«Лунный Свет»

Два дня пролетели незаметно. Мы с Феликсом посмотрели фильм, как и договаривались, отправили Нику в больницу письмо, с пожеланиями о скорейшем выздоровлении. Также поговорили о предстоящем путешествии в «техническом плане» и решили, что Лин поедет на багажнике моего велосипеда, а Феликс повезёт рюкзак с вещами. Я немного остыл и уже не был против компании Лин (я даже в шутку поспорил с Феликсом, что Лин наберёт с собой кучу всякого хлама) А вот Лин, как потом рассказывал Ник, в эти два дня совсем не находила себе места. Она жаждала стать членом команды, проявить себя. В ночь перед «днём встречи» Лин три раза просыпалась, в надежде, что этот день уже наступил. И вот: он наступил. День тянулся, словно чуть расплавленная резина, мучая Лин, но всё же тянулся. С наступлением вечера Лин, попрощавшись с отцом, который долго не соглашался отпустить её «к подругам на неделю», но всё же сдался, пошла в сторону небольшого автоприцепа, круглые сутки стоявшего на стоянке автомобилей у продуктового магазинчика. За спиной у Лин был большой... огромный походный рюкзак со «всяким хламом», начиная с плюшевого медвежонка и заканчивая консервами. Рюкзак превышал девочку в росте (а, возможно, и в весе), но она стойко тащила его на себе. Когда Лин подошла к магазинчику, на парковке её уже ждали мы. Рядом стояли два велосипеда. У меня был синий, у Феликса — темно-серый. Увидев Лин, тащащую за спиной рюкзак, больше неё размером, мы тут же вспомнили о своём споре и, сдерживая смех, поспешили на помощь. Не сдержали: Когда Феликс напрягался, надевая рюкзак на спину, я хохотнул. Оба тут же закатились смехом. Лин спрашивала: «В чём дело?», но всё без толку, не в силах ничего с собой сделать, мы лишь смеялись. В конце концов она тоже улыбнулась. — Ты что, туда кирпичей положила? — Спросил Феликс, когда смех утих. На лице Лин отобразилось искреннее удивление: — Да, он тяжёлый, но я положила только самое необходимое... * * * — Зачем тебе консервы? — Поинтересовался я у неё. Эта сцена была похожа на комедийное шоу. — Не глупи, — ответила Лин, — Мы же должны чем-то питаться всё это время! Феликс мягко улыбнулся и начал объяснять: — Лин, тебе не нужны консервы: мы берём с собой деньги, за них и купим еду. Тебе не нужны свитера и тёплые одеяла: сейчас лето. Тебе не понадобится и зонт: в районе Сантерры редко идут дожди, а вчера лило как из ведра. Плюшевого медвежонка трогать не стали (ни я, ни Феликс не были уверены, что Лин — десятилетняя девочка — сможет уснуть посреди поля без своего молчаливого мягкого друга с глазами-пуговицами). Остальные же вещи, принесённые Лин, оставили в «штабе» (игрушка перекочевала в рюкзак Феликса). — Ты не слишком по-школьному одета? Тебе будет удобно идти... так? — спросил я у неё. И вправду, для долгого путешествия девочка была одета не подходяще: короткая тёмно-коричневая юбочка, рубашка без рукавов с большим красным бантиком у шеи и лёгкие босоножки на белые носки. — Думаю, всё будет хорошо, — неуверенно ответила Лин. — Ладно, мы и так потратили изрядное количество времени, надо выдвигаться. — Согласен. Пойдём, Лин, ты поедешь на велосипеде Алана, сзади, на багажнике, — Феликс махнул рукой, приглашая её следовать за ней. Мальчики подошли к велосипедам, стоявшим неподалёку, и Лин, немного постояв в раздумье, подбежала к ним. — Слушайте, — стесняясь начала Лин, — Перед тем, как уезжать, я бы хотела дать вам это, — Девочка достала из нагрудного кармашка две ленточки (одна белого цвета, другая — нежно-голубого) — Я слышала, они приносят удачу. Я посмотрел на Феликса, Феликс — на меня. Улыбнувшись, мы протянули Лин руки. Она обрадовалась! Аккуратно завязала нам на запястьях по ленточке. Мне досталась белая, Феликсу — небесного цвета. На её ручке уже была завязана жёлтая ленточка. Феликс сел на свой велосипед, Я вместе с Лин — на другой. Она долго искала за что ей взяться, чтобы не упасть на первой же кочке, но не найдя, обхватила