Подарить счастье. Бабочка и змей

Зловещая гора пугала, но своей необычной красотой привлекала путешественников. Они старались как можно ближе подойти к ней, чтобы рассмотреть её вершину, скрытую проклятым туманом, медленно сползающим к подножию. И нельзя представить смельчака, который бы смог без страха по ней разгуливать... — Шисюн, иди в право!, — крик, как гром среди ясного неба, нарушил могильную тишину горы. Шаман, одетый в чёрное, бежал среди дубов и елей. За ним по пятам летели призраки, шепча поддаться соблазну. Но молодой шаман был непоколебим, его чёрные очи смотрели острее кинжала, а серые волосы сливались с туманом. Он перепрыгивал через корни и огибал сухие ветки, петлял между многовековыми стволами. Призраки уже почти нагнали. Впереди ждал тупик. Их чёрные, туманные руки, уже почти дотянулись до него. Но в последний момент шаман подрыгнул и, сделав сальто в воздухе, приземлился на толстую ветку дуба. На его лице появился хищный оскал. Призраки застыли возле каменной стены, не понимая, куда делась добыча и начали быстро шептаться между собой. Не успели они решить, что делать дальше, как прямо из воздуха появился второй шаман, одетый во всё красное. В его руках лежал цинь из тёмного дуба, заряженный духовной энергией. Рука юноши легла на струны, и тонкие пальцы натягивали их одну за другой, создавая мелодию изгнания. Напуганные призраки хотели было сбежать, но шаман в чёрном поставил за их спинами барьер, перекрывая путь к отступлению. Тогда, не имея других вариантов, они ринулись прямо на юношу, с отпечатком смерти на душе, но не успели его коснуться. Мелодия циня вырвалась на свободу и ударами звуковых волн, словно хлыстом, разрывала их на части. Призраки кричали. Духовная энергия испепеляла их, не давая шанса на спасение. Они думали, это конец. Как вдруг, под ногами шамана в красном послашался хруст, а затем, он вместе с недобитыми призраками полетел вниз. — Сяо Син!, — шаман в черном сиганул с ветки со скоростью стрелы, но не успел. Красная фигура уже скрылась в темном проходе.

***

Пыль поднялась столбом, попадая в глаза и нос, и заставляя Яо Сина громко чихать. — Вот же проныры! Разбежались по углам, как нашкодившие котята!, — возмущалась Тази Цаопин, пытаясь смахнуть пыль со струн. — Как найдём их, попробуем другую мелодию. Это вышла слишком длинной, — Син прочихался и рукавом смахнул пыль с подруги. — Может попробовать её сократить?, — Тази размышляла, как настоящий учитель, — Многие мелодии делают длинными только ради красоты звучания. — Посмотрим, — юноша шёл вперёд, перебирая пальцами струны, — Может вот так? — Может, но... Звучать будет просто ужасно, — подруга пыталась вглядеться во тьму, — Может свет зажечь? Ни зги не видно! — Нет. Они ведь разбегуться, — на прекрасном лице бабочки появился хищный оскал, видимый всем. Теперь его лицо закрывала лишь алая повязка на глазах, а персиковые губы с алым центром были манящей усладой любому взору. — Ладно. Только смотри не запнись! Дальше цинь и бабочка шли в тишине. Юный шаман двигался практически без шумно, переставляя ноги так, словно он в любой момент был готов станцевать на сцене. Духовное зрение помогало ему не ударяться о стены и выступающие каменные плиты. К счастью, проход был один, и потеряться было невозможно. Через несколько сотен шагов Син и Тази услышали знакомый шопот. Бабочка сразу замедлил шаг и скрыл себя иллюзией, сливаясь с окружением. Ещё через десяток шагов друзья увидели просторное помещение. Из дыры на потолоке лился мягкий свет, немного освещающий призраков, что столпились под ней, пытаясь понять, как им выбраться отсюда. Они так увлечённо перешептывались, что совершенно не замечали, как к ним подбирается тень. Син держал руку на струнах, готовый в любой момент натянуть их. И вот наконец, призраки собрались в кучку, чтобы слиться и выбраться, но их снова ждала неудача. Иллюзия спала, а мелодия полилась карательными молниями, ударяя одного призрака за другим. Они крычали, тянули руки к свету, но все как один исчезли в духовном пламени. — Идеально!, — воскликнул Яо Син, перекинув Тази на плечо. — Ужасно! У меня чуть уши не отсохли!, — завопила цинь, звеня струнами, чтобы забыть прошлую мелодию. — За то эффективно, — Син достал веер и начал быстро им обмахиваться, — Здесь так душно. Бабочка решил осмотреться, прежде чем уйти. В углу помещения он заметил странную