Подарить счастье. Бабочка и змей

Шопот ветра мчался на пределе своих возможностей. Порывы ветра врезались в лица двух совершенствующихся, как ледяные иглы. Над небольшой горой всё ещё были видны молнии, срывающиеся с чёрных облаков и бьющие прямо в её вершину. Разглядеть кого то за электрическим шквалом не представлялось возможным, но юная бабочка надеялся, что там не его любимая змейка. Он покрепче ухватился за пояс учителя, полный решимости остановить Вуци. В это время Тази Цаопин больше переживала не за змеюку, а за своего маленького друга, поскольку его выражение лица сейчас было полно безудержного безумия и одержимости. Единственный, кто оставался в их компании спокойным, был старый дракон, вот только запредельная скорость полёта на мече заставляла в этом усомниться. Когда же двое людей достигли вершины небольшой горы, Яо Син спрыгнул с Шопота ветра, не дожидаясь полного снижения. При приземлении с семи метров, его колени немного хрустнули, но это было не самое страшное. В двадцати метрах впереди, сверкающие молнии начали подниматься к тучам, а по земле стелиться зелёный туман, что сразу натолкнуло на нехорошие мысли. И не смотря на предостережения учителя, об опасности близкого нахождения рядом с испытанием, под крик Тази: "Мы умрём!", Син бросился в туман. Стелящееся по земле облако было таким плотным, что бабочка не видел даже своей одежды. Где-то за спиной кричал Се Сянран, но в зелёном тумане будто изсчезали все звуки. Яо Син даже не пытался разглядеть куда идёт, он шёл, ориентируясь на такую знакомую и родную духовную энергию. Она чувствовалась настолько слабо, что Син уже начал представлять, как Вуци лежит весь изранненый на земле. Вкоре сверкание молний прекратилось. Вместо этого над горой послышалось зловещее грохотание. Словно чёрные тучи насильно соединялись между собой, чтобы стать меньше, а затем и вовсе изчезнуть. Тази всё пыталась уговорить друга вернуться к учителю, чтобы не потеряться. Но тот упрямо шёл по духовному следу змея, совершенно не спотыкаясь. Дорога к Лю Вуци казалась юноше бесконечной из за тумана, водившего его за нос. Уже пятый раз Яо Син проходил мимо места, где предположительно находился змей. Теряя терпение, Син вытащил из за пояса веер и одним движением разогнал туман на пять метров вокруг, но... Он никого не увидел. По всюду была обугленная земля и ещё тёплый пепел. Неужели это всё, что осталось от Вуци? Глаза Яо Сина распахнулись в животном ужасе. Он упал на колени и начал быстро шарить руками по земле, в надежде хоть что-то найти. Горячая почва обжигала пальцы, но юноша продолжал упорно искать. Мольбы подруги прекратить и дождаться Сянрана не доходили до Сина. Его бешеный взгляд метался по земле и пеплу, казалось, даже алая повязка не может скрыть его. Бабочка уже начал поддаваться отчаянию, как внезапно его пальцы нащупали изящное украшение. Яо Син быстро оттряхнул его от грязи и поднёс к лицу дрожащими руками. Это была серьга из золота с киноварным пионом, расколотым пополам. Сердце Сина остановилось. " Это не может быть правдой... Он же жив... Должен быть жив... Почему я не успел? Почему?... Почему я не успел?!!!!": душа Яо Сина кричала от боли и разочарования: "Ну почему ничего не идёт так, как я хочу?!!!!": он был готов рвать на себе волосы. Выламывать себе руки, ноги, скрутить себе голову:"Почему я не успел!!!! ". [Хозяин! Поздравляю вас с выполнением первой части задания! Вы нашли дракона чёрного тумана!, — светясь от счасться оповестил Голосовой помощник]. У Яо Сина от внезапности глаза на лоб полезли. Весь поток его не весёлых мыслей был внезапно прерван. [В качестве награды за выполнение первого задания, вы получаете "Наследие родителей"! Которое начнёт действовать прямо сейчас. Рекомендуем спрятаться в безопасном месте! Дальнейшие указания будут отправлены после получения награды. Удачи, хозяин!, — закончил свою речь помощник и пропал с поля зрения]. "Что за награда? Какого черта?! Как ты вообще понял, что это он? Ты ведь мне так и не ответил!... А черт!... Мне сейчас не до этого!!": Син встал с колен, намереваясь пойти искать Вуци, раз получил подтверждение, что он жив, но его спину резко