«Лунный Свет»

— О'Кей... Это впечатляет. Мне интересно услышать, что было дальше, но можем передохнуть, если ты устал. Алан вздохнул и продолжил рассказывать: — Вот мы и тут... — Вперёд, — Феликс бодро шагнул в сторону входа, отпустив руку Лин. Приблизившись к зданию ещё на несколько метров, он достал из рюкзака старый полароид — подарок отца на прошлый день рождения. Именно на него мы снимали все места, в которых побывали. К фотоаппарату была приделана миниатюрная кожаная сумочка для готовых фотографий. — Он заправлен, так что можем идти. Рюкзак я оставлю здесь: не хочу таскать с собой, — сказал Феликс и надел на шею кожаный ремень, прикреплённый к фотоаппарату с обеих сторон. Мы приближались к торговому центру. Я так часто говорю это, хотя расстояние было небольшим. Феликс бросил рюкзак рядом с большим обломком, как мне показалось, стены. Главный вход в здание представлял из себя две небольшие двери. Сверху висела внушительных размеров надпись. Большие пластиковые буквы гласили: «Добро пожаловать в Морновский ...оргово-развлекательный центр!». Да-да, именно так! Первая буква «т» в слове «торгово-развлекательный» куда-то делась. Я дёрнул за ручку двери, но та не открылась. Двери были заперты изнутри ржавыми щеколдами. Чтобы сломать их, нам с Феликсом вместе пришлось дважды сильно толкнуть двери. Когда те наконец поддались, мы заскочили внутрь, словно кто-то мог нас увидеть. Внутри оказалось темно, царил смрад пыли и старости. — Фу, ну и вонища! — пожаловалась Лин, кашляя — Запах старости, — согласился я. Мы старались не говорить громко, боясь собственного эха. Мы крались в темноте, обходя отломанные куски плитки. Я немного трусил, Лин — тоже. Мы пытались игнорировать тайный страх встретить монстра, и, кажется, только Феликс помнил, зачем мы здесь: «Чтобы найти монстра... И сфотографировать его, конечно». Он вел себя уверенно. Даже увереннее, чем обычно. На ходу возился с фотоаппаратом. — Разделимся? — предложил он, а, увидев тревожный взгляд Лин понимающе улыбнулся. — У нас есть фонарики. Ты с Аланом пойдёшь на второй этаж, а я обыщу первый. — Хорошо, — согласилась Лин. Феликс вновь улыбнулся ей. — Ищите то, что можно сфотографировать, ну, и чудовище, конечно. Я кивнул. Было непривычно, но приятно видеть в Феликсе лидера. Мы ещё немного поболтали, предполагая, какого монстра можно встретить в таком месте, и разошлись. Лин согласилась с моим предложением, начать с верхних этажей здания. По неработающим эскалаторам поднялись на четвёртый и начали поиски. Множество пыльных витрин и прилавков, непонятные пятна на стенах — всё привлекало своей неизведанностью. — Темнеет, — сказала Лин некстати, учитывая, что мы находились в здании, хотя на улице действительно начали сгущаться сумерки. Я засунул руку в карман: — У нас есть фонарики. Один фонарик. Вдвоём мы начали осматривать этаж торгового центра: стёкла, плитка с лёгким узором, чтобы не мозолить посетителю глаза. Этажи поражали своим размером. Однако только им. Лин протёрла рукой витрину какого-то помещения, но не смогла ничего разглядеть. А когда я включил небольшой карманный фонарь и посвятил через стекло — внутри ничего не оказалось. Девочка поморщилась (лучик света отразился от стекла и попал ей в глаз). На третьем этаже тоже ничего не оказалось и мы спустились на второй этаж-балкон, дающий обзор на первый ярус. Начали искать что-нибудь, как вдруг с первого этажа позвал Феликс: — Смотрите! Подбежав к перилам, мы принялись искать его лучом фонарика. Однако искать не пришлось: Феликс стоял под широким водопадом лунного света, проходящего через большие дыры, пробитые в крыше и этажах здания (выглядели они очень странно, даже сюрреалистично, будто кто-то сбросил на крышу снаряд, пробивший третий и четвёртый этажи. Однако