Подарить счастье. Бабочка и змей

[Несмотря на легенду, распрастранившуюся по всему континенту, Долина грёз существовала задолго до появления в ней Фонаря тысячи снов. Тогда это был просто лес, кишащий чудовищами разных мастей и видов. Но когда богиня празднеств и гуляний в очередной раз напилась, то стащила артефакт бога сновидений, а затем отправилась в полет над континентом. Пролетая мимо северного моря, она случайно выпустила Фонарь тысячи снов, поскольку пальцы онемели от холода, а она была в дрызг пьяна и не заметила этого. Когда богиня вернулась в Небесное царство, Верховный бог серьёзно наказал её и повелел немедленно вернуть артефакт. Но к сожалению, его так и не нашли, потому что на небесах начались "проблемы". С того момента, чтобы защитить себя от чудовищ и алчных людей, божественный артефакт распространил свою ауру по всему лесу, подчиняя своей силой зверей и растения. Долина грёз стала местом погибели смельчаков, желающих заполучить силу фонаря, и уверенных, что смогут преодолеть ловушки, раставленные по лесу, а также кошмары и сладостные сны. Но как я уже вам рассказывал, хозяин, есть быстрый способ их преодолеть], — Госпо ( так его решил сокращённо называть Яо Син) был удивлён, что полную историю о Фонаре тысячи снов Син решил услышать лишь сейчас, а способ его заполучить — шесть лет назад. Его подопечный был очень странным. Тем временем Яо Син резко остановился над лесом, огромные кроны которого закрывали землю. С верху Долина грёз выглядела скорее нелюдимой и не терпящей незванных гостей, чем пугающей и опасной. "Тебе больше нечего мне рассказать?", — обратился бабочка к Госпо. Ответом ему было молчание. На самом деле мужчину не сильно интерисовала эта история, просто долгий полет к границе с кланом Белой ночи был скучным, а темы для разговоров с подругой заканчивались, вот он и решил поинтересоваться, есть ли полная версия истории об этой сумасшедшей богине. Конечно Сина обрадовал тот факт, что её наказали, но ему не давали покоя слова о том, что на небесах были какие то "проблемы". За шесть лет нахождения в этом мире, Яо Син уже привык к тому, что Голосовой помощник не может раскрыть всю правду своему подопечному, но может попытаться завуалированно всё преподнести. "Ну что, Син, действуем по плану?", — прервала затянувщиеся молчание Тази Цаопин. Вся эта авантюра не вызывала у неё особого доверия, поэтому она была заранее готова к тому, что всё пойдёт по одному месту. Конечно же она была уверена в своём друге, но даже то, что он стал заклинателем и сформировал из голубого огонька золотое ядро, не уменьшало её беспокойства о нём. Яо Син твёрдо кивнул, давая подруге понять, что всё будет хорошо и они справятся, но даже если все пройдёт не очень гладко, то тоже будет неплохо. С таким настроем давние друзья покрыли себя духовными барьером и резко спикировали в самый центр долины, где по заверениям Госпо должен быть фонарь. Двигались они очень быстро, разрезая холодный воздух свои падением. Когда алая макушка заклинателя почти коснулась тёмных крон деревьев, Яо Син сделал резкий выпад рукой, держащей веер, и ненадолго проделал брежь в барьере, окружающем лес. Молодой мужчина и цинь быстро просачились через неё и продолжили свой спуск. Перед землёй, густо поросшей сине - зелёным мхом, Яо Син завис в воздухе и плавно опустился золотыми туфлями на него. Син поправил пояс, за который с сзади на талии крепилась Тази Цаопин и сделал первый шаг во враждебном лесу. Не смотря на то, что сейчас был тёплый весенний день, под кронами было тёмно, словно уже наступили сумерки. Каждое движение Сина было плавным и бесшумным. Он передвигался по лесу так, будто у него в голове играла какая-то молодия, под которую он медленно притацовывал, перешагивая