прошила острая боль сразу во всех местах. — Син, что с тобой?, — вопрошала Тази, наблюдая, как друг начинает скрючиваться на горячей земле и кривить лицо от боли, — Лекарь Се, где вы? Сину плохо! Постепенно боль наростала, становясь из общей, точечной. У бабочки было ощущение, что ему дрелью просверливают лопатки. А желание закричать становилось невыносимым. Но он каким то образом держался. "Сейчас не время и не место, чтобы валяться!": Син был в бешенстве:"И небеса, и эта ублюдочная система — пусть всё горит огнём!". Рядом послышался шелест одежд и запах целебных трав. Взволнованный голос что то говорил над ухом, но боль, уже давящая изнутри на мозг, не давала ничего расслышать. Син не терял сознание — просто очень крепко зажмурил глаза, пытаясь сосредоточиться на чём то более приятном. Он чувствовал, как с его спины Се Сянран снял Цаопин, а затем поднял его дрожащее тело на руки. Всего через мгновение, Яо Син ощутил мягкость больничной кровати в домике учителя. Было очевидно, что Сянран переместился с ним на руках во владения дворца Медицины. Пока старый дракон гремел и звенел чем-то в отдалении, а Тази Цаопин тревожно натягивала струны, Син перебирал в памяти самые счастливые моменты, связанные с Лю Вуци. Но даже это не помогало справиться с резущей лопатки болью. Тогда в голову бабочки пришла гениальная идея — представить, что вместо неизвестного "наследия", его плечи и грудь обвивают тонкие, сверкаюшие бриллиантами, змеиные кольца Вуци. Гладкость и прохлада чешуи любимого успокаивала горящую от боли кожу и не важно, что это было лишь воображение. Постепенно дыхание Яо Сина начало выравниваться, а темнота в глазах рассеиваться. Словно через толщу воды, до Сина донесились слова учителя: — Выпей, станет легче, — Се Сянран держал в руках большую миску, наполненную каким то отваром с резким и терпким ароматом. Он протягивал его бабочке, надеясь, что тот поймёт, что от него хотят, — Лекарство снимет боль. Син приподнялся на локтях, чтобы получше рассмотреть содержимое миски, а затем одними губами произнёс: — Мало. Поняв, что боль его ученика не утолить одним только снадобьем, Се Сянран достал из шкафа бутыль с самым крепким вином для заклинателей и добавил в миску десять каплей. Но не успел он подойти к Яо Сину, как услышал глухой стон. Старый дракон сразу же подбежал к своему ученику и помог выпить лекарство, надеясь, что ему станет хоть немного легче. Но боль Сина не желала отступать, продолжая взрываться, как камни в костре. На его спине начали появляться огромные синяки, постепенно превращающиеся в огромные бугры. Они были как гнойные нарывы, беспокоющие уже месяц, но вскрыть их решили только сегодня. Приятная фантазия Яо Сина уже была не способна справиться с таким объёмом болевых ощущений, поэтому быстро начала меркнуть на их фоне. И даже мазь, сделанная из морозной травы, щедро намазанная Се Сянраном, не спасала ситуацию. А гематомы становились всё больше, а бугры выше, доводя бабочку почти до беспамятства. В голову Сина приходили разные мысли, но лишь одна не давала ему покоя: — Учитель, у меня что, крылья растут?, — эта мысль была такой странной и невероятной. Ведь ему они никогда не были нужны. — Да... Вот только, у бабочек они обычно прорезаются безболезненно, — задумчиво ответил Сянран, выдавливая очередную порцию охлаждающей мази. Яо Син даже не успел переварить сказанное, как Цаопин уже объяснила за него: — Син наполовину лис. Всего несколько слов поставили для дракона всё на свои места. Теперь ни количество отростков на спине ученика, ни его хитрое поведение, ни предрасположенность к музыке и танцам — не вызвали вопросов. Се Сянран молча поднялся и направился к колодцу. Им понадобиться много воды. Тем временем Яо Син изо всех сил боролся с желанием закрыть глаза и проваляться без сознания до окончания всей этой сумасшедшей огонии. Какие бы фантазии он не воображал, они больше не помогали справляться с адской болью. У юной бабочки было ощущение, будто ему делали мелкие надрезы ножом, при этом впиваясь намеренно глубоко, а затем втыкали ядовитые иглы в раны и ухмыляясь наблюдали, как он мучается. В какой то момент Сину