пол на первом этаже был цел и невредим). « А ведь мы её даже не заметили! Поразительно!», — подумал я. Феликс позировал, изображая певца на сцене. Включённый фонарик он держал в руке, словно микрофон. Делая вид что поёт, он наклонился, и луч света пробил длинную дыру в полумраке. Сладкая улыбка в миг исчезла с лица Лин. Она заметила (наверное, показалось) силуэт в свете его фонаря. Непонятный, расплывчатый, будто левитирующий. Практически прозрачный, но всё же заметный. Она протерла глаза, но недвижное очертание, пожалуй, человека никуда не делось. Феликс смотрел на неё с первого этажа, словно пытаясь понять что её так встревожило. — Это призрак! Лин... Ты-ты видишь это!? — прошептал я в шоке. — Феликс, отойди оттуда! Прямо перед тобой призрак! — Лин побежала к эскалатору, я — за ней. Уголки рта Феликса начали приподниматься в улыбке, когда он заметил силуэт и в ужасе отскочил в сторону. Прозрачная фосфорицирующая оболочка парила в воздухе. Внутри был более концентрированный... «призрачный материал». Формы напоминали искажённого человека, левитирующего с согнутыми назад ногами. Лицо у объекта, вроде, отсутствовало, только вместо глаз светились два ледяных огонька. Феликс не вскрикнул. Он не был трусом. Вздрогнуть его заставила неожиданность встречи с призраком, который, как мальчик думал, является лишь нашим розыгрышем. В другой части этажа к нему со всех ног бежала Лин. Я поравнялся с ней и уже хотел обогнать, но девочка взяла меня за руку, непонятно, зачем. Я не противился. Теперь мы бежали вместе, даже не представляя к чему... К кому ... Именно бежим. Всё произошло так быстро. Когда Феликс, пытаясь отдалиться от приведения, прошёл через свет луны, неизвестная сущность последовала за ним. Ни Феликс, ни я, ниЛин (пока что) не поняли, что произошло... Мы были уже близко, когда что-то с силой стукнулось о кафельный пол торгового центра.Удар был чем-то немного смягчён. Кожей, как я догадался позже. А за ним последовал крик Феликса. Пронзительный... Один из последних... Лин подбежала к месту, где кривлялся Феликс, и вскрикнула. Фотоппарат и выпавшие из него полароидные снимки. валялись на полу, а сам Феликс боролся за свою жизнь, хватаясь за гладкий кафель торгового центра. Высокое худое существо, наподобие человека, тащило его за ноги. Позже это напомнило мне одного из монстров — обитателей комиксов на полках Ника. Кажется, «Грабница Исследователя». Но ассоциации всплыли не сразу. В этот момент в голове появились тысячи экранов, транслирующих, как страшная тварь утягивает кричащего Феликса во тьму. Казалось, это длиться вечность, но происходило всё за доли секунды. Лин кинулась к Феликсу, к крику которого прибавился плач (наверное, он понял, насколько чудовище сильнее его). Монстр открыл гадкую пасть, и из неё на Феликса упали клочья чёрной вязкой слизи. Мальчик заплакал ещё громче. Лин тянулась к Феликсу, шла за ним во мрак и, возможно, нашла бы там свою смерть, если бы я с силой не потянул Лин обратно к свету (к свету, который почему-то всегда ассоциируется с безопасностью, но порой несёт ещё больший ужас, чем темнота). Феликс исчез во тьме, хотя ещё громко кричал. Лин билась и пыталась выбраться из моего захвата, однако вся изворотливость покинула её с приходом истерики. Я... Я не мог понять, что же делать, тело сковал страх, боязнь идти в темноту за другом. Ведь Феликса держало нечто... Такое... А если бы я отпустил Лин? Она бы тоже пропала в темноте? И я остался бы совсем один (нет...