статую. Сверху послышались тяжёлые шаги, а затем прозвучал сильный удар, сделавший за одно мгновение маленькую дыру, громадный дырищей. В мягком свете показались полы чёрных одежд, а затем и сам шаман, приземлившийся на каменные плиты. — Всех изгнал?, — Лю Вуци подошёл к своей бабочке и начал осматривать на признаки травм. — Всех, Вуци. И даже не поранился, — Яо Син продолжал обмахиваться веером. — Ты изгоняешь лучше, чем я. Мне легче убивать чудовищ, — Вуци тоже начал осматривать необычное помещение. Просторная комната казалась круглой, но при этом у неё почему то были углы. Змей замер в недоумении. — За то из тебя получилась хорошая приманка, — бабочка мило улыбнулся и зажег талисман света. Змей смотрел на его губы и думал лишь о том, что заменить вуаль на повязку, было очень плохой идеей. — Лю Вуци, ты на него плохо влияешь!, — Тази осуждающе посмотрела на змея. — И что мне с этим делать?, — Вуци оторвался от созерцания прелестных губ, и развёл руками в стороны, мол:"Уже поздно это исправлять". — Следи за своим поведением!, — приказала цинь, думая, что это действительно поможет. В это время Яо Син подошёл к статуе на расстояние одного шага и пытался разглядеть её лицо. — А тебе не кажется, что уже как то поздно об этом думать, бревно?, — змей тоже подошёл к деревянному изваянию и, убедившись, что её образ ему не знаком, снова посмотрел на лицо Сяо Сина. — Син, змеюка меня обижает!, — Тази Цаопин фальшиво зазвенела струнами. — Вы так хорошо ладите, — Яо Син весело улыбнулся, поглаживая струны. — Да, мы так хорошо ладим, — змей склонился над цинем и хитро улыбнулся, — Что мне хочется её порубить на дрова. Уверен, она будет гореть очень долго! — Син, спаси меня!, — притворно взмолилась Тази, но внезапно осеклась. Бабочка и змей одновременно посмотрели на неё, — Я знаю эту статую! Деревянная статуя была два метра в высоту и стояла на каменном подиуме. Возле неё был стол для подношений и благовоний. Сама статуя состояла из множества животных, насекомых и рыб, вырезанных из цельного ствола дерева, и вместе образующих фигуру человека. — Так ты знаешь кто это?, — спросил Яо Син у замолчавшей подруги. Вуци стоял в стороне, ему совершенно не было интересно. — Да, — ответила на вопрос Тази, а затем придала голосу мрачности,— Это статуя бога прародителя. Староверы утверждают, что изначально в нашем мире были только горы, моря и реки. Затем в наш мир пришёл бог прародитель, имеющий тысячи лиц разных животных, рыб и насекомых. Он выпустил в мир своих детей, дав каждому одно из своих лиц, и наделил их способностью вставать на две ноги, чтобы они могли строить города и села. Со временем, развиваясь, его дети сильно изменились и стали независимы от него. Одни из них пришли к нему на поклон, и попросили форму, что была бы удобна в большинстве случаев: так они стали людьми. Другие же вознамерились править миром, и напали на своего отца. Огорченный поступком своих детей, бог прародитель наказал их, заставляя постоянно менять свою форму и даже сливаться в одно: так появились чудовища. Но сейчас большинство людей не верит в эту легенду. — А звучит правдоподобно, — Вуци посмотрел на свои руки, — Особенно про чудовищ. — Они настолько страшно выглядят?, — бабочка попробовал представить чудовище, но в голову приходили только образы из книг. — Нет. Они очень противные, — змей подошёл к бабочке и взял его за руку, — Пошли от сюда. А то мне кажется, что ты скоро задохнешься. Син молча кивнул. Ему и правда с каждым вздохом хотелось всё яростнее обмахиваться веером. — Давно надо было уйти. Я вся уже пыльная!, — цинь мысленно поморщилась и начала поторапливать змея. Из храма староверов Яо Син выбрался сидя на руках Лю Вуци. Змею было так удобнее прыгать. Холодный воздух сразу же наполнил лёгкие Сина, поэтому он убрал веер за пояс. Подул лёгкий ветер, развивая полы его алых одежд, но юноше не было холодно. Он подошёл к любимому змею и поправил меховую накидку на его плечах. — Не замёрз? — Пока нет, — Вуци обнял свою бабочку, уткнувшись подбородком ему в плечо. Тази Цаопин сделала вид, что не видела всего этого и просто таращилась в небо, пока не заметила летящую на Шопоте ивы фигуру: — Лекарь Се! Син и Вуци одновременно посмотрели в небо. Заметив знакомый профиль, бабочка приветливо улыбнулся, а змей нахмурился: "Опять этот старый дракон будет забирать все внимание Сяо Сина!".