показалось, что стало немного легче. И он даже смог вдохнуть полной грудью, только сдать выдох не мог. Яо Син хотел закричать, так, чтобы его слышали во всех дворцах Небесного клана. Но его ребра придавили лёгкие, а ключицы с лопатками начало выворачивать наизнанку. Он корчился в агонии, не понимая, как может быть что-то больнее, чем это, но затем его взор накрыла тьма. С чудовищным хрустом что то пыталось вырваться из его спины, острым когтем разрезая кожу. Яо Син впился зубами в квадратную подушку, надеясь не прокусить язык, и откуда-то взявшимися короткими когтями начал раздирать простынь. В этот момент для Сина существовала только адская мука и хруст чьих то костей. Когда Син уже был готов сдаться и провалиться в спасительную тьму, хруст костей прекратился, сменяясь звуком разрываемых плоти и кожи. Тягуче медленно, словно в замедленной съёмке, неизвестное нечто вырывалось на свободу, прорезая себе путь, пока не показалось во всей своей красе этому миру. Долго не дожидаясь, второе существо решило не томить зрителя и, одним движением разрезав кожу на лопатках, появилось полностью на свет, затмивая собой всю жгучую боль, что до этого мучила Яо Сина. Его голова опустела, а зубы перестали впиваться в подушку. Он тяжело опустился на изодранную собственными когтями простынь и прикрыл глаза, дожидаясь конца этой мучительной агонии. В это время Се Сянран сменил уже пятое ведро с водой, а кровь всё никак не кончалась. Прорезалось уже четвёртое крыло, заливая багровой жидкостью простынь. Старый дракон тщетно пытался остановить кровотечение и не дать испачкаться полу, но когда полезло пятое крыло, глаза Сянрана на лоб полезли. Такого не может быть! Ему что, от волнений всё это мерещится? Но это было реальностью. Плюнув на всё, Се Сянран отодвинул ведро с водой подальше, а сам полез в ящики и сундуки, доставая из них тряпки, одежду, ленты, и начал застеливать пол под кроватью и возле, чтобы на них стекала кровь. А сам уселся на табурет, положил себе на колени затихшую из за накатившей паники Тази Цаопин и, потягивая не крепкое вино, стал ждать окончания мучений своего ученика, мысленно проклиная его лисьи гены. Никто из них троих не считал сколько прошло времени. Они даже не заметили, как на горизонте появилась тонкая полоска света, и как снигери начали петь свои зимние песни, сбиваясь в кучки на веках, чтобы согреться на морозном солнце. Первый луч коснулся алых ресниц бабочки, мягко поглаживая, и как бы извиняясь за ночь полную страхов, отчаяния и боли. В ответ, Яо Син приподнял уставшие веки и смотря прямо в глаза учителю прошептал: — Воды... Его горло раздирало от засухи, а плечи и спину он совсем не чувствовал. Тело Сина было покрыто липким, холодным потом. Вся простынь и матрас были насквозь пропитаны кровью и сукровицей, что стикали даже на пол, застеленный тряпками. Ему совершенно не хотелось двигаться и о чём то думать. Хотелось просто слиться с кроватью, стать частью интерьера, чтобы больше не о чем не беспокоиться. Прохлада воды внезапно обожгла пересохшие губы, не давая погрузиться в апатию окончательно. Се Сянран приподнял голову ученика и помог сделать несколько живительных глотков. А затем наблюдал, как Яо Син жадно пьёт, держа миску с водой уже своими руками. — Лис..., — задумчиво прошептал старый дракон, разглядывая длинные и острые ногти своего ученика, — Точно лис... Син на бормотания своего учителя не обращал внимания. Когда жажда немного спала, он отставил миску в сторону и мысленно обратился к подруге: "Цаопин, всё хорошо?" "Да как что-то может быть хорошо? Ты спину свою видел? Я опять ни чем не смогла тебе помочь!" : струны Тази всхлипнули и задрожали, словно плечи юной девы. "Ты можешь помочь, Цаопин... Сыграй мне что нибудь лёгкое..." : мысли Яо Сина терялись и путались, поэтому он очень хотел вздремнуть и набраться сил. Мелодия циня полилась подобно весеним ручейкам и щебетанию маленьких пташек. Она медленно переливалась трелью соловья и шёпотом молодых листьев. На спине юной бабочки лежали прохладные полотенца, а алых волос касалась тёплая рука старого дракона. Веки юноши быстро закрывались, погружая его в долгожданую сонную негу.

