Подарить счастье. Бабочка и змей

Учителя привезли Лю Вуци в школу после обеда, но он не отправил дяде Сянрану письмо и не пошёл к Яо Сину. За пол года, проведённые на едине со своей бабочкой, змей понял, что его чувства нельзя назвать просто влечением. Это было нечто большее и глубокое, чем физическое желание. И Вуци наконец-то понял что. Поэтому, раз уж так совпало, Лю Вуци решил сделать Сяо Сину самый долгожданный и особенный подарок на Новый год — признаться в своих чувствах. Но это должен быть сюрприз, который вызовет не только улыбку у бабочки, но и счастливый смех. Так что следующим пунктом назначения змея был город Шими. На протяжении трех часов, Лю Вуци ходил по торговым лавкам и домам, чтобы найти все самое лучшее и любимое для его бабочки. Мандарины, хурму и гранаты змей покупал мешками. А говядину и свинину киллограмами. Не забыл он также и про маринованные ростки бамбука. Но самым главным в списке было каштановые желе, так сильно понравившееся Яо Сину. Довольный покупками, Вуци поднимался по бесконечной лестнице, представляя, как обрадуется любимая бабочка. Но на входе его остановил страж. Лю Вуци про себя прошипел что-то нечленораздельное и посмотрел на мужчину изумрудными глазами: — Я не принёс ничего запрещённого. — Я знаю, — подтвердил страж и, покопавшись в своём пространственом мешочке, достал письмо, — Тебе пришло письмо. Лю Вуци принял письмо в виде сложенного журавлика и кивнул мужчине, показывая, что все понял. Оставшийся путь до пристани Вуци пребывал в задумчивости. На журавлике не было никаких иероглифов, указывающих на отправителя, из за чего у змея было нехорошее предчувствие. Профессионально лавируя между сугробами, Лю Вуци добрался до дома. Немного постояв у двери в не решительности, змей все таки перешёл невысокий порог и пошёл искать Сяо Сина. Но обойдя весь дом, он понял, что бабочки здесь нет. — Он наверное у дяди, — сам себе сказал Вуци, — Значит у меня есть время до вечера, чтобы все подготовить... Змей улыбнулся своим мыслям — это будет лучший сюрприз. Подготовка продлилась до позднего вечера. Запечённые говяжьи ребрышки в медовом соусе, суп из свиных ног и ростков бамбука, корзинка с мандаринами и гранатами, тарелка хурмы, и каштановое желе, разнообразные закуски: укрошали новогодний стол, маня взор и пробуждая аппетит. А развешанные под потолком красные фонарики придавали праздничной атмосферы. Но Сяо Син всё ещё не пришёл. "Не мог же дядя задержать его до поздна? Он ведь не отмечает праздники, только на спектакли и ходит. А может он позвал с собой Сяо Сина? Он мог вполне согласиться": подумал Лю Вуци и решил просто подождать его возвращения:" Один Син все равно бы никуда не ушёл, так что можно не беспокоиться". Змей опустился на подушки у стола и стал ждать. Он думал немного вздремнуть, но из за этого, что его мысли волей не волей возвращались к подозрительному письму, змей не мог сомкнуть глаз. Лю Вуци старался подавлять их, чтобы не портить такой прекрасный вечер, но его уже встревоженный мозг, не давал ему покоя. Не выдержав, Вуци достал журавлика и одним движением развернул его. Первые строки письма заставили змея за одну секунду потерять контроль и одновременно выпустить когти, змеинные клыки и драконью ауру.

" Дорогой Вуци,

я так давно не получала от тебя писем, что решила написать самой. Конечно я не в обиде, ведь понимаю, что мой мальчик просто сильно занят. Поэтому сообщаю тебе, что в следующем году я приеду к тебе, чтобы посмотреть на твои успехи. Я уверена, что ты уже стал замечательным драконом и хорошо ладишь со своим отцом и братом. Жди меня в ближайшее время.

Всегда любящая, твоя мамочка".