руками... Меня. Велосипеды, треща цепями, сдвинулись с места и поехали на запад, где далеко-далеко находился город-призрак — Морн. Ехать в удовольствие долго не пришлось. Вскоре, выехав на длинную трассу, мы столкнулись с первой проблемой; — Хоть глаз выколи: ничего не видно! — сердился я. — Темнеет рано, — спокойно, но с капелькой грусти говорил Феликс. Лин, казалось, уснувшая, приоткрыла глаза. — Что случилось? — сонно спросила Она. —Темно, небо заволокло тучами и ничего не видно. — А кто вообще придумал ехать вечером? Почему не утром, не днём? — Кто ходит на ночёвки утром, да лаже днём? — спросил Феликс. Лин услышала Феликса, но не ответила. Видать, её очень клонило в сон, и на моей спине спать было вполне удобно. Она уснула. Вновь. На этот раз её разбудило лёгкое похлопывание по плечу. Лин открыла слипающиеся глаза. Всё плыло и сливалось, хотелось снова сомкнуть их и продолжить спать. Однако похлопывание повторилось. Девочка нехотя огляделась. Она была в поле, рядом стоял Феликс. Руками Лин по-прежнему обхватывала меня, лежала на моей спине. Только вот мы уже не ехали. Я сидел на велосипеде, чуть склонив его в бок. Нога выполняла функцию подножки. — На сегодня приехали, заночуем здесь, — объявил Феликс. А дальше для Лин всё было отрывками, потому что она постоянно засыпала. Вот она слезает с велосипеда... Вдыхает свежий, влажный полевой воздух... (Впрочем, желание спать от этого не пропало) Садиться на траву... В небе зашумел гром. Лин встрепенулась от неожиданности. Сон как рукой сняло. С неба начали падать крупные капли. Сначала медленно, потом – быстрее и вскоре дождь стал проливным ливнем. Мы подошли к ней, мокрые, но с радостными улыбками на лице. Феликс присел рядом и сказал ей на ухо, стараясь перебить своим голосом шум грозы: — Будем спать тут. В рюкзаке есть небольшие куски брезента – ими и укроемся от дождя. Я отлучился, чтобы поставить велосипеды в кусты, укрыв от дождя, а когда вернулся лин уже спала под брезентом. Руками она обхватила Билла, плюшевого медвежонка с пуговичными глазами. Феликс лежал в стороне и смотрел на небо сквозь матовый брезент. Я опустился в высокую мокрую траву неподалёку друг от друга и укрылся. Привык спать на животе, положив голову на руки, плэтому глубоко вдыхал запах дождя и травы. По брезенту барабанил свою колыбельную дождь. Я помню проснулся от негромкого дальнего возгласа. Проснулся резко, но спокойно. Сначала открыл глаза, потом приподнялся и сел на холодную землю. Воздух был пропитан влагой, а перед глазами всё, что находилось на расстоянии пары метров, скрывалось в белой пелене. Да в такой плотной, что я не сразу увидел откинутый в сторону брезент. Протёр глаза, но дымка никуда не делась. Туман! Я видел его несколько раз в жизни (в Сантерре редко шли дожди, что уж говорить о тумане) и всегда относился к нему с подозрением. Хоть это и глупо... Но мне казалось, что за этой влажной стеной, там, где я не вижу, всегда происходит что-то важное, значительное, сокрытое от его глаз. Ещё туман несёт холод. В то утро, однако, мне было спокойно. Приятен был и столь редкий в этих местах водяной дымок, и утренний холод, и влага. Я поднялся, потянулся и, увидев, что друзей нет рядом, побрёл в сторону, откуда доносился голос. Вскоре, в расступающейся дымке появились два силуэта. Феликс и Лин сидели на траве друг напротив друга и о чём-то разговаривали. Увидев меня, они оба улыбнулись, и разговор прекратился. Я подошёл ближе: — Привет... — получилось у меня промямлить. Звучало это приветствие как вопрос, как попытка узнать, реально ли всё это или сон. — Доброе утро, — ответила Лин. Феликс простодушно кивнул. На некоторое время в воздухе повисло молчание, но вскоре Феликс прервал его: — Нам, кажется, пора идти — Подождите, а как же завтрак? Лично я голодная, как будто сто лет ничего не ела, — недоумевая, спросила Лин. — Поедим в первой кафешке, до которой доедем, — к тому моменту я уже окончательно вышел из транса Уселись на велосипеды