поваленые стволы могучих деревьев и ветви, что могли издать хруст под ногами. По подсчётам Тази они двигались так уже полчаса, но не встретили ни одной ловушки и не почувствовали присутствие чудовищ. Из мрачного леса будто в один миг пропало всё зверье, что не могло не настораживать. Яо Син тоже подумал, что это странно: ни шелеста листвы, ни дуновения ветра. При этом его тело было максимально расслабленым: прямая осанка, уверенные шаги, руки, перебрасывающие закрытый веер то в одну, то в другую кисть, и ноги, продолжающие двигаться под какой-то спокойный ритм. Бабочка шёл в направлении, указаном Госпо, и думал о том, что как то слишком просто всё выглядит, а это значит, что где то их ждёт подвох. Но вот они дошли до поляны, укрытой густыми кронами и вьющимся по ним плющем, в центре которого на поваленной сосне стоял синий фонарь, украшенный золотыми вензелями и вставками, изображающими звёзды, а вокруг ни души. Хоть прямо сейчас забирай артефакт и спокойно возвращайся домой. Яо Син просканировал духовными зрением землю и воздух, и не найдя ничего опасного, подошёл к Фонарю тысячи снов. Получив разрешение у напряжённой Цаопин, он поднял фонарь за синюю ручку. Но не прошло и секунды, как он резко отдернул руку, что пылала от жара. Божественный артефакт покатился по небольшой поляне, остановился в трех шагах от заклинателя и загорелся изнутри сиреневыми и лазурными звёздами, что перемещались с огромной скоростью внутри него. "Ставь ментальный барьер!", — выкрикнула Тази перед тем, как звёзды вырвались из фонаря и ослепляющими вспышками осветили пространство.

***

В больнице было холодно и уныло. Белые стены давили на ещё неокрепшее после очередной попытки самоубийства сознание мальчика. Его родители стояли рядом, о чем то шопотом переговариваясь, но их сыну и так не было до них дела. Он так хотел оказаться в объятиях любимой бабушки. Почему же ему не дают с ней встретиться? Точно, она ведь умерла. Но тогда и мальчик умрёт тоже. Яо Син смотрел на прошлую версию себя, оперевшись бёдрами о подоконник широкого окна, из которого лился тёплый свет заката. Син смотрел на себя, всего изломанного, исхудавшего, истощеного бессоными ночами. Его каштановые волосы, грязные и засаленые, доходили ему до плеч. А чёрные глаза, распахнутые в порыве безумия, стремились выпасть из глазниц и укатиться под кровать. "Жаль у меня спина была переломана, а не руки и ноги", — подумал взрослый Син, разглядывая следы от порезов на предплечьях и возле шеи, — " Зато я был очень неуклюжим, иначе бы давно смог убить себя". Как же сильно Яо Син изменился с того момента. Он не только научился контролировать своё безумие, но и начал чувствовать себя человеком, хоть и очень жестоким. Через некоторое время видение сменилось, перенеся заклинателя в сад, где совсем маленький Син бил маму кулочками и требовал вернуть его собачку Долли. Из его глаз текли крупные слёзы, подая и теряясь в траве. А мама бессильно отворачивала взгляд от сына, не зная, как ещё ему объяснить, что после смерти не возвращаются. Её плечи устало опустились, а глаза были распахнуты в ужасе — она боялась своего ребёнка, мальчика, что ни как не хотел верить в смерть. Яо Син скучающе сел на длинные качели и начал раскачиваться, постепенно набирая высоту. В детстве Син особо не радовался окружающему миру, и не обращал на многие вещи внимания, поскольку не понимал его. Из за чего качели, поставленные в благоухающем саду специально для него, остались нетронутыми. Сейчас же молодой заклинатель с восторгом катался на них, представляя, как было бы здорово, если бы рядом сидел Вуци. Но не успел мужчина размечтаться, как окружающее пространство поддернулось рябью, сменив место. Раздосадованный, Син посмотрел на ребёнка