Руки полудракона дрожали, а лёгкие едва умещали в себе воздух. Изумрудные глаза были наполнены ужасом. Она приедет. И всё увидит. Всё узнает. Всё кончено.

***

Первое воспоминание маленького Вуци было расплывчатым, но он прекрасно помнил маленькую комнатку и огромную кровать с голубым шёлковым балдахином. В этом месте было тесно, казалось, сами стены двигались на тебя. Поэтому маленький змей играл в мячик прямо возле кровати, подбрасывая его вверх и ловя. Чувство одиночества для ребёнка было давящим. А единственная горящая свеча бросала пугающие тени от профиля мамы, сидящей сгробившись на кровати. Её руки дрожали, а лицо, когда она читала уже порядком скомканное письмо, было залито дорожками слёз, как ручьями после дождя. Плечи молодой женщины дрожали, словно кто-то неприятный касался их, а чёрные глаза с голубыми вертикальными зрачками, были полны ярости. Она перевела взгляд с письма на сына. Он маленький, с серыми волосами как у неё, и с изумрудными глазами как у "НЕГО". Но этот прекрасный облик портили чёрные вертикальные зрачки и длинные змеиные клыки. — Ну почему ты не родился драконом!?, — уставшим и севшим голосом, из последних сил вопрошала она, то-ли у Вуци, то-ли у вселенной, — Почему родился этим непонятным нечто?! Маленький полузмей полудракон поднял свои большие и невинные глаза цвета молодой зелени на маму и без задней мысли сказал: — Мамочка, разве это плохо? Я похож на тебя. В мне вот очень нравиться. Малыш счастливо улыбнулся и потянул свои маленькие ручки к женщине, думая, что она как всегда его обнимет, но с сегодняшнего дня, всё изменилось. Мама безжалостно оттолкнула руки своего дитя и кромко закричала, пугая Вуци: — Ты должен был родиться драконом! А не чудовищем! Как я могла тебя порадить? Как?!! Женщина одновременно рыдала, кричала и отчаянно смеялась. А маленький Вуци лежал на полу, закрыв уши и роняя горючие слезы. Что он сделал не так? Почему мамочка его больше не любит? Ответ на этот вопрос он узнал от других женщин, одетых в прекрасные воздушные наряды. Одни смеялись над ним его матерью, другие жалели его и говорили, что его мать это заслужила, потому что пожелала больше, чем могла иметь. Но всю правду ему поведала хазяйка цветочного дома. Рассказала и про его "дом" и про маму. Так, в десять лет Вуци уже знал, что живёт в борделе змеиного клана, созданного удовлетворять похоть важных господ и дорогих гостей. Его отец был как раз одним из послов Небесного клана, которому посчастливилось его посетить и завести недолгий роман с его матерью. Но Лю Тонхуа (феалка) так не считала, поэтому окрыленная любовью, она совершенно забыла о предохранении специальными элексирами. В результате чего на свет появился Лю Вуци, названный ею зелёным туманом из за цвета глаз. Тонхуа была уверена, что бросивший её одну Се Лингуан (холодный взор), обязательно сделает её своей женой , а Вуци признает своим сыном. Она написала ему длинное письмо о сыне, о своей неизмеримой любви, как сильно скучает по нему. Но получила ответ только через два года: " Госпожа Лю Тонхуа, к моему и вашему сожалению, сын родился не драконом, поэтому я не могу принять его и признать своим. Но поскольку в его рождении есть и моя вина, то отправляю вам с этим письмом деньги, чтобы вы могли его содержать". Всего несколько строк и даже подписи отправителя нет. Его мать лишили всей надежды на счастье всего лишь одним письмом. Первая красавица борделя "Опьяняющий укус", Лю Тонхуа. Её серебряные вьющиеся локоны и