ещё хуже: не совсем один). «Нет!» — твёрдо решил мозг. И я послушно подчинялся ему. Лин начала плакать, не оставляя попытки вырваться, как вдруг... Громкий хруст гулко донёсся из глубины торгового зала. За ним — истошный вопль Феликса, кашель, плач и, наконец, тишина. Весь мир остановился, только мерзкая уродина бесшумно перебиралась в темноте. Я не понимал: «Я во сне? В кошмаре?» «В кошмаре, но не во сне...» — твердил разум. Прошло несколько минут. Долгих и беспамятных. Я вздрогнул всем телом, вернувшись в реальность. Лин уже не... Лин? Её не было в моём поле зрения. На руке был красный ровный след от укуса. Девочка, очевидно, вырвалась и убежала, потому что вокруг стояла гробовая тишина. Я ещё раз посмотрел в темноту (вспомнился хруст) и побежал к выходу. Потом, сквозь страх, вернулся, чтобы забрать несколько фотографий, которые выпали из фотоаппарата Феликса при падении. Самого «Плароида» не было. Побежал к выходу вновь, глаза наполнили жгучие слёзы... Когда я выбрался наружу, было уже темно. Небо освежало разум своей безоблачной синевой, а луна... Полный блестящий диск наслаждался тем, что натворил. Я сумел сдержать слёзы (ведь, заплакав, потерял бы много времени, и догнать Лин, стало бы ещё труднее). Рюкзака на месте, где Феликс его оставил, не было: Лин забрала. Мгновение постоял на месте. По коже пробежали мурашки. А потом побрёл туда, откуда мы, будучи в полном составе, пришли. Никакие мысли не лезли в голову, поэтому я слушал, как под ногами хрустит бетонная крошка. Похожий хруст... Хотя нет. Тот хруст вряд ли был вообще на что-либо похож... Прошло, наверное, миллион лет с момента смерти Феликса, когда я, сидя на остановке, увидел вдали автобус. Старенький белый автобусик с лениво ревущим мотором остановился, и его двери со скрипом открылись. Из салона на меня смотрел старичок — водитель. Пышные седые усы и небольшая бородка, бейсболка, пятна пота на рубашке с коротким рукавом и лицо... Такое сочувствующее и ожидающее (будто этот водитель своими глазами видел жестокое убийство Феликса), что на мгновенье захотелось бросить всё и бежать прочь. Вместо этого, я робко вступил на борт и погрузил велосипед. — Привет, дружище, — сказал водитель, как только двери закрылись, и автобус тронулся с места, — Как я понимаю, денег у тебя нет. Я соврал, будто потерял кошелёк, но сказал, что мне очень нужно домой. Водитель удовлетворённо кивнул (так я и думал): — Твоя подруга, видимо, их нашла. Маленькая девочка в юбке на громоздком таком велосипеде и вся заплаканная. Она попросила меня ни за что тебя не везти. Даже двадцатку мне дала, представляешь! — пожилой мужчина потряс небольшой стопкой купюр в воздухе. — А вы? — я был изумлён до глубины души поступком Лин, но сохранил внешнее спокойствие. — А я? А я не хочу оставлять детей в глуши ночью. Так же как не хочу знать, что у вас там стряслось. Для этого, между прочим, есть родители, — он кивнул и, поправил бейсболку, как бы соглашаясь с тем, что сказал. — Спасибо, — тихо сказал я и направился в конец автобуса, но водитель окликнул, сказав, что оставит деньги себе. Я не ответил. Уселся на мягкое потёртое сиденье из кожи. Меня волновало другое: двадцать долларов — ничто, в сравнении с жизнью лучшего друга. А что я скажу родителям Феликса? Нику? Своим родителям? Что я, в конце концов, скажу себе? Что-нибудь придумаю, — решил я. Но какое значение это имело? Что бы я ни сказал, Феликс живым не станет. Ох, Феликс... А Лин? Она наверняка пойдёт к Мистеру Джеки. А тот вряд ли ей поверит несмотря на слёзы. За окном проносились поля подсолнухов. Океан, в котором каждая жёлтая корзинка погружена во тьму и спит. Если бы мы не свернули с трассы в поле, на другой стороне дороги застали бы подсолнечники залитыми солнцем. Лин, наверняка, побежала бы к ним... Многое ли мы потеряли? Пожалуй — да. У меня... заслезились глаза, и я откинулся на спинку сиденья. Вскоре предался крепкому сну... * * * Автобус подскочил на «лежачем полицейском», разбудив меня. Голова тут же заработала: ведь родители-то думают, что мы на ночёвке... Я