***

Яо Син лежал на мягких подушках, головой упираясь в бедро Лю Вуци, греющегося на весенем солнышке. На коленях у змея лежала тарелочка с каштановым желе, которое он брал палочками и клал прямо в рот смеющемуся Сяо Сину. Лёгкий ветерок развивал волосы и одежды юношей, нашептывая что то тёплое и нежное. Вуци улыбался уголками губ, поднося очередной кусочек мягкого желе. А Син благодарно улыбался и звонко смеялся, смотря в изумрудные глаза змея. Рядом на подушках лежала Тази Цаопин и играла какую-то приятную, незамысловатую мелодию. Яо Сину казалось, что лучше просто быть не может. Все, кто ему важен, были здесь. Даже старый дракон потягивал своё вино, стоя в отдалении и опираясь спиной о старую сливу, цветущую ароматными, белыми соцветиями. Лю Вуци продолжал кормить Сяо Сина, всё также мягко улыбаясь. А затем остановился и холодным голосом произнёс: — Фея, тебе пора уходить. Син смотрел на змея во все глаза и не мог мог поверить, что его чудесный сон прерветься именно так. А ведь в реальной жизни Вуци так редко называл его феей. Но делать было не чего. Бабочка медленно закрыл глаза, не желая прощаться со своей фантазией, а затем открыл... Вокруг была тьма. Пол, потолок и стены состоял из мглы. Лишь тысячи зеркал, светящихся голубым сиянием, смотрели на него. Все звуки пропали, оставив лишь удары сердца. И Яо Син мог даже испугаться, если бы не помнил это место. Тьма ластилась к его ногам, словно была очень рада и давно ждала. Син уверенно подошёл к одному из зеркал и, заглянув в его пустоту, заговорил: — Что, больше не будет странных вопросов и загадок? Неужели я уже всё о себе знаю? Гладкая поверхность зеркала содрогнулась и пошла рябью, являя бабочке отражение голубого призрака с его лицом и голосом. — Теперь твоя очередь задавать вопросы, — холодно ответило отражение. — А если у меня их нет? — Тогда я могу подсказать, — отражение ухмыльнулось и схватилось за деревянную раму, наклоняясь вперёд, — Ты ведь что-то потерял? Верно? — Потерял?..., — воспоминания прошедшего дня разом хлынули юноше в голову. Он вспомнил спектакль о Бессмертном тигре, ленты на высокой ели, толпу горожан, раскаты грома и свечение молний, полёт на Шопоте ивы, зелёный туман, горячую землю и пепел, разбившийся киноварный пион, внезапное "Наследие", боль в спине и последующую за ней агонию, и наконец мелодию подруги, что убаюкала его. — Лю. Вуци!, — голос Яо Сина был подобен грому среди ясного неба, а золотая бездна в карих глазах могла во второй раз утопить утопленника, — Почему всё всегда идёт не так! Почему, когда я не верю дорогим мне людям и делаю всё сам, я их теряю!? Почему когда я верю им, жду и надеюсь на них, я их теряю!? Почему я не могу это контролировать, как бы я ни старался и как бы много усилий не прикладывал!!? Почему когда я сам хочу быть нормальным и обычным ничего не получается!!? Я ведь просто хотел, чтобы Вуци не боялся меня, как другие!!! Может мне просто нужно было запереть его на Зловещей горе и не выпускать!!? Чтобы никто не смог причинить ему боль, даже его сумасшедшая мать!!? И плевать, что он возненавидит меня!!? А если нет, то как тогда!!? Как тогда я должен был себя вести и как должен был поступить? Как тогда?? Как??? Почему я чувствую, что влюбившись в Вуци, я только больше схожу с ума? Почему мне хочется его спрятать и единолично им обладать? Хочется жить с ним на горе, вдалеке от людей и всего мира? Мне кроме него из людей никто не нужен... По щекам Яо Сина текли горячие слёзы, а горло сжимало отчаяние. Все его внутренности переворачивались, грозясь выйти наружу. Он задыхался от этих сильных и неизвестных ему эмоций. За всю свою жизнь Син не испытывал ничего настолько сильного и непонятного. Ни одной эмоции, мучавшей сейчас его сознание он не мог дать адекватное название. Адская головная боль? Невероятно сильное