двух лет, лежащего в дорогой кроватке и усыпаного разными игрушками. И это могло показаться милой картиной, если бы все мишки, машинки, игрушечные пистолеты, не были бы поломаны, разорванны, испачканы. Маленькому Сину совсем не нравились игрушки. Они были холодными и неподвижными, а их внутренности фальшивыми. В своём юном возрасте он мог легко собирать башни из конструктора, которые по завершению постройки сразу ломал, не понимая, зачем они ему нужны. Яо Син помнил, как мама пыталась отговорить его ломать самую высокую башню, аргументируя это тем, что на неё приятно любоваться. Но Сина не интерисовали не живые предметы, поэтому у него было очень много питомцев, которых после смерти родители успешно подменяли до случая с Долли. После этого мальчик больше никого не заводил. Картинка снова сменилась, показывая застывшего Сина с запиской в руках и бездыханное тело дяди. С этого момента у юноши и начались большие проблемы с головой, закончивщиеся смертью. Бабочка смотрел на себя, сидящего на больничной койке и, скучающе вздохнув, развернулся лицом к окну. Он откровенно не понимал, чего хочет добиться Фонарь, показывая ему прошлое. Син уже давно его отпустил, мысленно поблагодарив за ценные жизненные уроки. Даже вид холодного тела любимой бабушки в деревянном чёрном гробу больше не вызывал отчаяния и страха. Решив выбраться из навязанного сна уже проверенным способом, Яо Син открыл больничное окно и встал на пластиковую раму. Но сделав решительный шаг в воздух — наступил в снег. Он стоял на вершине горы совершено один. Ледяной ветер трепал его короткие волосы, а промозглый ночной воздух больно колол лёгкие. Син недоумевающим взглядом окинул гору, пока его глаза не зацепились за хрупкую фигуру с алой макушкой, сгорбивщейся над кем-то. Мужчина не сразу узнал себя, он редко смотрел в своё отражение. А когда отправился в уединение на Зловещую гору, вообще на себя не смотрел, стараясь как можно быстрее достичь нужного уровня. Яо Син широкими шагами шёл к своей юной версии. Под его ногами противно скрепел снег, блестя под светом полумесяца, будто смеющегося над заклинателем. Когда Син достиг хрупкой фигуры маленькой бабочки, он в бешенстве сломал веер пополам. Мужчина не мог поверить своим глазам — этот бумажный фонарь играл слишком грязно! Шестнадцатилетний Яо Син дрожал всем телом и горько рыдал над Вуци, неподвижно лежащим на холодном снегу. Его кожа была серой, а бриллиантовая чешуя больше не сверкала. На туловище, голове, ногах и руках виделись ожоги, достигающие плоти, и дурно пахнущие паленым мясом. Сам змей не дышал. На его благородном лице застыла гримасса боли и ужаса, а глаза цвета молодой листвы были похожи на стеклянные шары. Неизвестно, сколько юная версия Яо Сина просидела над холодным телом Вуци, и как долго ещё собиралась это делать. Но чем дольше Син смотрел на самого себя, тем сильнее он чувствовал боль и отчаяние. Если бы с ним на самом деле такое произошло, смог бы он это вынести? Мужчина не дал себе потерять контроль над собой и погрузиться в печальные мысли. Он осторожно коснулся шеи юного Сина, а затем молниеносно её обхватил рукой и быстро свернул. Послышался хруст позвонков, после которого шестнадцатилетний Син обмяк и повалился на бок. Юноша не успел что либо почувствовать, в его глазах всё также стояли слёзы боли и отчаяния. На сколько Яо Син был безжалостен к самому себе, на столько он был мягок с Вуци. Син накинул на него зелёный халат, прикрывая ужасные раны, осторожно поднял на руки ещё подвижное тело и пошёл в сторону обрыва. На краю крутого утеса выл ледяной ветер, иглами вкалываясь в нежную кожу бабочки. Под утесом пряталась смертельная река, бурлящая горным потоком. Она сносила своим течением гальку и булыжники, растирая