и выехали на трассу. Ехали, вроде, с приличной скоростью, но постепенно замедлялись, выбивались из сил. С наступлением дня туман рассеялся и уступил место летнему зною, привычному для этих мест. Пекло беспощадно; Феликс снял футболку и надел на голову тёмно-синюю панаму. Я бы тоже с радостью избавился от майки, но присутствие Лин сдерживало его от этого, заставляя обливаться потом. Я позволил себе всё, что мог позволить: положил на голову смоченное дождевой водой полотенце, взятое по настоянию Лин, и надел кепку сверху. — Ты похож на пустынного странника, — сказала Лин. — Неужели тебе не жарко? — спросил я, чувствуя, как мерзко сухие губы труться друг о друга. — Тут жарковато, но не слишком, — спокойно сказала она. Не помню, что я тогда ответил. К моему спасению, вскоре на горизонте показалась красная точка. По мере её разрастания становилось ясно, что это заправка с примыкающими к ней небольшим кафе и магазинчиком. Эта новость очень обрадовала, пускай и в разной степени, всех нас. — Наконец-то! — воодушевлённо воскликнул я, когда мы подъехали к заправке и припарковали велосипеды. Внутри небольшого кафе было пусто, даже у прилавка никого не оказалось. Зато нас дружелюбно встретила прохлада кондиционера. — Никого, — тихо сказала Лин. Тогда мы уселись на старенький кожаный диванчик и принялись ждать. Поговорили о том и о сём, громко позвали «Кого-нибудь», но никто не отозвался. Прошло ещё немного времени и дверь забегаловки открылась. Внутрь вошёл низкий мужчина с лишним весом и обширной коричневой бородой. В своей красной клетчатой рубашке и джинсах Он очень напоминал стереотипного дровосека. Увидев гостей, он вздрогнул. — Здравствуйте, — поздоровался Феликс. Мужчина покосился на него, и лицо его приняло добродушное выражение: — И тебе здравствуй! — ответил он, — Чего желаете? Мы заказали по хот-догу и по две бутылки воды каждому. Мужчина ушёл в небольшое помещение, находившееся за прилавком и вскоре появился с тремя тёплыми хот-догами и шестью бутылками ледяной воды — как и просили. Трапеза оказалась неплохой (хот-доги хоть и были невзрачными с виду, но на вкус оказались очень даже ничего).А вот вода прямиком из холодильника была божественной как на вид, так и на вкус. Лесоруб изредка поглядывал на нас из-за прилавка, но не решался ничего спросить. В конце концов его, видимо, начали посещать плохие мысли, создаваемые его воображением. Думаю, метаясь от телефона к своему рабочему месту, он надеялся, что мы не заплатим, и он сможет спокойно вызвать полицию, но каково было его удивление, когда Феликс достал свыше ста долларов и отсчитал ему сумму чека (даже оставил чаевыми доллар). — До свидания, спасибо! — попрощалась с бородатым мужчиной Лин. Он не ответил. Стоял провожая нас взглядом. Вот так, сытые и с запасом воды в рюкзаке, мы продолжили путь. Ехали медленно, болтая о всяком. Быстро уставали из-за жары и за два с половиной часа израсходовали всю свою воду. В разгар дня жара стала нестерпимой. Тогда мы пошли пешком. — Так мы будем добираться месяц, – простонала Лин, — дурацкое солнце, под ним невозможно идти. Давайте сделаем привал в тени? Феликс посмотрел на меня, желая узнать мнение. Согласен! Все обрадовались За зарослями кустарника, отделяющими трассу от природы, находились бескрайние поля с редкими большими деревьями для отдыха фермеров и пастухов, если таковые находились. Под одним из таких деревьев мы планировали перевести дух и спрятаться от отнимающего жизненную энергию солнца. Пробираясь через кусты и таща за собой велосипеды, мы с Феликсом умудрялись проводить Лин через этот колючий коридор. Каждый раз, когда для неё отодвигалась очередная ветка, она краснела и, потупившись, проскакивала вперёд, словно тень. Когда кустарник, наконец, кончился, мы пошли по высокой пушистой траве. Нас с Фелом заняли пустяковые разговоры, а Лин притихла... Да так, что мы оба забыли о ней на какое-то время. Лишь когда на горизонте показался высокий дуб, обрадованный