину. — Это... — Только и смогла прошептать ведьма. Перед ней раскинулась мозаика старых шрамов. Они пересекались, будто линии на карте, уходящие в прошлое, о котором он никогда не говорил. Некоторые были бледными, почти растворившимися, другие — всё ещё розовели на коже. Хангуан-Цзюнь застыл. Всё его тело будто окаменело. Он не смел дышать. Сердце билось глухо, тяжело. Он хотел увидеть её лицо, но страх приковал взгляд к земле. Что, если она отвернётся? Если в её глазах появится отвращение? Но вместо слов Вэй Ин дрожащими пальцами дотронулась до его плеча. Её ладонь осторожно скользнула по линии рубцов, будто стараясь стереть их одним прикосновением. Глаза защипало, и на ресницах блеснули слёзы. Она не знала, как Лань Чжань их получил и что произошло, но сердце изнывало изнутри. По увиденному она могла лишь сказать, что это было достаточно давно. Так и не сумев подобрать слов ведьма опустила голову, прижимаясь лбом к его спине. От её прикосновения по телу юноши пробежала волна мурашек, а в груди что-то растаяло от столь трепетного отношения. Он не двигался, не знал, что делать, как удержать этот миг. Все-же рискнув повернуться, он увидел одну падающую слезу. И в этот момент сердце сжалось от боли и нежности одновременно. Из-за него она плачет? Или, возможно, это только его фантазия? Ему померещилось? Не успев закончить свои размышления, Ванцзи заметил, как Усянь уже отстранилась, взяв из его руки нижний халат она помогла ему облачиться. Её движения были мягкими, почти невесомыми, как лёгкий туман, стелющийся над тихим озером. — Здесь холодновато, лучше оденься, а то простудишься. — Мягко произнесла Усянь, стараясь скрыть дрожь в голосе. Меняя тему, она торопливо объяснила свои действия и отвела взгляд, будто боялась, что он заметит следы недавних слёз. Присев обратно на камень, она быстро стерла влажные дорожки с щёк, словно ничего не случилось. Но пальцы предательски дрожали. — Я получил их... в детстве. — После короткой паузы сказал Лань Чжань, садясь рядом. Его голос был спокоен, но в нём звенела усталость — не телесная, а давняя, тяжёлая, будто веками носимая боль. — В тот день, когда умерли мои родители, я был рядом с ними... В итоге оказался единственным выжившим. По словам дяди и брата меня нашли полуживого. Даже с учетом моей регенерации эти шрамы не смогли исчезнуть. На то время я был ещё слишком мал и ослаблен. Эти следы — мой крест, за то, что они умерли, а я остался. — Его пальцы машинально коснулись плеча, будто проверяя. Вэй Ин внимательно слушала впитывая в себя даже саму интонацию. Сердце сжалось от боли. — Так вот что всё время тебя тяготило... и что стояло между тобой и братом? — Тихо спросила она, кладя ладонь на его руку. Всего лишь лёгкое прикосновение, но в нём чувствовалась поддержка, которую не выразишь словами. — Мгм. — Коротко ответил Великий Принц. — Спасибо, что рассказал. — Прошептала Усянь. — Я не хочу больше ничего от тебя скрывать. — Ответил он, чуть тише. — Ты дракон, так ведь? — Колеблясь уточнила Усянь. Слова казались запретными и после увиденного очевидными, но она не могла не произнести их. Ведь сама хранила тайну — и сейчас, когда он был таким открытым, ей стало стыдно за собственное молчание. — Да, но... я не полноценный. — Сказал Второй Нефрит, отворачиваясь. Его взгляд остановился где-то вдалеке, на верхушках гор. — Не полноценный? — Усянь слегка наклонила голову пытаясь уловить оттенок смысла в его словах. — Я тринадцать лет отрицал свою природу полагаясь лишь на золотое ядро и человеческие силы. Поэтому сейчас я не могу снова превратиться в дракона, да и этот облик не всегда получается контролировать. — Вот значит, как... — Задумчиво протянула Вэй Ин, скрестив руки на коленях. — А раньше ты мог? — Да. Впервые я полностью изменился в пять лет. — В его голосе на миг мелькнула улыбка. — Спустя время... немного летал. — Потрясающе. — С восхищением прошептала она. — Вот бы снова увидеть тот твой облик. — Правда всё хорошо? — Второй Нефрит робко посмотрел на Усянь сомнением. — Я ведь дракон. — Ну и что, что ты дракон, а я вот... — Осеклась Вэй