их в мелкую крошку. Син бестрашно сделал шаг в пропасть и полетел вниз, прижимая к себе бездыханного возлюбленного. И опять Яо Син оказался в другом месте, что стало его сильно раздражать. Из сна, навязанного Колокольчиком было выбраться легко, поскольку уровень у неё был низким, но вот божественный артефакт держал его стальными клещами. Син опустил руки, что стали свободными от тяжёлой ноши и, начал раздражённо озираться по сторонам, пытаясь понять, куда его в этот раз занесло. Вокруг него было много деревьев самых разных пород, что наталкивало на мысли о том, что это был парк, успевший зарости. В некоторых местах были видны каменные ограждения поросшие мхом. Когда-то они были декоративным элементом, теперь же просто напоминали о своём предназначении. Как Син не старался, он не мог вспомнить такого места в школе Небесного пути. Тогда бабочка прислушался к окружению: крики диковиных птиц, топот чьих то копыт, шуршание маленьких лап и звонкий девичий смех. Заклинатель пошёл в его сторону, он показался ему знакомым. Осторожно ступая по мёртвым листьям и иголками, Син дошёл до маленького пруда, в котором плескались жирные карпы. Рядом с водой сидели девочки, как две капли похожие друг на друга. У обеих были маленькие лиловые рожки, лавандовые длинные волосы, собранные в косы, круглые нежные лица и одна родинка под чёрным глазом. Девочки заразительно смеялись, пытаясь голыми руками поймать белого карпа, что всегда в последний момент вырывался из цепких ручек. Рядом с сёстрами на мраморной скамейке стояла Тази Цаопин, беспокойно перебирая струнами. Яо Син мысленно поприветствовал подругу и присел рядом на скамью. В ответ Тази тяжело вздохнула, продолжая наблюдать за девочками. Желая нарушить тишину, Син положил руку на струны, чтобы успокоить их и осторожно полюбопытствовал: — Одна из них твоя бывшая хозяйка? Цаопин снова устало вздохнула, а затем тихо ответила: — Нет, это моя сестра. Бабочка застыл в немом шоке, во все глаза смотря на близняшек. Одна из них, что была поменьше ростом, смеялась подозрительно знакомо, словно Син слышал этот голос уже много лет. — Почему ты мне не рассказывала?, — поняв всё, с волнением в голосе спросил Яо Син. — Я сама не помнила об этом. Когда я умерла, мою душу поместили в оружие, наложили кучу разных заклинаний и печатей. Но я же говорила, что сломалась? Через эту трещину Фонарь смог достать воспоминания, о которых я забыла, — голос Цаопин был спокойным, как озерная гладь в летний зной. Казалось, что происходящее её не волнует, но натянутые от печали струны выдавали её. — Не хочешь рассказать?, — заклинатель мягко провёл рукой по гладкой поверхности циня, пытаясь поддержать подругу. Некоторое время Тази Цаопин молчала, не желая углубляться в своё прошлое. Но посмотрев на понимающее лицо уже взрослого друга, она решила открыть тому сердце окончательно: — Моё имя Цаопин. Родители так назвали, потому что я была хрупкой и пугливой как кролик... Сейчас ты видишь моё самое светлое воспоминание. В тот тёплый осенний день, когда я была ещё достаточно здорова, чтобы выходить на улицу, мы с сестрой ловили карпов. Старшая сестра хотела поймать самого большого, чтобы я его съела и наполнились благополучием и удачей. Но в тот день мы так никого и не поймали. А через три года я умерла. Мне посчастливилось родиться с очень сильной душой, но с слабым телом и недоразвитыми меридианами. Из за чего я очень много и часто болела. Моё тело не могло это долго выдержать. И вылечить это было невозможно. Я не знаю, как моя душа попала в клан Вечного дуба, но я знаю, что если поместить душу человека в оружие — оно станет сильнее. Меня подарили моей старшей сестре в надежде, что она перестанет скорбеть по мне. Поначалу она не обращала