выдающиеся формы, нежное, почти кукольное лицо, поражали воображение всех мужчин и женщин. Ей завидовали. Ей поклонялись. Но рождение Вуци стало для неё проклятием. Родившая ребёнка, а значит уже поношенная, она больше не имела такой популярности и успеха среди гостей. Её завистники смеялись ей прямо в лицо. Но Тонхуа держалась ради сына и своей либви. Ходила, гордо поднимая голову и прямо держала спину, говоря всем, что скоро она покинет это место и будет жить лучше всех со своим возлюбленным и маленьким сыном. Но лишь одно письмо сделало из первой красавицы отчаянную и несчастную женщину. Она не хотела работать, не хотела никого видеть, поэтому не желала покидать свою комнату. Все были ей ненавистны. Но больше всех — Лю Вуци. Лю Тонхуа выгоняла его из комнаты. И он спал на холодном полу в коридоре. Она не желала слышать его шипение. И он научился говорить не шипя. Женщина не хотела видеть его змеиные зрачки. И он научился подавлять свою змеинную природу, пряча клыки и глаза. Чёрные очи стали его вечными спутниками. А истинная природа стала грехом. Когда Вуци подрос, жители борделя перестали проявлять к нему сочувствие. А хозяйка данного заведения сказала: — Тебе уже двенадцать, пора платить за крышу над головой. На самом деле змей не принадлежал борделю и мог в любой момент уйти, но он не мог оставить маму — единственного человека, от которого он мог получить хоть капельку любви, когда она была в хорошем расположении духа. Поэтому он просто согласился с заявлением хозяйки и стал слугой. Задача Лю Вуци была проста — выполняй что скажут. Если надо, помой полы, помоги на кухне, заштопай красавицам платья, помоги им одеться, выбрать украшения, разлей гостям вино, подай кушанья и далее по списку. Работа была сложной, изматывающей, но иногда его хвалили, давали чаевые гости, а мама хоть и редко, но улыбалась. Все изменилось в тот день, когда одна из гостей схватила его за руку, мешая разливать вино. Вуци учили молчать и не перечить гостям, но та девушка была очень настойчива и не хотела его отпускать. — Дорогая гостья, я чем то могу вам помочь?, — подавив раздражение в голосе спросил он. — Да. Не мог бы ты отвести меня в лучшую комнату. Я хочу вздремнуть, — у девушки был мягкий шипящий голос и красивые персиковые волосы. Она пришла в компании мужчин и было видно, что ей скучно. — Хорошо, — Лю Вуци закончил разливать напитки, — Идите за мной, госпожа. Змей очень быстро шёл, желая поскорее отделаться от молодой змеи. Он отвёл её в ближайшую комнату, с роскошным убранством и, попросив других слуг принести закуски и напитки, собрался уходить. Но одним резким движением оказался повален на кровать. — Я слышала, что ты чудовище. Это правда так?, — девушка явно была пьяна. Она прижимала Вуци к кровати своими объемными бёдрами и терлась об него промежностью, вызывая странные чувства, — Так правда?, — она начала тяжело дышать и прижиматься плотнее. Вуци не желал отвечать на её вопросы. Его единственным желанием было сбежать и где-то спрятаться. Но он не мог отпихнуть гостью, не мог её ударить, иначе его выгонят из борделя и он никогда не увидит маму. Поэтому он молчал и надеялся, что госпоже вскоре наскучит на нём сидеть. Но сколько бы времени не проходило, она жалась к нему только плотнее, уже касаясь его своей обнажённой грудью. Вуци было противно, что кто-то кроме мамы прикасался к нему, но также было противно, что он сам начинал желать большего. Не только лицезреть обнаженную грудь, но и касаться её, мять