вздохнул и посмотрел в окно. Судя по фонарям и домам на улицах, я уже в Сантерре. Да, недалеко от школы. — Извините, можете остановить здесь? — Я-то могу, — сонно отозвался водитель. — Но вот твоя подружка вышла на конечной. Я сказал, что выйду здесь. Автобус подъехал к тротуару, и водитель нажал на кнопку открытия дверей, впустив внутрь свежий воздух. Я ступил на улицу, поблагодарив старика. Искушение бросить велосипед где-нибудь неподалёку было велико, но приходилось упорно тащил его за собой (рад бы поехать на нём, да ноги словно налились свинцом и ныли, едва держа собственное тело). Шагая по серым тротуарам я думал о всяком: какой свежий воздух; Интересно, сколько времени? На улице ночь — ни души. Но все мысли так или иначе наводили его на Феликса. Феликс бы согласился: он терпеть не мог духоту. Феликс бы подсказал. (Родители недавно подарили ему часы) Но он мёртв! А от этого имени скоро начнёт болеть голова. Мне было стыдно за свои мысли о друге, но я не мог ничего с собой сделать: чертовски устал, а самое главное — был напуган. Сам того не заметив, я подошёл к дому, где сейчас спал Ник. Чуть не нажал на кнопку звонка, но вовремя одумался. Родителей Ника будить нельзя. Только этого не хватало. Тогда я отошёл на небольшое расстояние и подобрал с земли несколько небольших камешков. Посреди ночи в окна Ника (единственные не завешанные окна в доме) один за другим полетели «снаряды». Я хоть и устал, но стрелял метко: из пяти подобранных камешков, до цели не долетел лишь один. Остальные четыре с лёгким звяканьем отскочили от окна. В голове беспричинно, но очень чётко всплыло воспоминание: мы (я, Феликс и Ник) в фургончике-штабе. Феликс рассказывает о том, как в Морновском Торговом центре пропали двое мужчин... Неужели этот монстр был там ещё тогда? Неужели ему по силу справиться с двумя взрослыми? Тогда что бы было, если бы Лин вырвалась и ринулась к монсту? Никогда не забуду, как она громко кричала: — Алан, Отпусти! Ал... — ... Ал, друг, это ты? Алан! — Ник стоит у окна и таращится на меня, как на безголового всадника в магазине сладостей. На шее у него повязка, поддерживающая загипсованную руку. Я кивнул, и Ник тут же исчез. Видимо, спускается по лестнице на первый этаж. Лишь бы родителей не разбудил. Действительно, через пару мгновений вручную расписанная дверь (Красками на ней было нарисовано большое — от самого низа до верха — дерево с пышной кроной, в которой расселись разнообразные птицы) из светлого дерева открылась. На лице Ника читалась растерянность и, возможно, немного испуга. Жестом руки Он пригласил войти в дом, однако я покачал головой, мол, нет, давай поговорим на улице. Ник босиком спустился по ступенькам и чуть ли не подбежал ко мне: — Привет! Что ты здесь делаешь так поздно? А? — мальчик огляделся. — Где Лин? И Феликс? — Феликс мёртв, — я решил не тянуть и сразу направить разговор в это русло. Чем дольше оттягиваю, тем больше вероятность, что вообще ничего не скажу. — Что? — спросил Ник, будто не расслышал. Но по лицу было видно что он всё понял и более того — он поверил мне, Ник поверил моим глазам и голосу, поверил времени, мнесту, погоде... Поверил всему. — Не шути так. Где они? Где Лин? — Ф... — я хотел повторить, но Ник перебил, — пойдём в дом, всё мне расскажешь. Только тихо. И я бы рассказал, но не тогда: — Мне нужно найти Лин, — я решительно повернулся, но Ник, словно превратившись во взрослого, повернул меня обратно здоровой рукой: — Ты потерял Лин?! Немедленно расскажи мне всё! Мы поборолись в немой схватке взглядов и так же молча направились к двери. Я заметил, как Ник пару раз ущипнул себя, пока шёл. Нет. Это не сон.. К сожалению, нет. Когда мы поднялись в комнату Ника, тот шумно выдохнул и сказал: Расскажи мне, что случилось. Я начал