на меня внимания, да и я не могла говорить, чтобы её привлечь. Но однажды мне в голову пришла идея — сыграть для неё мелодию, чтобы успокоить. Я не имела понятия, откуда я знаю все эти пести, но они смогли тронуть сердце моей сестры. С тех пор она всюду меня таскала, ни на минуту не расставалась. Все свои секреты она доверяла мне, особенно после того, как моя душа окрепла в новом месте и я начала говорить. На поле боя я была её боевой подругой, верным защитником. Мы были словно сёстры, неразлучны и любимы друг другом. Однажды старшая сестра встретила статного мужчину. Он был деликатен в словах и искреннен сердцем. Ему удалось быстро пробиться сквозь ледяные преграды, что возвела сестра после моей потери. В скором времени они сыграли свадьбу и у них родился первый ребёнок. Я была так счастлива за неё. Мне нравилось видеть её смеющейся и беззаботной. Но постепенно мы начали отдаляться друг от друга. Сначала мы стали меньше проводить времени вместе, поскольку ей надо было заботиться о детях. Потом она подарила меня своей старшей дочери. Старшей девочке я очень нравилась, и я была рада, что буду защищать плоть и кровь своей названой сестры. Но у её дочери совсем не было таланта в музыке. Как бы я её не учила, не направляла, по тысячи раз не повторяла, всё было напрасно. И в один день, когда девочка взяла меня на охоту за нечистью, она попала в засаду. Со всех сторон дочь сестры была окружена злыми духами. Сильно испугавшись она начала без разбора играть мелодии, не равномерно вкладывая духовные силы. Нечисть была повержена, а я сломана. Всего одна трещина лишила меня силы и способности говорить. И как раз в то время на клан Вечного дуба напал дракон - бедствие. Меня никто не мог починить. Так я и оказалась в том пыльном сарае, под грудой хлама... А затем, встретила тебя, — длинный рассказ Цаопин подошёл к концу. Она выровняла дребежащие струны и ждала, что ответит её единственный друг. Яо Син пристально посмотрел на юную Цаопин, что мочила руки в воде, ещё не зная печали и тягот. Была ли она такой же как он? Нет, она была самой обычной девочкой, мечтающей о красивых куклах, платьях и украшениях. Возможно она даже надеялась встретить любимого человека и провести с ним всю жизнь. Поэтому Син задал подруге самый закономерный по его мнению вопрос: — Тебе удобно в этом теле? Нравиться? Или может хочешь другое? Любой бы на месте Тази решил, что друг над ней издевается или даже насмехается. Но Цаопин его хорошо знала: — Если честно, мне нравиться это деревянное тело. Оно не болеет и не чувствует боли. Оно такое прочное, что сломать его может только владелец. Единственной моей печалью было то, что в некоторые моменты я не могу тебе помочь, но эту проблему мы с тобой уже решили. Так что меня всё устраивает, не переживай. Я горжусь тем, что являюсь твоим духовным оружием, Син. — Тогда давай выбираться от сюда?, — предложил Син, в последний раз взглянув на Цаопин в образе человека. Всё таки в виде духа она ему роднее. Тази уверенно кивнула в ответ и с готовностью натянула струны. Сейчас они устроят мощный бабах! Яо Син положил Цаопин себе на колени и начал быстро перебирать пальцами струны, играя мелодию, разрушающую миражи и барьеры. Музыка гремела как шум волн во время шторма, поглащая корабли и утаскивая их на дно. Энергии заклинателя и древнего циня сливались в одну, мощным потоком ударяя по иллюзии изнутри. Под таким напором пространство начало покрыватся трещинами и менять одну картинку за другой в надежде, что мощные удары прекратятся. Но древняя сила была безжалостна, разрывая мираж на лоскуты, пока где-то в вышине не раздался оглушительный взрыв. Пространство быстро начало искажаться и искриться сверкающими звёздами, снова ослепляя двух друзей.