и даже сосать. Его змеинная сущность, подавляемая все эти годы, хотела найти выход всем страстям и боли, что сдерживалась и игнорировались им. Вуци держался как мог. Старался не смотреть на девушку, что продолжала обнажаться перед ним и страстно стонать, потираясь о его пах. Но сколько он сможет так пролежать? Теряя терпение, гостья решила пойти на крайние меры и прильнула своими влажными губами ко рту змея, проникая в него своим длинным раздвоенным языком. "Сколько ещё я буду прятаться?" Вуци не выдержал, он поддался своей змеиной сущности. Змей выпустил клыки и впился ими в светлое плечо девушки. А острыми когтями рвал на ней одежду. В свои тринадцать лет он был уже достаточно высок и силен, чтобы перевернуть госпожу на спину и подмять под себя. "Я же могу забыться, хотя бы на одну ночь?" С этого момента сознание Лю Вуци было как в тумане. Он точно не помнил, что делал с гостей, и не знал, что с ним делала она. Эти ощущения захватили его, даря наслаждение и мнимый покой. Но когда все кончилось... " Я отвратителен... " Змей поднялся с разорванной кровати обнажённым. Рядом с ним лежала истерзанная горячей страстью девушка, со следами когтей и клыков на нежной коже. "Я грязное чудовище..." Она тяжело дышала, и стонанала от боли. Вуци потянулся к одеялу, чтобы прикрыть её наготу, но тут же отпрянул, как от огня. На тонкой шее молодой змеи красовались следы от рук, сжимавших её горло. " Я чудовище!" Змей быстро схватил свою одежду и выскочил из покоев, как ужаленный. Его совершено не волновало, что кто-то может застать его обнаженым. Он хотел спрятаться... Лю Вуци знал куда шёл. Знал, что не должен. Но ноги всё равно вели его к ней. В нём теплилась последняя, маленькая надежда, что она его защитит, успокоит и обнимет. Змей ворвался в маленькую комнату и кинулся в объятия единственной женщины, единственного человека, которого любил. Но его руки были безжалостно сброшенны с тонких плеч, а чёрные глаза смотрели как на чужого. — Вздумал бросить меня? Думаешь она будет тебя любить? Ты для неё просто необычная игрушка, которую она выбросит, когда надоест! Мама кричала и плакала. Она уже всё знала. Она не поверит ему. Она считает его плохим. Думает, что он хочет оставить её... — Нет! Нет! Нет!!! Как я могу?, — взмолился Вуци, падая к её ногам, — Я не хотел! Я просто немного устал..., — перед ней он был беззащитен и слаб и так глуп. — Устал???!... Устал!... А я не устала? Скажи мне?... Я от всего этого не устала???, — мама размахивала руками и ходила кругами по маленькой комнате, случайно наступая своему сыну на руки. — Прости... Прости! ПРОСТИ!, — Вуци склонил голову, пряча слезы за длинными волосами, растрепанными после жаркой ночи. Всем телом он чувствовал, как же ему от себя противно... — Ну что ты, сыночек? Не плачь, — Лю Тонхуа внезапно подобрела и приобняла сына за дрожащие плечи, — Как я могу не простить тебя? Я ведь единственная, кто способен тебя терпеть, — она мягко гладила его по спине, успокаивая, — Я прощу тебя, если ты кое что сделаешь для своей любимой мамы. Вуци поднял своё заплаканное лицо, боясь пропустить даже одно слово. — Завтра утром отправляйся в Небесный клан и моли отца принять тебя, как своего сына. Я дам тебе письмо — покажешь ему, — Тонхуа взяла лицо змея в свои хрупкие руки, — Ты же сделаешь это для меня? Лю Вуци кивнул... На следующее утро в борделе его не нашли. Он словно испарился. Даже охранники у черного и главного входа не видели его. Словно Вуци никогда и не было.