волнение? Напряжение, от которого ходит кругом голова? Ни одно словосочетание в полной мере не описывало его состояние. — Может мне просто умереть вместе с Вуци? Так ведь будет проще... — И всегда ты будешь искать лёгкие пути?, — голубое отражение в открытую насмехалось над Яо Сином, — Что то не получилось, и сразу идёшь ныть? Собачка умерла — велел вернуть, бабушка умерла — выпрыгнул из машины, дядя умер — обо всем забыл, а потом тоже умер. Кому от твоей смерти больней, тебе или им? Зачем стараться, если все можно легко решить, да? — Но если я не могу решить!? Если не выходит!?, — Син кричал своему отражению, обнимая ладонями заплаканное лицо, — Я не могу все контролировать! — И это настоящая причина? Не можешь контролировать весь мир, чтобы он давал тебе все на блюдечке с голубой каемочкой? Поэтому опускаешь руки?, — отражение усмехалось и злилось. Его лицо было перекошенно гримассой ужаса и отчаяния, отзеркаливая поведение бабочки, — Чтобы всё контролировать, нужно всё знать. И иметь силу, с которой будут считаться. А если хочешь, чтобы Вуци тебе подчинялся — сломай его. И тогда в твоих руках будет прекрасная игрушка. Такая же, как та, что тебе подарила мама. Тело Яо Сина била мелкая дрожь, а глаза были полны животного ужаса, но в то же время в глубине золотых омутов сверкала ярость. — А зачем мне игрушка? Чтобы просто лежала рядом? — Ну а зачем тебе живой человек, который будет самостоятельно думать? Его контролировать не получиться, — отражение стало вновь холодным и спокойным, — Зачем он тебе такой нужен? — Но я люблю не куклу, не оболочку. Я ЕГО люблю. Его. Я лучше буду рыдать, отчаиваться и сходить с ума,чем сломаю его, — тихие, но твёрдые слова раздавались во мгле, освещая дальнейший путь Яо Сина, — Я всё от него приму. А если не справлюсь, значит я его не люблю. Ярость прожигала сердце бабочки. Он направил её на себя. Легко винить в своих неудачах других. Син выжег эту ярость на своём сердце, чтобы всегда помнить, что лёгкий путь всегда под рукой, а тот что он ищет, всегда будет приносить боль. Отражение разразилось сумасшедшим хохотом, растворясь в холодной поверхности зеркала. Зеркала начало заволакивать густой и вязкой тьмой, не оставляя ни капли их голубого света. Когда в глазах Яо Сина отразилась кромешная мгла — проснулась бездна. Золотые всполохи заволакивали карие глаза, не мешая юноше видеть. Он разглядывал подругу, спящую на табурете, учителя, прикорнувшего на рядом стоящей койке, пол, застелянный окровавлеными тряпками. Но как же рассмотреть себя? Яо Син видел свои руки, с появившимися откуда-то длинными и острыми ногтями. Видел измятую подушку и изорванную им же простынь, насквозь пропитаную его кровью. Но он не видел своей спины и лица. Осторожно приподнимаясь на локтях, бабочка пытался встать с кровати, что ему удавалось с трудом. Из за большой кровопотери руки и ноги онимели. Но Син не сдавался и, собрав всю свою волю в кулак, встал на ноги. Шатаясь, он доковылял до койки учителя и тяжело на неё плюхнулся, задев старого дракона. Се Сянран в тот же миг расспахнул глаза цвета тёплого нефрита и подхватил своего измученного ученика, не дав тому упасть. — Почему не соблюдаешь постельный режим, Син?, — шопотом поинтересовался Сянран, даже не надеясь, что ему нормально ответят. Такой непоседливый ученик, как Яо Син, никогда не будет долго ждать и сидеть на месте. — Учитель, у вас зеркало есть?, — севшим голосом спросил Син, даже не попытавшись ответить на заданный ранее вопрос. У него были дела по важнее. Се Сянран пристально посмотрел на своего нерадивого ученика, по всей видимости желающего свести себя в могилу раньше времени, и медленно кивнул в сторону своей спальни, намекая, что Яо Сину придётся ползти туда самому. Сянран демонстративно прикрыл глаза и махнул рукой, прося не беспокоить, если конечно кто-то не умирает. Бабочка