я повернулся к ней. — Смотри-ка, Ли... Лин? — голова её была опущена, рука теребила красный бантик на шее. — Лин, что с тобой? — Ээ... — Феликс тоже повернулся к ней в недоумении. Она подняла глаза и мы увидели заплаканное лицо. Если честно, казалось, она и сейчас сдерживает плач. Лин покачала головой и быстрым шагом пошла к дереву. Я посмотрел на Феликса и увидел полное непонимание и тревогу. Сам испытывал похожие чувства. Мы молча побрели к дубу. Каждый думал о своём, но тема для размышления была общей. Когда я первым подошёл к дубу, Лин казалось спала. Вернее, притворялась спящей. Она лежала на земле, положив голову в корзиночку из рук. Я подошёл к Лин. Рука Феликса легла на плечо: — Не надо, — прошептал Феликс: — пусть отдохнёт Я кивнул, прислонился к дереву и опустился на землю. Фел последовал моему примеру. Сидели молча, внимая ровному дыханию Лин. Вскоре жара меня разморила, и я тоже уснули. * * * Мне снился сон. Я ходил по заброшенному дому, вместе с Лин. Феликс остался ждать у входа. Проходя по очередному коридору, я направил луч фонарика в тёмное помещение. Ничего. Но отчётливое ощущение, будто кто-то в комнате, будто кто-то следит, надеясь, что его не заметят, не покидало его. Следит... Из шкафа! Я накрыл лучом света старый вещевой шкаф, стоявший у стены. Прозвучит глупо, но это сон... Мне показалось, что я отчётливо видел глаз, смотрящий сквозь узкую щель, между дверец. Небольшой, похожий на человеческий, глаз василькового цвета смотрел не со страхом, а с какой-то тупой надеждой. — Лин! — позвал я, не сводя со шкафа взгляда. Лин не ответила. Не зная причины, я сделал шаг в сторону шкафа. И ещё. И ещё. Глаз никуда не делся. Вдруг, фонарик погас! Меня охватила паника. Метнулся к выходу, но кто-то будто подставил подножку, и я с грохотом упал на гнилые доски. Послышался скрип, кто-то спешно вылезал из шкафа. Я закричал. От страха спёрло дыхание. Я слышал, как кто-то, будто тоже паникуя, не может отпереть двери старого шкафа. Дверь всё же поддалась, и в темноте, какая-то высокая худая, судя по всему голая фигура начала искать притихшего на полу меня. Лёжа на полу, теперь я надеялся? Надеялся, прямо как этот монстр, что меня рано или поздно не найдут в маленькой комнате?... Глупость Вдруг до плеча дотронулись. Я не закричал, почему-то узнал в этом прикосновении Лин. Маленькая ручка легко потрясла моё плечо. — Алан, вставай, пожалуйста, — Сказала Лин застенчиво, — Вставай... * * * ...Нам пора Глаза открылись. И больше не сплю. Кажется. Я очнулся так резко, что Лин вздрогнула. Она сидела рядом на коленках. Приподнявшись, огляделся — поле. — Пора? Куда? — Ну, нам пора отправляться в путь, в Морн. Ты забыл? Я вновь огляделся, ища глазами Феликса, но не нашёл: — А где Феликс? — Феликс ушёл в сторону трассы, Он ждёт нас там, — объяснила Лин. — Тогда пошли! — когда встал и почти сделал шаг, Лин аккуратно взяла меня за руку, остановив. — Подожди, пожалуйста, — сказала она. — я бы хотела извиниться за своё, ну, поведение сегодня днём. Я... Я повела себя некрасиво. Просто хотела быть значимой. Быть членом команды, понимаешь? Вы потеряли кучу времени из-за меня на автостоянке, Тебе приходится возить меня на велосипеде, и когда вас исцарапали ветки.... Прости. Я устало улыбнулся. До сих пор клонило в сон (кошмар забыт), а о случае, произошедшем с Лин, вспомнил на середине её извинения: — Все мы тут равно важны — сказал я задумчиво, наверное. Лин, поняв, что она прощена, радостно улыбнулась и на мгновение обняла меня. — Пойдём! — бодро сказала она и вскочила Я кивнул, и мы направились через поле к шоссе. Остаток пути мы ехали молча. Разговор не клеился, да и все устали. Поздно ночью наткнулись на небольшую круглосуточную закусочную и решили зайти в неё. Приставив велосипеды к стенам заведения, сонные я и Феликс вошли внутрь (Лин пожелала остаться на улице и подождать нас). Старичок — владелец заведения — с седыми усами довольно удивился гостям в такое