***

Се Сянран сидел за столом читального зала, ожидая реакцию племянника на очень хорошую новость. В его руках остывала чашка зеленого чая. — Меня правда отпускают?, — шипящий возглас Лю Вуци прошёлся эхом по всей библиотеке, — Я думал, они обо мне забудут как минимум на год! Змей сидел напротив Сянрана, не притрагиваясь к своей чашке. Рядом с ним сидел Яо Син, и за обе щеки уплетал каштановое желе. — Всё действительно так. Учителя прилетят за тобой через неделю, — дракон отпил оставший чай и откусил кусочек паровой булочки, — Завтра я улечу вместе с Сином. Нельзя, чтобы школа прознала, что мы нарушаем правила. Се Сянран сделал ещё глоток чая, взглядом ища новое лакомство. На столе были мандарины, засахаренные персики, сладкие булочки и каштановое желе, почти доеденное бабочкой. Так и не решив, что ещё съесть, дракон сосредоточился на распитии чая. — Не слишком ли рано его забирать?, — Вуци посмотрел на Сина, который ел, но и одновременно слушал. — Лучше раньше, чтобы случайно не столкнуться с ними. Нужно время, чтобы духовная энергия Сина выветрилась, — Се Сянран всё таки решил съесть булочку. Он разломил её пополам, чтобы она быстрее остыла. — Вуци, учитель прав, — Син закончил поедать желе, — Лучше полететь завтра. Я не хочу, чтобы тебя из за меня ещё сильнее наказали. — Хорошо, — змей совершенно не хотел оставаться на горе один, без своей бабочки, — Тогда сегодня всю ночь медитируем. Лю Вуци опустошил свою чашку одним глотком, но к еде так и не притронулся. Недавно они очень плотно пообедали, и желания перекусить не возникало. — Я пойду первым, — Вуци поднялся из за стола и прогулочным шагом направился в сторону "Святилища". — А ловко ты его, хитрец, — весело улыбаясь, похвалил Сянран. — Да я и не старался, — Яо Син взял со стола несколько мандаринов и пошёл за Вуци, оставив учителя размеренно наслаждаться чаем в тишине. "Святилище", было просторным помещением, уходящим под землю на десять метров. В самом его центре рос вечный дуб, питая корни водой из озера, окружающего его со всех сторон. Его широкая крона ярко светилась духовной энергией, наполняя ей воздух вокруг. Пол года назад Тази и Се Сянран нашли это место. Цаопин уже лежала на мощных корнях дуба, впитывая духовную силу. — Ну ка бревно, подвинься, — полудракон бесцеремонно сдвинул Тази на самый край. — А если я упаду в воду?, — возмутилась цинь. — Тогда я тебя поймаю, — без намёка на ухмылку ответил Вуци и принял позу для медитации. — Не ругайтесь. Здесь много места, — сгладил углы догнавший змея Син, — Давай помедитируем вместе. Яо Син перенёс подругу на другую сторону, под возмущеный звон струн. А затем, извинясь перед ней, вернулся к Вуци, уже снимая с себя верхние одеяния и повязку, обнажая карие глаза, украшенные золотыми тенями. Лю Вуци не мог отвести взгляд от своей бабочки. Всего за пол года Яо Син вытянулся и почти поравнялся со змеем. Его тощая фигура наполнилась силой, приобретя небольшой пресс и крепкие руки. А волосы цвета киновари доходили до лопаток и были собраны в хвост золотой лентой. — Ну что, Шисюн, начнём?, — Син спрятал в пространственный мешочек верхнюю одежду, оставшись в одних штанах, и сел напротив змея. — Да..., — у Лю Вуци пересохло горло от такого зрелища, но он как всегда подавил возбуждение. Быстро освободившись от верха, он обнажил стройное, гибкое тело и сел рядом с бабочкой, стараясь ровно дышать. Юноши медитировали до самого утра, передавая друг другу очищенную духовную энергию. Они повторяли этот цикл бесконечное количество раз на протяжении полу года и настолько привыкли к друг другу, что могли начать совместную медитацию, просто стоя рядом. К утру в груди Вуци появилось голубое свечение, оповещая о переходе на следующую ступень. Медитации каждый день и парное совершенствование каждые два дня дали свои плоды. На сегодняшний день у Яо Сина был седьмой уровень совершенствования, а у Лю Вуци — восьмой. — Поздравляю, Вуци, — Син счастливо улыбнулся и крепко обнял змея, — Осталось всего две ступени. — Это тебе