**

Повозка, до верху заполненная наливными яблоками, подпрыгивала на кочках и приминала кленовые листья большими деревянными колёсами. Один из листочков успел избежать участи раздавленного и закружился во круг повозки, плавно приземляясь на колени юноши, одетого в простые серые одежды, из за чего не сразу можно было заметить длинные волосы, такого же цвета. Изящная рука с длинными пальцами подняла упавший алый лист за тонкую ножку и приблизила к лицу. Парень долго всматривался в прожилки на листе, надеясь разглядеть свою судьбу, а затем, не добившись желаемого, подумал: "Уже осень...". Когда Лю Вуци отправился в путь — был конец весны. А сейчас — середина месяца урожая. Его долгий путь подходил к концу, который мог так и не приблизиться. Встреча с "отцом", виделась туманной и невозможной. Но ему каким-то образом нужно было добиться расположения Се Лингуана, чтобы порадовать маму. Молодой змей спрыгнул с повозки, предварительно кинув медную монету её хозяину, и остановился у развилки. Вуци нужно было на лево, в сторону городских ворот. Город Шими славился своими обширными рисовыми полями, занимающими площадь в трое больше самого города. Но что выглядело действительно впечатляющим по сравнению с городком, так это горный хребет Вечного пути, на котором распологался самый большой клан на континенте — Небесный или Небесное величие. В исторических записях его называли то так, то эдак, потому что не могли определиться, какое правильное. А всё потому, что некоторые историки решили, что Небесное величие — уже перебор, так как небеса сами по себе величественны. Сам клан делился на дворцы и школу Небесного пути. Школа состояла из внешней и внутренней части. В первую попадали шаманы (до десятой ступени совершенствования), а во вторую заклинатели ( после десятой ступени). Ближе всех к школе Небесного пути находился дворец медицины, в который можно было попасть перейдя подвисной мост. А вот дворцы мечей, гармонии, искусства, мудрости и благородства были доступны только заклинателям с табличкой принадлежности к Небесному клану. Лю Вуци даже не надеялся, что попадёт в клан, ему хотя-бы Се Лингуана увидеть. Переночевав в одной из дешёвых гостиниц города Шими, змей направился к горному хребту. План был до ужаса прост: отдать письмо матушки первому попавшемуся стражу и попрасить передать его отцу. Вот только оказалось, что найти стража не так то просто. А попасть на территорию клана можно либо пройдя барьер, если у тебя есть жетон ученика клана, либо быть драконом. С последним Вуци повезло. Он не был уверен, что у него получиться, но если он не попробует, то лучше умрет, чём вернётся к маме. Переместиться за границу барьера оказалось очень просто. Лю Вуци вышел из зелёной дымки немного пошатываясь. Он не совершенствовал дух, поэтому духовной энергии у него было крайне мало. Зря не теряя времени, Вуци брел через сосновый лес, специально громко ломая ветки, чтобы привлечь внимание. Он успел отойти от барьера всего на двадцать метров, как его грубо схватили за шкирку и перенесли ко входу в клан. Огромные врата, вырезанные из молочного нефрита, возвышались над маленьким змеем, показывая его ничтожность. Высокий страж с каштановыми волосами и голубыми рогами поставил юношу на широкие мраморные ступени у входа и, грозно посмотрев на него, спросил: — Зачем нарушаешь границу, юный дракон? Если хотел войти на территорию клана, пришёл бы с родителями. — Извините, но у меня не было выбора, — Лю Вуци решил воспользоваться тем, что его приняли за дракона, — Видите ли, мой отец сейчас в Небесном клане, не могли бы вы, пожалуйста, передать ему это письмо, — Вуци протянул свиток, перевязанный голубой лентой. — А кто твой отец?, — страж в недоумении принял письмо без печати отправителя. — Се Лингуан, — юный змей поклонился стражу, заранее блогадаря. — Хорошо, — недоумение стража только росло, но