рассказывать, с самого начала, хоть и не вдаваясь в подробности, но стараясь не пропускать важных деталей. Через какое-то время, когда закончил эпизод со смертью Феликса, Ник, всё это время сидевший молча, перебил его: — Тихо! Слышишь? — снизу, на первом этаже, шумно открылась входная дверь. Потом закрылась, хлопнув с такой силой, что мы вздрогнули. Сразу вскочили и, выбежав из комнаты Ника, бросились вниз по лестнице. На первом этаже снова с грохотом захлопнулась дверь, но не входная. Открылась дверь, ведущая в спальню родителей Ника, зажёгся свет. — Что происходит? — раздался испуганный, но твёрдый мужской голос. Я вооружён! Я посмотрел на друга, на лице которого был страх, и сказал, как будто был главным героем боевика, готовым отправиться на свою последнюю миссию. — Отвлеки их. Расскажи про наши походы, про то что Феликс пропал, но не говори, что он умер! — Алан... — хотел возразить Ник, когда его отец сурово (но в большей степени обескураженно) произнёс: — Алан!? Что ты тут... — я проскочил в комнату Лин, скрывшись (хоть ненадолго) от хаоса. В комнате было очень свежо — окно было распахнуто, и лёгкий ветерок развивал полупрозрачный тюль. С удивительным спокойствием, если всё это было взаправду, я подумал: «Лин сбежала через окно». На кровати девочки, под окном, было сильно помято одеяло и много песка. Конечно, она могла вставать на кровать в грязной обуви, чтобы вылезти через окно, но я решил всё-таки проверить и скинул одеяло. На кровати лежал тот самый револьвер, который нам дал Мистер Джеки. Оружие облепляло множество влажных песчинок Я вылез через окно, вновь оказавшись на ночной улице. Пожалуй, только сейчас усталость дала о себе знать. Направился к фургончику-штабу. Там можно переночевать, а уже утром всё решить. Еле переставляя ноги, я шагал по Сантерре, которую поглотила прожорливая ночь. Не помню, как, но моё внимание привлекло что-то... Неужели... Какой-то силуэт на крыше дома, ранее принадлежавшего молодой семейной паре, ныне же пустующего (после рождения ребёнка супруги переехали). Зачем-то побрёл в сторону дома, разглядывая силуэт Лин. Знал, что это она. И уж точно не был удивлён, только немного расстроен: очень хочется спать, да и Лин, наверняка, винила... Винит в смерти Феликса меня. Когда он умер? Миллион лет назад? Я, наверное, прочитал об этом в книге! Пролез сквозь дыру в заборе и оказался на участке. Теперь стало точно понятно, что силуэт на крыше — Лин. У стены двухэтажного дома стояла лестница. Если бы не это совпадение, я, быть может, уже скрылся бы от кошмара реальности в не менее кошмарный сон. Поднявшись по деревянным перекладинам, осторожно пробрался по черепичной крыше. Честно говоря, я сейчас придумываю. Мало что помню. Но главное в памяти сохранилось: — Когда я сел рядом, она не повернулась. Заплаканные глаза Лин наблюдали пустую синеву ночного неба. Такую холодную... Близкую. Вздох весом в несколько тонн я оставил на будущее: — Лин... Ты... Я... — красноречием от моих слов и не пахло. Зато я был искренен. — Мне жаль, но то, что произошло опасно... Ты бы ничем не помогла... Нет... Я не хотел, чтобы так произошло. — Я тебя ни в чём не виню, — Даже не пыталась скрыть ложь она, однако меня это устроило. По крайней мере тогда. Безмолвный, я начал спускаться по лестнице. На языке вертелось «спасибо», но с чего ему благодарить? Он извинялся? «Нет!», — думал я. Просто пытался объяснить... Пф.. Спасибо. Неважно... Когда я, наконец, преодолел расстояние от почти пустого дома до автофургончика, ноги стали совсем уж неподъёмными. Будто по вздувшимся венам тёк расплавленный металл. Помню, как открыл дверцу фургончика. Мгновение спустя я спал. — Рассказывать дальше, или вы знаете? — мальчик спрятал руки в рукава коричневого свитера и сидел с