спасибо, — змей не хотел расставаться со своей бабочкой ни на минуту, даже если они увидятся через неделю, — Без тебя бы ничего не вышло. В груди Яо Сина начало расцветать тепло и желание. Страстное желание поцеловать своего змея. Он уже был готов накрыть его губы своими, но... — Син, я твои вещи собрал, пора в путь! Оставь уже змееныша, он без тебя не умрёт, — лукаво улыбался дракон, стоя посреди входа в "Святилище". — Будь осторожен, — Вуци быстро чмокнул бабочку в щеку. — Ты тоже. Яо Син одевался на ходу, кружа вокруг вечного дуба, чтобы хоть немного растянуть прощание. Когда он сделал четвёртый круг, почувствовал, как давящая аура старого дракона растекается по святилищу, сообщая, что он не будет вечно ждать ученика. Грустно вздохнув, Син взял в руки Тази и направился к Сянрану. Он шёл к нему вперёд спиной, чтобы уходя видеть лицо змея. Вуци в свою очередь отвернулся от него и махнул рукой, показывая, что не выдержит долгого прощания. Яо Сину ничего не оставалось, кроме как повернуться лицом к учителю. — Дядя! Только попробуй его уронить!, — крикнул им вслед змей, не выдержав. — Не переживай! Твоего любовника я не уроню!, — послышалось в ответ из глубины коридора. Оставшись на едине с вечным дубом, Вуци дотронулся до киноварного пиона в ухе: " Я уже скучаю".

***

До школы Небесного пути учитель и ученик добрались за четыре часа, учитывая привал на час. Шопот ивы начал снижаться над пристанью, преодолевая холодный ветер. Яо Син спрыгнул с меча, приземлившись прямо в снежный сугроб и под заливистый смех Сянрана и Тази, не удержав равновесие, шлепнулся на пятую точку. — Только не говори об этом Вуци, — смеясь, попросил лекарь и взмыл в небо, направляясь в свою уютную хижину. Син растерянно смотрел ему в след: — А на Зловещей горе не было снега. — Потому что она проклята, — мрачно пояснила Тази, перебирая струнами от холода, — Но здесь раньше снега не было. — А как было?, — спросил юноша, одновременно поднимаясь из сугроба и отряхиваясь от снега. Нужно будет нарисовать талисманы, отталкивающие влагу. — Раньше... Раньше здесь было намного теплее, а ещё Небесный клан стоял на месте школы. Он не был таким большим, — только произнеся это вслух, Цаопин поняла, насколько она старая. — Понятно, — на самом деле бабочке было всё равно, но он хотел поддержать разговор и пообщаться с подругой. Перепрыгивать и перешагавать через сугробы оказалось сложнее, чем юный шаман думал. Он вечно спотыкался и проваливался, и несколько раз падал . Всего пять метров до дома казались настоящей полосой с препятствиями. Наконец перейдя порог дома, Син первым делом разжег в печи огонь и повесил сушиться насквозь промокшие одеяния. Переодевшись в зелёные одежды и распустив волосы, бабочка принялся прикреплять очищающие талисманы по всему дому. Если в комнате прекрепить талисманы с четырёх сторон и одновременно активировать, то помещение полностью очистится. На уборку полу годового слоя пыли у юноши ушло два часа с хвостиком. Довольный результатом, Син плюхнулся на подушки рядом с кухонным столом и, достав из мешочка жёлтую бумагу, принялся рисовать согревающие и водоотталкивающие талисманы. Когда Се Сянран только начал учить этому искусству Яо Сина, юноша был готов взвыть от количества замечаний и ударов бамбуковой палкой. Казалось, что сложного в том, чтобы написать заклинания на бумаге? Ну во первых, привычные иероглифы на талисманах изображались по другим правилам, во вторых, все иероглифы должны быть написаны в соответствующей комбинации, чтобы получить желаемый эффект. И если с первым Яо Син разобрался довольно быстро, то со вторым ему пришлось очень долго мучиться. Ведь оказалось, что всего комбинаций около десяти тысяч, а комбинаций из комбинаций ещё больше. Закончив рисовать нужные талисманы к обеду, Син расклеил их только в комнатах, где они чаще всего с Вуци бывают. В помещениях сразу стало теплее. Закончив, бабочка отправился на кухню, где уже во всю кипела густая похлебка из семян лотоса и говяжей шеи. Ароматный и наваристый