***

Когда Яо Син открыл глаза, перед его взором предстало свиное рыло, что тянулось своими огромными зубами к его нежной щеке. Син поднял правую руку, держащую сложенный веер, и плавно взмахнул ей. Чудовище с огромной кабаньей головой и вонючей пастью было в тот же миг отброшено в сторону деревьев. "Син, они тут повсюду! Бегут к нам как на пир!", — предупредила об опасности подруга, угрожающе звеня струнами и готовясь отбиваться. "Понял", — спокойно ответил молодой заклинатель, отбрасывая ударом веера тварь с крокодильей мордой, туловищем льва и лошадиными копытами. Пока на нарушителей неслись только мелкие чудища, но вдали уже был слышен звук ломающихся веток и деревьев. Отбивать слобаков можно бесконечно, но вот сражаться с гигантами — другое дело. "Где все эти твари прятались до этого? Или с самого начала мы были обмануты Фонарём?": подумал Син, прежде чем отправить ещё одно чудовище в полет. У чудищ не было рангов по силе или видов. Они делись на мелких, слабых, средних, огромных и гиганстких. Главной их отличительной чертой было то, что они постоянно становились сильнее, сливаясь телами и духовными ядрами со своими сородичами. Чтобы убить такую тварь, нужно расколоть её ядро, которое может быть в любой части тела — даже в зубе. Проблемы, достовляемые нечистью и заклинателями тьмы, не шли ни в какое сравнение с полчищами чудовищ, что вылезали со своих земель, как тараканы на грязной кухне. Яо Син же, будучи заклинателем света, не особо отличался от нечисти, так как имел отпечаток смерти в душе, чем прекрасно пользовался. Син, ловким движением рук достал из поясного мешочка свою белую накидку и накинул на фонарь тысячи снов, чтобы тот больше не брыкался. Ловко лавируя между мелкими и безобразными чудищами, он схватил накрытый артефакт и закинул себе за спину, как мешок с картошкой. Свободной рукой он снял с пояса мешочек для ловли духов и выкинул прямо в толпу тварей. Чудища принялись топтать его, не понимая, что это. Тем временем бабочка быстро забрался на высокий пень и, сложив пальцами жест "Чур меня!", выпустил из мешочка злых духов. Десятки духов вылетели, неистово крича, и сразу же напали на опешевших от неожиданности чудовищ. Они рвали их безобразную плоть когтями и отгрызали клыками. Под ногами молодого заклинателя начались настоящие кровавые догонялки. Мелкие и слабые чудища совсем позабыли о Яо Сине, пытаясь сбежать от лютых духов. Но средние продолжали ломать кусты и ветки, уже совсем рядом с ним. Син не стал ждать их появления. Он покрыл себя и Цаопин духовной энергией и, оттолкнувшись от пня, взмыл в воздух. Бабочка летел прямо, не уклоняясь от веток, а те ветви, что пытались его схватить, своими струнами срезала Тази Цаопин. Лианы, плющи, ветви ив — не успевали остановить собой похититей, что быстро приблежались к лесному барьеру. Тем же движением Яо Син создал брежь и просочился через неё, отлетая от макушек деревьев на приличное расстояние — вдруг их ветки могут вытягиваться и удлинятся. — Мы это сделали! И мы живы!, — радостно кричала Цаопин в небо. Ей хотелось схватить друга за плечи и силой потрясти — настолько она была взбудоражена, — Син, ты понимаешь? Ты первый человек, выбравшийся из Долины грёз живым! Ещё и без единой царапины! — С царапиной, Цаопин. Пока мы спали, та свинья успела пожевать мне руку, — поспешил осадить подругу мужчина, сгибая и разгибая левую руку. Хоть они и готовились к этому дню шесть лет, тщательно продумывали план и действия в случае каких либо изменений, но Син всё равно получил рану. Да, она была незначительной, всего пару синяков, поскольку на нем одето ханьфу, прошитое защитными заклинаниями, но она была. Что немного огорчало заклинателя. — Учитывая, что тебя там могли живьём сожрать, это сущие пустяки. Так что не волнуйся об этом!, — поспешила успокоить друга Тази, зная как тот любит загоняться, если что-то выходит не так, как он планировал. — Ты права, — согласился Яо Син, отбрасывая ненужные мысли. Он ещё успеет понять, в чём была его ошибка. Ну а пока, заклинатель и цинь безмолно летели в сторону скал, возвышающихся над Ледяным морем. Долина грёз провожала их фигуры своими ветвями, уже не надеясь схватить.