Ин. Почувствовав себя настолько комфортно и безопасно, она чуть не призналась. — Я... Я, как бы сказать... — Ты ведьма. — Прервал этот несвязный поток слов Великий Принц. — Что? — Она отстранилась, не веря своим ушам. — Как ты узнал? Когда? Цзян Чэн ведь не знает? Прошу, ответь! — Голос ведьмы дрожал, а в глазах мелькнула паника. — Я узнал во время ночной охоты. — Ответил Ванцзи. — Когда ты прикоснулась к кристаллу. — С того времени ты знал, кто я? — Прошептала Вэй Ин не веря. — Да. Ваньинь ничего не знает. — Он посмотрел прямо на неё. — Об этом известно только моему дяде, брату, Сяо Синчэню и Сюэ Чэнмэй. Тишина повисла между ними, мягкая, почти священная. Лишь ветер колыхал траву, и рядом тихо звенела вода. — Я могу понять, что про это знает твой дядя и брат. Но остальные? — Удивлённо произнесла Вэй Ин, вскинув брови. В её голосе прозвучала не тревога, а скорее недоумение, словно она пыталась осознать масштаб того, что только что услышала. — Неужели...? — Да. — Спокойно подтвердил юный дракон. — Они тоже. — Поверить не могу... — Прошептала наложница. Взгляд её метался из стороны в сторону. — И для тебя... это...? — Она запнулась, так и не решившись договорить. — Ты — это ты. — Твёрдо произнёс Хангуан-Цзюнь, глядя ей прямо в глаза. — Неважно, какая у тебя природа. Его голос прозвучал тихо, но с такой уверенностью, что воздух между ними словно сгустился. — Лань Чжань... ты самый лучший. — Выдохнула Вэй Ин, и в следующий миг, не сдержавшись, бросилась к нему. Её руки сомкнулись на его шее, тело прижалось к тёплой коже, пахнущей водой и ветром. Всё напряжение последних дней растворилось, будто растаяло в его объятиях. «Её не боятся. Её не презирают. Не избегают...» — Слова стучали в голове. Это было как вдох после долгого удушья. Ком подступил к горлу, а глаза снова наполнились слезами. Хоть это всего лишь один человек — но для неё он значил весь мир. — Спасибо... и прости, что столько от тебя скрывала. — Наконец прошептала Усянь, чуть отстраняясь. — Я не хочу, чтобы между нами было место для «спасибо» и «прости» — Ответил Второй Нефрит, мягко удерживая её запястье. Его пальцы были горячими, и от этого простого прикосновения по коже пробежала волна тепла. Удивление на лице Вэй Ин сменилось озорством. В глазах вспыхнули знакомые искорки — живые и яркие. Она придвинулась ближе, почти касаясь его дыхания, наблюдая, как тёмные зрачки расползаются по золотым радужкам. — Тогда… как насчёт того, чтобы вместо «спасибо» делать вот так? — С лукавой паузой предложила ведьма, и, не дожидаясь ответа, быстро коснулась его щеки поцелуем. Время словно остановилось, а Великий Принц вместе с ним замер на месте, чувствуя лишь, как мягкие губы касаются кожи. Когда Усянь отстранилась, он невольно поднял руку касаясь этого места — словно проверяя, не померещилось ли. Его взгляд остался прикован к губам — тёплым, манящим, похожим на спелую вишню. — А если сожалеем, то... вот так. — Добавила Усянь и прильнула к широкой груди обвивая нежными руками и поглаживая по спине. Закипающая страсть никуда не исчезла, но после этого действия все внутри наполнилось искренностью, заботой и нежностью. Не став противиться Ванцзи, обнял её в ответ прижимая к себе крепче. Сейчас он в полной мере осознал, насколько она хрупкая и маленькая, но несмотря на это сильная и телом, и духом. С каждым разом он восхищался ею всё больше. Вэй Ин, сбросив тяжесть прошлых страхов, наконец дышала свободно. На губах появилась улыбка — тёплая, солнечная, от которой даже воздух вокруг будто стал мягче. — Нужно возвращаться. — Нарушил умиротворённую тишину Хангуан-Цзюнь, хотя в его голосе послышалась лёгкая нотка сожаления. — Хорошо. — Согласилась Усянь. — Как же я рада, что решила сегодня покинуть гарем. — Продолжила наложница, наблюдая за тем, как юноша снова принимает человеческий облик. Легкий полупрозрачный туман окутал его тело забирая с собой внутреннюю сущность. Когда он сделал шаг вперёд, туман развеялся, и на его месте снова стоял человек. Как и предполагала Вэй Ин тропинка идеально подходила для того, чтобы идти вдвоём. — Ты замёрз? — Тихо спросила