бульен скользил по горлу, согревая внутренности и давая приятное чувство сытости. Раскинувшись на подушках, Яо Син позвал голосового помощника и задал ему вопрос, ответ на который получал уже множество раз: — Когда примерно старший брат Се Хуанфэна погиб? — Он погиб в середине зимы, за год до появления главной героини, хозяин. — В каком году она появиться? — В три тысячи пятом году, хозяин. "Значит это должно произойти в этом году": сколько бы раз Яо Син не слышал ответ, он не мог поверить, что у него так мало времени. В глубине души юноша надеялся, что Вуци откажется от этой затеи. Но к сожалению, даже если это произойдёт не в этом году, то обязательно случиться в следующем. Желание угодить матери впилось в сердце змея мёртвыми оковами, и даже любовь Яо Сина не могла затмить его. Бабочка тяжело вздохнул. Невозможность остановить неизбежное давила на него, как небеса на землю. Если он что нибудь не придумает, то окончательно сойдёт с ума. Раздраженный, Син достал книги, прихваченые под шумок из библиотеки клана "Вечного дуба". Они были очень старыми, но при этом невероятно ценными. Некоторые из них даже считались запрещенными из за того, что описывали запретные техники. Именно в них Яо Син собрался искать силу, и ответы на свои вопросы. Утро встречало юношу гудящей головой и неразлипающимися веками. Корпеть до поздна над книгами было не очень хорошей идеей. Но сделанного не воротишь. Яо Син встал с кровати и на ощупь дошёл до окна. Раскрыв его настежь, он вытащил голову на встречу ледяному ветру. Острые как иглы порывы, быстро привели Сина в чувства и заставили открыть глаза. — Закрой, заболеешь!, — наставнически приказала Тази с подушек. — И тебе доброе утро, Цаопин, — бабочка закрыл окно. Его волосы были перепутаны беспокойным сном и растрепаны ветром, — Сначала нужно привести себя в порядок. Через тридцать минут, в которые входили одевание и завтрак, Яо Син стоял на пороге Се Сянрана. Хижина лекаря встретила его тишиной и висяшими под потолком пучками трав. Единственным доказательством присутствия учителя была ещё тёплая чашка, стоящая на краю стола. Сянран специально оставлял её, что снова налить в неё чай. "Значит он в саду": подумал Син, и плотно закрыл за собой дверь. Сад лекаря находился на заднем дворе, окруженый со всех сторон забором, а также барьером, поддерживающим внутри оптимальную для лекарственных растений температуру. Фигура Сянрана бродила между рядами, постоянно наклоняясь. — Ты во время, Син, — учитель указал на плетенные корзинки рядом с собой, — Поможешь собрать морозную траву. Морозная трава росла в тепле и любила обильный полив, но сама при этом была жутко ледяной. Её листья использовали для приготовления мази, снимающей зуд. И бабочка совершенно не хотел её рвать, но слово учителя закон. Заполнив четыре огромных корзины, (И для чего столько нужно?), и отморозив все пальцы, бессмертный заклинатель и его ученик переместились в дом, чтобы ещё несколько часов перебирать листья, мыть их и растирать. Тази же в это время будет болтать с лекарем о погоде, спектаклях и старости. Оказалось, что Се Сянран очень любит смотреть спектакли. Но не любые, а про становление бесмертных заклинателей. И он конечно же пригласил Яо Сина и Тази в день празднования Нового года посмотреть с ним пьесу о Бессмертном тигре. Цаопин согласилась моментально, и уговорила пойти Сина, который не мог отказать счастливой подруге. А ведь праздник уже через неделю. На следующий день бабочка снова проснулся уставшим, и снова подставлял лицо ветру. И также приводил себя в порядок, а затем шёл к лекарю. Но сегодня траву они не перебирали. Под холодным ветром, ломая снежинки подошвой, Син практиковал стиль Мягких ветров, колыхающих одежды. Он был лёгкий и элегантный, словно танец, захватывая всё тело, и заставляя каждую мыщцу напрячься, чтобы руки и ноги приняли нужное положение, и вырисовывали символы ветра и природы. Эта техника была выбранна Тази по двум причинам: она не ломала, а развивала всё тело и в качестве оружия