чтобы выяснить, что происходит, ему немедленно нужно доставить письмо, — Жди здесь. Высокий дракон растворился в голубоватой дымке, оставив после себя морозную свежесть. Вуци тяжело вздохнул. Дело наконец сделано. Он оперся спиной о ворота и сел, ожидая худшего сценария: отец никогда не выйдет к нему. Шло время, солнце клонилось к закату. Жёлтые листья кружились на ветру и падали змею на колени и голову. Мягкие солнечные лучи дотрагивались до его благородного лица, успокаивая. Вуци не ел. Даже маленький кусок в горло не лез от волнения. Встреча с отцом казалась катострофой, которую ему не пережить. Смеркалось, а Лю Вуци всё ещё сидел, прижавшись спиной к молочному нефриту. В ночном небе загорались звёзды, собираясь в созвездия. Холод начал пробирать юношу до констей. Но тот не спешил уходить. Перспектива замерзнуть на смерть — выглядела очень заманчивой. Вуци прикрыл веки. Краем глаза он увидел справа от него зелёный дым, но не придал этому значения. Даже когда в нём показался мужской силуэт, Вуци не сдвинулся. — Ты Лю Вуци, дитя Лю Тонхуа? Раздался над головой голос, своей мощью способный сотрясти небеса. — Я..., — напуганно ответил змей, подняв голову. Если до этого он был уверен, что похож на маму, то теперь... Высокая фигура дракона возвышалась над маленьким змеем, отбрасывая мрачную тень. Его крепкое, стройное тело было закутано в четыре слоя белых одежд с серебряной вышивкой. Благородное лицо имело острые линии, но при этом мягкие черты. Его обсидиановые волосы развивались на холодном ветру, а пронзительные глаза, цвета листьев, покрытых инеем, внимательно разглядывали подростка, сидящего на мраморе. Если Се Лингуану перекрасить волосы в серый, то покажется, что рядом с Вуци стоит его взрослая копия — они с отцом на одно лицо. Так почему мама говорила, что Вуци на него вообще не похож? — Значит это ты, — подтвердил Лингуан, закончив рассматривать змея, — Совсем на неё не похож..., — он посмотрел куда-то в сторону, будто ожидая, что Лю Тонхуа внезапно вылезет из зарослей скумпии. Лю Вуци даже забыл как дышать. Он даже не помнил, зачем изначально пришёл. Шок от того, что Се Лингуан действительно пришёл к нему, сковал всё тело ледяными тисками. — Передай госпоже Лю, что я не могу оправдать её надежд, — дракон протянул новоявленному сыну пространственный мешочек, — Поэтому дам ей денег, чтобы она могла выкупить себя из цветочного дома. В голосе Се Лингуана звучало безразличие. Такое величественное создание не питает жалости к простым смертным. Вуци принял мешочек, под завяску набитый деньгами. Он отрешенно смотрел, как Се Лингуан собирается уходить. Но во время опомнился:"Все не может закончиться так! Мама не этого хотела!". — Господин Се!, — Вуци вскочил на порядком затекшие ноги, — Подождите!, — Лингуан обернулся на голос юноши, ожидая услышать продолжение фразы. Змей подбежал к дракону, едва держась на ногах. В желудке урчало, а в голове стоял звон. — Что мне сделать, чтобы вы признали меня своим сыном?, — перед глазами юноши было мутно. Он шатался из стороны в сторону, стараясь удержать равновесие. — Стань драконом, — слова Се Лингуана звучали безразлично, но во взгляде была надменность. Он был уверен, что этому маленькому змею не удастся пережить испытание десяти тысяч молний. И Лю Вуци видел это... Отец исчез, оставив после себя лишь арамат свежей зелени. Змей упал на колени. Из его глаз градом падали слёзы, заливая мраморные плиты. Он никогда не обрадует маму. Никогда не заслужит её прощение. Никогда не вернёт её любовь. Потому что он... Чудовище. Ему нельзя было рождаться, делать первый вдох и первый крик. Нельзя было открывать изумрудные глаза и тянуть маленькие ручки. Если бы только его не было... Тогда мама бы не питала незбыточных надежд. Не ждала бы мужчину, которому была не нужна. Вуци хотел закричать. Но вместо крика у него из горла