хоть и выглядел как человек, в любой момент готовый отдать коньки, на самом деле таким не был. Он шёл уверенно, хоть и тяжело, в сторону спальни учителя, опираясь плечом о стену, и при этом не забывая бесшумно идти, чтобы не разбудить подругу. Преодолев короткий коридор и открыв дверь, Син поразился тому, насколько личная комната Се Сянрана была простой. Главное место в покоях занимала кровать, чуть шире больничной койки. Над ней не было ни балдахина, ни длинных бус, как украшения. Напротив окна стоял рабочий стол, заполненный отсортированными бумагами. А рядом небольшой шкаф и сундук с вещами. Даже в спальне старого дракона пахло лечебными травами, и даже висело несколько засушенных пучков под потолком. Зеркало Яо Син не сразу заметил. Оно было напротив кровати, висело прямо на двери. Его рама едва ли не касалась пола, своими размерами не уступая дверному проему. Зачем нужно было вешать зеркало именно здесь и именно так, было конечно не совсем понятно, но в принципе это было не важно, ведь не Сину здесь жить. Яо Син встал напротив огромной рамы, рассматривая себя во все глаза. По началу он не заметил никаких изменений. Его окровавленые одеяния были разодраны в области спины и висели лохмотьями, а персикового цвета кожа была бледна как сама смерть. Но всё изменилось, когда первые лучи солнца заглянули в окно. Син начал замечать длинные ногти на руках, одновременно похожие на когти и обычные отросшие ногтевые пластины. На веках он разглядел золотые узоры в виде лучей, а в карих глазах на месте чёрных зрачков появились золотые. Его губы, до этого персиково - розовые с алым центром, стали красными внутри и нежными снаружи. Но главное изменение прятолось на спине. Яо Син длинными ногтями отрывал верхние одеяния, прилипшие к лопаткам с запекшейся кровью. Лохмотья падали лоскутами у ног юной бабочки, постепенно обнажая окрепшие плечи и прямую спину. Когда вся одежда кроме штанов была беспощадно содрана, Син поднял глаза и резко отшатнулся от своего отражения. Из его спины торчало шесть тяжелых отросков, по три с каждой стороны, и поблескивали на свету бюрюзой. "Голосовой помощник, это что за чертовщина?", —обратился Яо Син к ИИ, хватаясь за свои плечи, —"Это что за фигня? Мне как с этим ходить? Да они весят тонну!". [Дорогой хозяин, это всего лишь ваши крылья. И они не такие тяжёлые, как вы говорите], — пояснил помощник взволнованному Сину, — [Это ведь ваша награда, разве вы не рады?]. Бабочка сделал вдох - выдох, пытаясь сохранять спокойствие, спел бабушкину колыбельную и начал спокойно... "Да ебанный в рот! Какая нахрен награда?! О ней вообще речи ни шло! Да ни о чем речи ни шло! Вызывай мне вашу ебучую систему на разговор!", —спокойно поговорить? Ему надоело спокойно говорить. У Яо Сина не было бы претензий, если бы откуда ни возьмись не появился рояль в кустах! Он об этом разве просил? [Хозяин, это не возможно. Вы отключены от общей системы], — пытался защититься Голосовой помощник, — [Вы можете говорить только со мной]. " Тогда давай поговорим, помощничек.. Если я отрезан от основной системы, то кто тогда дает мне задания? И как ты, или ещё кто-то понимает, что я выполнил их? И если я изначально здесь по ошибке, то для чего меня здесь оставили? И наконец, если этот мир всего лишь книга, то какой смысл мне продолжать выполнять задания и жить в нём? Я ведь легко могу обеспечить себе лёгкую смерть", — пока Син говорил, он рассматривал свои отростки и пытался свыкнуться с их наличием. Может и не было смысла так давить на помощника, но юноше не давала покоя эта недосказанность, которая могла в любой момент, как и вчера, выйти ему боком. [Хозяин, вы что, не горячитесь!], — ИИ поздно понял, что прокололся, а исправить своё положение он опоздал. Голосовой помощник успел достаточно хорошо изучить своего подопечного, чтобы понять, что