ведьма, не отпуская его ладонь. В её пальцах чувствовалось тепло, но кожа Лань Чжаня была прохладной, словно он всё ещё находился в ледяной воде источника. — Нет. — Мягко ответил он. — Моя температура стабилизируется через какое-то время. Всё ещё тяжело быстро менять облик. — Ммм… — Задумчиво протянула ведьма. Её голос утонул в шелесте листвы. Раньше она никогда не задумывалась о других расах, только слушала мамины сказки о древних существах. А сейчас один из них держал её за руку. Свежий ночной воздух, пропитанный влажной землёй и травами, вёл их с гор. Они спускались медленно — шаг за шагом стараясь продлить этот миг. Путь назад показался им короче, чем прежде. Ванцзи показал более безопасный проход чем удивил Усянь. — Так значит, Великий Принц ещё и нарушитель? — Хихикнула ведьма, прикрывая рот ладонью. Её смех звенел мягко, будто колокольчик в ночной тишине. — Как ты…? — Решил уточнить Второй Нефрит у девушки, когда они стояли под её окном, пропуская заданный вопрос, но так и не успел договорить, уже получая ответ. — Я оставила окно открытым. — Быстро ответила Вэй Ин, указав на балкон. — Но правда… всё хорошо, что ты здесь? Что если нас кто-то увидит? — Это часть дворца моего гарема. — Твёрдо произнёс он, глядя на неё сверху вниз. — А ты — моя наложница. В его голосе зазвучали сталь и власть. Усянь едва заметно вздрогнула, сердце на мгновение сбилось с ритма. Она привыкла к его мягкости, к застенчивому молчанию и лёгким смущённым взглядам, но сейчас перед ней стоял настоящий Великий Принц — уверенный, властный, и от этого по телу пробежала волна странного восторга. — И то правда. — Тихо усмехнулась она. — Ты впервые провожаешь меня аж до комнаты. — Я рад, что наконец всё тебе рассказал. — Ответил Ванцзи. Его взгляд стал теплее, на сколько он был способен сейчас. — Я тоже. — прошептала Усянь. На мгновение их пальцы переплелись, и между ними словно пробежала искра. — Постараюсь завтра поговорить с Цзян Чэн. Так не может продолжаться. — Давай дадим им ещё немного времени. Я думаю, они сами всё скоро решат. — Тебе что-то известно? — С лёгким подозрением прищурившись спросила ведьма. — Я просто надеюсь, что мой брат действительно дорог твоей сестре. — Тихо сказал он. — Хорошо. Давай подождём. — Согласилась Вэй Ин. Небо над ними было усыпано звёздами. Где-то далеко слышался плеск воды, а в кронах деревьев перекликались ночные птицы. — Завтра… ты сильно занят? — Нерешительно спросила наложница. — После обеда я буду в библиотеке. Изучаю старинные книги. — Ответил Великий Принц. — Можно мне присоединиться? — Вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать. Сначала это было просто желание побыть рядом, но потом к нему примешалось искреннее любопытство. — Хорошо. — Согласился Лань Чжань после короткой паузы. — Я скажу Сяо Синчэню, чтобы он сопроводил тебя в тайне. Лучше, если никто не узнает, что мы видимся наедине. Не хочу, чтобы у тебя были трудности. Он говорил спокойно, но в его голосе звучала тревога — заботливая и нежная. — Это из-за Су Шэ? — Спросила Усянь, хотя и знала ответ. — Да, но… — Начал было Второй Нефрит. — Всё хорошо. — Перебила девушка. — Увидимся завтра в библиотеке. Прежде чем он успел что-либо сказать, она быстро шагнула вперёд и поцеловала его в щеку. Тёплое прикосновение губ оставило след, будто отпечаток солнца на снежном покрове. — Ты ведь знаешь, что это значит? — Лукаво улыбнулась наложница, ловко забираясь на балкон. Обернувшись, Вэй Ин помахала на прощание и скрылась в комнате, оставив за собой лишь лёгкий аромат лотоса с пряностями. Лань Чжань остался стоять внизу, прикасаясь к щеке. В груди всё ещё гулко билось сердце. Счастье переполняло, растекаясь по венам тёплым мёдом, но где-то в глубине таилась едва ощутимая тень тревоги — тонкая, как нить. Он вспомнил родителей, их голоса, смех. В тот день он тоже не думал, что может потерять. После сожалея, что упустил столько возможностей чтобы обнять, сказать, что любит, дорожит и благодарен.  В этот раз он не хочет проходит через тоже самое, поэтому будет ценить каждый момент и делать то, что велит сердце.