неопределённым выражением лица. — Расскажи всё до конца. Я знаю, что происходило, но хочу увидеть твоё отношение к этому... — Следующие несколько дней стали адом, сравнимым с событиями торгового центра: постоянный показания для следователей. Я пересказывал лживую историю. Согласно ей, Феликс просто пропал, когда мы разделились, исследуя заброшенный дом. Про торговый центр тоже не сказал ни слова. Рассказывая это в очередной раз, я притворялся, что чувствует боль, страх, скорбь. Всего этого уже не было: смерть стала для меня не утратой, а биологическим концом. К тому же, когда такие истории рассказывают, чуть ли не плача, тебе благодарны, хотя бы, за это. В подробности никто особо не вдаётся. Да и нет никаких подробностей: Феликс ведь просто исчез... — Д-да, я уверен... Вы сможете его найти? — Не волнуйся, милый, мы приложим все усилия. Но не взирая на все невзгоды, за что-то я мог поблагодарить судьбу, в которую, вообще-то, не верю. Во-первых, родители отказали полиции в просьбе отвезти меня на место происшествия для дачи более подробных показаний. Во-вторых, я ни разу после того разговора на крыше не пересекался с Лин, хотя это казалось невозможным. Пожалуй, была третья вещь: Лин также солгала полиции (спасибо, Нику). Подробнее о Лин: на допросах она тоже притворялась. Хоть и менее искусно, чем я. Да и... Она, наоборот, пыталась скрыть свои чувства. Вылепливая маску равнодушия, она то и дело начинала рыдать. Порой, дабы получить хоть какую-то (даже уже известную) информацию, ей давали успокоительное. — Ох, Феликс... — каждому, кто оставался с Лин наедине, приходилось многократно слышать это. Впрочем, никто не сердился на неё. Бедняжка. — Ох, Феликс, мой малыш! — Сто! Может, двести раз выслушал шериф, пока безуспешно пытался уговорить родителей Феликса оставить расследование полиции, взять себя в руки. Это я узнал лично от шерифа при очередной беседе. Напрасно. Через час после получения известий о произошедшем, мистер и миссис Сэррэны выехали в Морн. Ведя свой маленький синий автомобиль (всегда чистый и блестящий), они превышали скорость и иногда проезжали на красный. Но в маленьком городке, где все знали о случившемся, дорожная полиция закрыла на это глаза. Все мы — люди. Верно? Итак, расследование продолжалось. Я и Лин, буквально, стали знаменитостями, попавшими в местную газету: «ПОТЕРЯЛИ ДРУГА В ЗАБРОШЕННОМ ГОРОДЕ!» — гласил лицемерный заголовок. Это, конечно, никого не радовало. Возможно, из-за этого, сообщил мне Ник, Лин увлечена идеей переезда и родители, кажется, только за... — Дружище, — за последние дни под глазами Ника образовались тёмные круги, — я пытался их отговорить, но они... Они словно с ума сошли... Бегают, собирая чемоданы и только и делают, что утешают друг друга, ничего не предпринимая — Все мы немного сошли с ума — отрешённым голосом сказал я, просидевший дома (или в полицейском участке) все эти дни. В душе было пусто. Даже эта пустота ничего в себе не несла... Ни боли, ни страха, разве что злость налипла по стенкам. Ник постоял ещё немного. Да что с тобой, Алан? Что с вами всеми...? Почему мы вообще скрыли от взрослых правду? И ушёл, не попрощавшись. Иногда приходил психолог из департамента, но я убеждал его, что все в порядке. И тот, поверженный тишиной, вскоре уходил прочь, бессильно пожимая плечами, когда мои родители спрашивали его о чем-то. Все, кто видел меня после случившегося, говорили, что чувствовали: с ним что-то не так. Какая-то его часть умерла. Жизненная энергия покинула его. Но... ...Энергия не может быть создана или уничтожена, так что переходит из одного вида в другой... Это я узнал позже, в новом учебном году. Быть может, она превратилась в безразличие? — думал я на уроках. — Или у меня есть какой-то план? Или это просто... Конец?