время. Он спросил, где наши родители. — Наши родители ждут в машине, на стоянке за кафе. Нас они прислали за едой, так что дайте, пожалуйста, две лапши и бургер, а также три бутылки воды, — ответил ему Феликс. Мужчина принёс еду и, взяв деньги, сказал преспокойно: — На стоянке нет ни одной машины. Берегите себя, приятного аппетита. Мне от этой фразы стало не по себе. Взяв еду, мы вышли на улицу, где ждала Лин. Наша троица отъехала на другую часть дороги и легла на траву неподалёку от обочины. От глаз водителя патрульной машины, проезжавшей по шоссе каждый день, защищали невысокие кусты. Мы принялись за трапезу. Все трое с удовольствием съели всё, что купили в забегаловке. По завершении ужина мы устроились на траве поудобнее для короткого перерыва и вскоре заснули крепким сном... крепким сном. — Ли-ин, вставай, вставай же, мы едем сейчас же! Лин! — Я взволнованно повторял попытки разбудить подругу. Наконец Лин проснулась. Сначала нехотя приоткрыла глаза, потом приподнялась и через несколько минут уже бодрая скакала и каталась по траве. Мы с Феликсом не были так позитивно настроены. Поразмыслив, твёрдо решили, что сегодня, не жалея сил, будем ехать до самой ночи. Лин говорила о необходимости перерывов, но мы её слушать не хотели. Собрав все вещи и мусор, мы вышли на пустующую трассу. Перед тем как я успел надавить ногой на педаль велосипеда, Лин, сидевшая сзади, осторожно поправила белоснежную ленточку на моей руке. Я... не повернулся, но по покрасневшей шее, наверное было видно, что я смущён... Хах... Лин захихикала, рассмешив тем самым Феликса, наблюдавшего за ситуацией со стороны. По волне тепла я понял, что покраснел ещё больше. Тронулся с места. Мы старались ехать быстро, но не слишком, чтобы не израсходовать все силы. Сначала ехали молча, но вскоре я завёл с Феликсом разговор про Морн. Обсуждали его историю и строили догадки о таинственном исчезновении двух мужчин в торговом комплексе. Лин не участвовала в разговоре. Девочка лежала на спине... Моей спине, обхватив моё тело руками, и смотрела на пейзажи, проплывающие мимо. Вскоре её начало клонить в сон. Лин сопротивлялась ему, но глаза закрывались всё чаще, и вскоре она уснула. Она не знала, сколько спала, да и откуда ей было знать? Когда проснулась, то говорила, что ей снились десятки коротких снов, стирающихся из памяти почти сразу после пробуждения, однако один почему-то запомнился. Лин наблюдала за собой от третьего лица. Она сидела на скамеечке в незнакомом парке. Недавно, видимо, прошёл дождь, и листва была особенно зелёной и ароматной. Всё было каким-то ярким, слишком ярким, даже неестественным. Лин сидела на лавочке идеально прямо, сложив руки на колени. Всё это так странно. Всё яркое... Всё, кроме её самой. Лин лишена всех цветов, кроме серого. Лицо девочки выражает полную отрешённость. Но... Но рот чуть-чуть дёргается. Что это? По щеке катится слеза, и на месте, где она стекала, Лин вновь приобретает цвета. Похоже, будто она была покрыта серой краской, а слеза её смыли. Капелька солоноватой на вкус прозрачной жидкости окрашивает тонкую полоску от глаза до подбородка и падает на землю. При падении вся земля содрогнулась, словно произошло землетрясение. — Глупая дорога! — злился я. Так я её и разбудил. Лин проснулась, осмотрелась: Уже привычное шоссе сменилось земляной дорогой. Земля высохла и потрескалась. В многочисленных местах были ямы и рытвины. И хотя дорога казалась мёртвой, на её краях росла молоденькая зелёная травка. Лин почему-то захотелось слезть с велосипеда и потрогать эти пушистые волосы Земли: — Где это мы? — спросила она после недолгого молчания. — Мы катимся к границе Морна, мы близки! Сегодня доедем... К вечеру. — ответил я, хотя ноги горели, и хотелось пить. Это несказанно обрадовало Лин и в то же время, кажется, огорчило. — Это здорово! — Ага, — негромко сказал Феликс, напомнив о своём присутствии. После нескольких минут молчания вдали начала вырисовываться непонятная