вырывалось отчаянное шипение. Он шкреб когтями мрамор, создавая противный скрежет, заглушающий боль в сердце. " Я так хотел... Чтобы меня... Снова любили". Наконец, из гортани вырвался болезненный драконий рык, эхом разлетевшийся по всему хребту Вечного пути. " Но как полюбить того, кто не может подарить счастье?". Вернуться в змеиный клан он не мог. Как и признаться маме, что подвёл её. Но куда ему тогда податься? Где его примут? Нигде. Люди смотрят на него как на пугающую диковинку. Чудовища посмотрят на него как на кусок мяса. Он недостаточно обычный, но и недостаточно страшный. По мраморной лестнице Лю Вуци не спускался, он полз. По красивому юношескому лицу продолжали течь слёзы, замыливая обзор. Юный змей шёл, полз, карабкался — куда глаза глядят, не обращая внимания на окружение. Мир вокруг резко погас, стал бесцветным. День и ночь стали равны, как грусть и радость, голод и сытость. Всё перестало иметь значение. Он словно призрак, бродил по городу, пугая своим видом прохожих. Но были и такие, кому это было на руку. — Юноша, постойте!, — к нему подбежал среднего роста мужчина в чёрных одеждах, — Вы ходите здесь такой грустный, а я знаю хорошее место, чтобы стало лучше. Пойдёмте со мной, — он положил Вуци руку на плечо и весело улыбнулся, — Не пожалеете. Змей даже не смотрел мужчине в лицо и не вслушивался в его речь. Он просто кивнул, не думая ни о чем. — Отлично, отлично, — голос мужчины стал звучать приторно сладко, но парень этого не заметил, — Пойдемте, пойдемте. Мужчина в чёрном вёл змея через темные переулки и закутки, постоянно оглядываясь и что-то бормоча под нос. Юноша, словно марионетка, позволял себя тащить, дёргать и поторапливать. Вуци было не важно куда его приведут. Как и не важно, что с ним хотят сделать. Он уже потерял всё, что имел. Через некоторое время они вошли в маленькую, ободранную дверь, за которой пряталась комната, освешенная четырьмя бумажными фонарями. В помещении сидели люди в простой одежде за низкими столиками и шопотом о чем то переговаривались. По небольшому залу неспеша ходили слуги, разливая ароматные напитки. Это место походило на очень дешовое питейное заведение, в котором собирались работяги после тяжёлого дня. Мужчина в чёрном посадил Вуци за столик в неосвещенном углу. Змей сразу же прислонился затылком к стене, не в силах самостоятельно держать голову. Он прикрыл глаза, а когда открыл — перед ним уже стояла чарка с каким то вином. Юноша даже не спросил, что это, просто поднёс к губам и выпил одним глотком. Слишком счастливое лицо мужчины напротив его не заботило. И даже когда он понял, что было в чарке, ничего не изменилось. Перед глазами резко зарябило, сперло дыхание в лёгких, онимели ноги и руки, а затем наступила тишина, в которой не было даже биения сердца. Его сердца.

**

Сотни глаз смотрели на него, лежащего обнаженым посреди зала. Сотни губ облизывались в предвкушении, надеясь выиграть его тело на аукционе. — Юноша шестнадцати лет, полузмей полудракон. Невинен внутри и мягкок снаружи! Его необычная чешуя имеет красоту змеиной и твердость драконей! Юноша прекрасен словно зимний пион, такого вы нигде не встретите!, — вещала ведущая торгов, принимая ставки. Из разных сторон просторного зала гости выкрикивали суммы: — Сто духовных камней! — Двести пятьдесят! — Удваиваем ставки! Пятьсот! — Тысяча! — Тясяча пятьсот! — Две! Каждый хотел забрать Лю Вуци себе. Каждый хотел его опорочить, попробовать на вкус диковинного юношу. — Четыре тысячи духовных камней! — Продано раз! Продано два! Продано три! Необычный юноша уходит к этому шедрому господину!, — оповестила ведущая, указывая на кого-то в углу, — На сегодня торги окончены! Люди в зале разочарованно смотрели, как змея уводят на второй этаж в дорогие покои. Это был их последний шанс развлечься, который они благополучно прозевали. Сознание Вуци немного прояснилось