предполагала музыкальный инструмент или веер. Сегодня Яо Син практиковался со вторым. Тази лежала на коленях у Се Сянрана, сидевшего в позе для медитации, и объясняла другу, что делать дальше. А старый дракон указывал на ошибки и помогал Цаопин подобрать правильные термины. Вечером, перейдя порог своей комнаты, бабочка плюхнулся на кровать не раздеваясь. Он хотел лишь несколько минут полежать, но в итоге уснул и провалялся так до поздней ночи. Резко проснувшись от неприятного сновидения, Яо Син понял, что проспал всё что только можно и нельзя. Поэтому, единственное что ему оставалось, это медитация и здоровый сон. Но утром следующего дня, он чувствовал себя ещё более вымотанным. Казалось бы, он спал больше обычного, так почему устал? Несмотря на хороший сон, Син постоянно ворочался. Со спины он перекатывался на живот, с живота на бок и опять на спину. Этот цикл перекатываний продолжался бы всю ночь, пока бабочка не понял, что удобнее всего лежать на животе. Почему-то в области лопаток ощущался какой-то дискомфорт. Син успел уже много раз ощупать свою спину, но не нашёл ничего странного. "Придётся снова бодриться ледяным ветром": подумал юноша и поплелся к окну. Оставшиеся дни недели прошли примерно похоже друг на друга. За это время Яо Син успел испробовать одно запретное заклинание, которое взорвалось у него в руках, но к счастью не оттяпало кисть. А также продвинуться в стиле Мягких ветров, колыхающих одежды, на третью технику из десяти. Но все успехи бабочки меркли на фоне надвигающейся бури, готовой отнять самое дорогое. Конечно была возможность, что Вуци вернётся в следующем году, что может отсрочить котострофу, но никогда нельзя расслабляться.

***

— Дайте пожалуйста мне зелёную, а моему ученику красную, — Се Сянран указал на нужные ленточки торговке и протянул духовные монеты. Сегодня был тот самый день, когда они решили все вместе посмотреть спектакль про Бессмертного тигра. Учитель и ученик стояли на центральной площади города Шими, украшеной красными новогодними фонарями и огромной елью, занимающей центр. Жители городка, путешественники и заклинатели, громко разговаривая, ругаясь и толкаясь, старались как можно скорее повязать свою ленту с желанием на ёлку. — Что пожелаешь?, — заинтересованно спросила Тази Цаопин, наблюдая, как друг выводит черной тушью иероглифы на алой ленте. — Хочу чтобы Вуци непременно стал драконом, — Син закончил писать и передал кисть Сянрану. — А я хочу, чтобы змееныш наконец-то официально признал тебя своим любовником, Син, — старый дракон весело ухмыльнулся, — А когда ты станешь совершенолетним — вы станете супругами. — Вы все неправильно делаете!, — возмутилась Тази и посмотрела сразу на обоих, — Нужно желать для себя! — Так всё, что я хочу, у меня уже есть, — звонко смеясь, возразил подруге Яо Син. — Идём вешать!, — остановил будущую дружескую перепалку дракон, схватив ученика за руку и потащив через толпу к ели. Они конечно могли полететь на мече, упростив себе задачу, но Сянран сказал, что так не интересно. Син же считал, что так они тратят лишнее время, которое можно было посвятить ларькам с новогодними закусками. А так, они были прижаты к друг другу плечами, и к чужим людям спинами. Кто-то постоянно задевал Цаопин, висящую на плече, и смачно ругался, в ответ получая трех этажный мат от циня. Внезапно толпа качнулась и начала быстро редеть. Учитель и ученик поспешили воспользоваться предоставленным шансом и протиснулись к лохматой ветке. Дерево было полностью обвешано лентами, но местечко для бабочки и дракона нашлось. Прикрепив свои желания, они заметили, что возле ели больше нет людей. Все отошли к краю площади и зачем-то заворажено наблюдали. Яо Син проследил за чужими взглядами и застыл от ужаса. В стороне Небесного клана, над пиком одной из гор, в ночном небе сияли молнии, ударяя в землю. — Учитель, что это такое?, — Син не мигающим взглядом уставился на Сянрана. — Похоже на испытание десяти тысяч молний, — задумчиво ответил дракон, а затем его как осенило, — Вуци!