красная полосочка. По мере приближения становилось ясно, что эта красная горизонтальная полоса, так странно выглядящая на фоне зелёно-коричневого пейзажа природы — ни что иное, как заградительная лента. — Да это же... — я не закончил фразу и во всю закрутил педали. Феликс старался поспеть, но не мог. Рюкзак обременительно скакал на его плечах. Подъехав к ленточке, Я и Лин быстро спрыгнули с велосипеда и остановились. Мы смотрели на угрожающий алюминиевый знак. «Через 50 метров Морн — запретная зона!», — вслух прочитал подъехавший Феликс. Лин шумно выдохнула. — Запретная зона! Ах, я запрещаю ехать дальше на велосипедах, по таким дорогам это выше моих возможностей, — сказал Феликс, будто извиняясь. Я постарался прикинуть, можем ли мы себе это позволить, но лин приняла решение раньше: — Значит, пойдём пешком. Так мы и поступили. Оставив велосипеды лежать на траве рядом с предупреждающим знаком, пролезли под красной с белыми полосками заградительной лентой и пошли прямо по дороге. Впереди виднелся пейзаж: маленькие серые домишки, кое-где старые неработающие светофоры. — Если Морн — это запретная зона, выходит, мы — преступники? — спросила Лин с искренним интересом. Меня это рассмешило и я шутливо ответил; — Да, мы все отправимся за решётку. Ну а на самом деле, — продолжил я, — Морн охраняет только та старая табличка и лента. — Понятно, — ответила Лин. — А в Морне ещё кто-нибудь... Увлечённые разговорами мы не заметили, как оказались в самом городе-призраке Атмосфера напоминала фильм про зомби-апокалипсис: кругом царила разруха. Земля была усыпана коричнево-серыми осколками плитки, клумб, тротуаров и других каменных строений. У большинства домов были выбиты окна, облуплены стены (меньшинство же рухнуло от времени и непогоды). Феликс обратил моё внимание на то, что только у одного уродливого трёхэтажного домика, когда-то выкрашенного голубой краской, окна были выбиты внутрь. У всех остальных — наружу. «Кто-то бежал отсюда? Кто и почему?», — Феликс шёпотом озвучивал свои мысли. До этого момента он считал, что изучил историю Морна в совершенстве. Или он, часами сидя в пыльной библиотеке, внимал не истории, а хорошо спланированному обману? Чушь..., — подумал я тогда. Резко наступившая тишина вывела Феликса из мрачных раздумий. Мы с лин перестали разговаривать. Всё молчало. Мы продолжали путь, хотелось есть и пить, но для этого нужно было выполнить миссию. Я знал, что у Феликса в рюкзаке лежала пачка крекеров, но он берёг её на обратную дорогу. Тем временем зловещая атмосфера Морна давала о себе знать — разговор никак не хотел рождаться ни из вопросов, ни из восклицаний. Спустя какое-то время Лин сказала: — А тут красиво. — Да уж, этого места я точно никогда не забуду, — согласился Феликс. В голову у меня вдруг всплыла фраза, словно я прочёл его мысли: «Может, ещё и вернусь сюда». — Никогда... — повторила Лин и, подбежав к старому фонарному столбу, добавила: — Никогда не забуду, потому что оставлю здесь частичку себя. Чтобы город знал, что мы его не боимся С этими словами она сняла жёлтую ленточку со своего запястья и обвязала её вокруг железного строения. Какое-то время мы смотрели на подругу удивлённо, но я скоро осознал, что к чему, и, улыбнувшись, сказал: — Я тоже! Феликс, как мне показалось не очень хотел оставлять здесь талисман, но обвязал лентой столб, как и остальные. Лин весело улыбнулась, но промолчала. Лишь взяла друзей за руки, и они отправились дальше. В таком составе, держась за руки, наше трио обнаружило, что вдали начал вырисовываться силуэт торгового центра — цели. Величественное здание сильно выделялось на фоне низких трёх... или четырёхэтажных домиков. «Наверное, когда-то тут было полно народу, а теперь мы здесь одни. Мы одни?» Чтобы напрямую увидеть Морновский торгово-развлекательный центр, пришлось пройти ещё несколько сотен метров. И вот, до цели осталось пройти совсем немного. Мы остановились, всё также держась за руки, задрали головы вверх.