он не шутит, и лучше приоткрыть немного карты, чем потерять добытую с таким трудом фигуру, даже если она не управляемый ферзь, —[Понимаете хозяин, вы здесь не со всем случайно, но подробности я вам дать к сожалению не могу. Но могу точно сказать, что этот мир живой и настоящий, а новелла " Три дракона принцессы-феникса" — это предсказание возможного будущего. И ваша задача, немного изменить его, исказить, подкорректировать. Ваши глаза, мои зеркала, через которые я наблюдаю за прогрессом и правильностью этого искажения. Я не могу сказать, кто именно даёт вам задания, но с уверенностью могу заявить, что вы ему очень понравились, поскольку именно он повелел дать вам награду]. Яо Син постоял несколько минут, обдумывая слова ИИ. Если всё сказанное им правда, то Сина втянули в очень сложные и опасные игры. Ему не хотелось участвовать в том, что потенциально несло угрозу, но есть одно но... "Помощник, ты же можешь намного больше, чем говоришь, не так ли?". Ухмылка Яо Сина, так сильно похожая на ухмылку Вуци и Сянрана, украсила и без того прекрасное лицо бабочки. " Ты же можешь мне дать наводку, где искать Вуци?". [Наводку дать не могу, но могу рассказать, как легко сформировать золотое ядро с вашим уровнем потенциала, а также как получить фонарь тысячи снов без серьёзных ранений, хозяин]. "И чем мне поможет фонарь? ", — спокойно поинтересовался Син, пытаясь руками расправить смятые крылья. [При помощи фонаря тысячи снов вы сможете выследить дракона чёрного тумана... И кстати], — немного подумав, продолжил ИИ, — [Сначала нужно дать крыльям подсохнуть на солнце, и только потом их расправлять, хозяин].

***

Зимнее солнце не сильно грело, но благодаря тому, что погода была хорошая, ни сильного холодного ветра, ни снежной метели, крылья быстро просыхали. Постепенно Яо Син чувствовал, как тяжёлые отростки становились все легче, уже не так сильно оттягивая спину назад. На юноше не было ничего кроме штанов и зимних сапог, но он не ощущал холода, поскольку перед выходом попросил учителя наклеить ему согревающий талисман на торс. От нечего делать, Яо Син начал катать маленьких снеговичков на крыльце. У них не было глаз и ручек, но выглядели они всё равно мило. Через некоторое время, устав наблюдать за юношей, на улицу вышел Се Сянран. Он протянул своему ученику пиалу с горячим облепиховым чаем и, когда тот её благодарно принял, спросил: — Ничего не хочешь у меня узнать? Син сделал глаток ароматного напитка и посмотрел на заснеженные пики горного хребта Вечного пути. Они ослепляли своим великолепием и масштабами, делая тебя ничтожным на их фоне. — Нет, ни хочу, — Яо Син знал, что имеел ввиду учитель. Но он не видел смысла расспрашивать его об этом. Зачем переживать о том, как Сянран узнал, что Син бабочка? Или зачем беспокоиться, что учитель кому - то об этом расскажет? Старый дракон заслужил доверие юной бабочки ещё в тот день, когда полетел с ним на Зловещую гору. А больше ему докозательств и не надо. — Ясно... Тогда что будешь делать позже? Теперь весь мир представляет для тебя угрозу, — Се Сянран принял ответ своего ученика. В его груди сразу потеплело от осознания, что Син ему доверяет. Но есть вещи, которые доверием не решить. — Стану сильнее, — юноша крепко сжал пиалу пальцами, оставляя на ней следы от острых ногтей, — И для этого отправлюсь на уединеную медитацию. Может лет пять. — У тябя уже есть подходящее место на примете? — Да, — коротко ответил Син, улыбаясь во все тридцать два зуба, — Вы ведь мне поможете туда попасть? Се Сянран лишь закатил глаза от такой наглости. Если старый дракон и дальше будет позволять ученику себя так вести, то не пора бы называть его своим сыном и дать свою фамилию? А может сразу в семейный реестр вписать? Хотя нет, слишком много чести. Вот пусть свадьбу с Вуци сыграет, тогда и поговорим. — Конечно помогу...