уже в спальне. Он чувствовал невероятную скованность в теле, взор всё ещё был затуманен. Между ног чувствовалась влага, по ощущениям напоминающая ароматное масло. Со всех сторон в нос бил запах терпких благовоний, заставляющий теряться в мяслях и чувствовать возбуждение. Несмотря на жар в груди, змею было очень холодно. Он свернулся на широкой кровати калачиком, обнимая себя за плечи. Но это не помогало. Тело бросало то в жар, то в холод, а рядом даже одеяла не было прикрыться. Вдруг, Лю Вуци почувствовал на коже прикосновение чьих то горячих рук. Змей сразу нащупал руками их владельца и прижался к разгоряченному телу. Ему стало немного теплее, но всё ещё недостаточно. Вуци вжимался в незнакомца, надеясь унять дрожь во всем теле, а тот лишь усмехался. Мужчина что-то прошептал змею на ухо, но даже так близко, юноша не расслышал. Но ему это было и не надо. Выигравший Вуци человек начал касаться его тела во всех местах, даря долгожданное тепло. Его губы и зубы оставляли везде отметины, совершенно не церемонясь. Змей шипел от боли и стонал от наслаждения. Царапал спину мужчины когтями, впиваясь до крови. Выгибался на встречу его дразнящим движениям. А когда мужчина резко заполнил собой горячее нутро Вуци, тот выгнулся, а из его рта вырвался удовлетворенный драконий рык. С этого момента, Лю Вуци уже не задумывался, что делает. Из сонной неги Лю Вуци выходил медленно. Тело было таким тяжёлым, ватным. А сознание туманным и далеким. Даже когда он открыл глаза и уставился в потолок, расписанный цветами, перед его взором стояли моменты из прошлой ночи, которую он хотел забыть, но в тоже время не мог выкинуть из головы. С большим трудом Вуци смог оторвать своё тело от мягкой перины. Он обнял себя за плечи, стараясь не пролить влагу из глаз. Сегодня ночью он познал болезненное блаженство, убившее в нем маленького мальчика. На руках и ногах Вуци красовалась яркие синяки. Шея была покрыта укусами так, что на неё без дрожи в сердце не посмотреть. Вся грудь была истерзана, и даже крепкая чешуя не спасла её. Оба бедра были в ссадинах, следах от ногтей, грубых шлепков по ягодицам. Но самое страшное было между ног: покрасневший и опухший половой орган лежал словно мертвый, а нежная дырочка сочилась кровью в вперемешку с чужим семенем. Шевелиться было больно до рези в глазах. Но Лю Вуци встал с кровати и побрел за ширму, за которой пряталась бадья с уже остывшей водой. Он быстро перекинул ноги за бортик и погрузился с головой в ледяную ванну. "Это моё наказание. Напоминание о том, кто я такой, где родился и чей сын. Наказание за то, что сделал с той девушкой, за то, что разочаровал маму" : тяжёлые мысли тянули Вуци на дно бадьи, не давая сделать ни одного вздоха:"Та женщина сказала, что мне шестнадцать. Интересно, она прибавила мне три года из за роста? Или специально? Хотя какая разница... Всё уже произошло": в последний момент змей вынурнул, оглашая своим хриплым кашлем, что он всё ещё жив. Лю Вуци покинул Божественую негу сразу после того, как отмыл уставшее и саднящее тело. Уходя, он не обращал внимания на служанок, пытающихся ему объяснить, что с ним произошло, чтобы юноша поверил, что сам к ним пришёл. Вуци это не волновало. Он зашёл в свой номер и рухнул на кровать. Веки слипались, тело тяжело, но сна не было ни в одном глазу. Змей провалялся так несколько минут, а затем резко встал и достал принадлежности для письма. Выводил иероглифы он быстро, но не ровно. Письмо получилось коротким и по делу. В нем не было ни слова о аукционе и прошедшей ночи. Закончив, Вуци позвал слугу и повелел ему найти того, кто доставит письмо в змеиный клан. Паренёк из прислуги принял шедрое вознаграждение от молодого господина и шустро побежал исполнять просьбу гостя. Только после этого Лю Вуци вновь завалился на кровать и отправился в объятия морфея, разметав длинные серые волосы по подушке.