***

В скальной пещере, освещенной языками огня, сидел в позе для медитации молодой заклинатель. У него на коленях лёжал цинь, мерно перебирая струнами, настраивая их после изматывающего похищения. Силы обоих были идеально рассчитаны на вторжение и побег из Долины грёз, так что им не пришлось долго восстанавливать потраченную энергию. — Что с этим делать будем?, — спросила Тази у Сина, осторожно покосившись на фонарь, завернутый в белую накидку. Яо Син открыл карие глаза с золотыми зрачками, что были не видны через позолоченую ткань ленты, скрывающей глаза. — Приручать будем. Он нужен нам, чтобы найти, где прячется Вуци, — заклинатель достал из пространственного мешочка рисовую булочку и надкусил. — Как ты собрался приручать божественный артефакт? Слишком рискованное дело!, — с сердцах воскликнула Цаопин, зная, что от этой идеи друг не откажется. Все шесть лет жизни на Зловещей горе Син мечтал лишь об одном — заключить в свои объятия змея. Тази не могла лишить его этого. Как и помешать. — Не переживай, Цаопин. У меня есть способ, — Яо Син доел булочку, положил подругу на большую подушку, а сам двинулся к Фонарю. Божественный артефакт не подавал признаков жизни. Даже когда Син освободил его от накидки, тот ничего не предпринимал. Заклинатель знал, что Фонарь тысячи снов просто ждал подходящего случая, чтобы напасть, но это его не пугало. Он поставил артефакт к себе на колени, поднял руки на уровень солнечного сплетения, где находилось ядро, и сложил из пальцев и ладоней раскрывшийся бутон. Из Яо Сина начала выходить духовная энергия, распространяясь по пещере. Она была мягкой, но требовательной, имела в себе чувство надвигающейся опасности. Постепенно, под давлением ауры бабочки, иллюзия, наложенная на спину, начала рассеиваться, являя взору шесть полупрозрачных бюрюзовых крыльев, сверкающих золотой пыльцой. Четыре верхних крыла были крупными, в полтора метра длиной. А два нижних — достигали метра, ссужаясь к низу и стелясь своими мягкими концами по земле. Внутри шести прекрасных дополнительных конечностей, что крепились между лопатками, струилась духовная энергия, дополняющая и без того тяжёлую ауру заклинателя, делая её гуще и плотнее. Через несколько минут она стала на столько густой, что было не только тяжело дышать, но и думать. Был бы на месте божественного артефакта обычный человек, уже лежал бы без сознания. Но Фонарь не собирался сдаваться без боя. Тысячи звёзд вновь закрутились внутри него и на бешеной скорости вылетели наружу. Они вились вокруг Яо Сина, ища лазейку в его сознании, хотя-бы один маленький скрытый страх, за который можно было бы зацепиться. И когда уже казалось, что Фонарь повержен — он увидел последнюю надежду. Син не ожидал подвоха. Он был уверен, что артефакту нечего ему противопоставить. Но его глаза почему-то начали быстро закрываться, а он засыпать под вспышки звёзд. Яо Син не сразу понял, что произошло. Он шёл по коридору, выдыхая пьянящий аромат благовоний. Его взор то и дело перекрывала летящая шёлковая ткань персикового оттенка. Где-то вдали звучали приглушенные смех и стоны. Мимо него проходили девушки в полупрозрачных платьях, демонстрируюших их прелести, на которые Син не обращал внимания, идя вперёд так быстро, словно его кто-то там давно ждал. Место казалось ему до боли знакомым, но воспоминания почему-то были туманны. Когда же из-за двери одной из спален он услышал манящий голосок хрупкого юноши, его резко передернуло от отвращения. Этот голос Син не мог забыть. То был Пион из Божественной неги. Но что он тут делает? И что Яо Син здесь делает? Почему он в борделе? Неужели Фонарь думает, что его можно этим напугать? Молодой заклинатель решительно двинулся в сторону голоса, что шесть лет назад впервые вызвал в нём ревность. Заходя в покои, состоящий только из красных цветов, Син ожидал увидеть Пиона, лежащего под каким нибудь тучным мужчиной. Но когда он остановился возле широкой кровати, застеленой красным бархотом — чуть не поперхнулся. На одеяле предавались страсти двое: полностью обнажённый Пион, являя миру свои маленькие упругие бёдра и нежные горошинки напрягшихся сосков, и Лю Вуци, оголенный по пояс, что входил своим достоинством в маленькую дырочку юноши, выбивая резкими толчками из него сладостные стоны. Пион извивался под змеем, прося больше, глубже, сильнее! И Вуци с радостью выполнял пожелания юноши под собой. Влажные звуки шлепков и грязные стоны заполнили собой всё пространство спальни, окружая выбитого из колеи Яо Сина. Син стоял, не в силах шелохнуться. Его дыхание сперло, а ноги подгибались, стремясь обрушить на него болезненное осознание:"Вуци может дарить свою любовь кому-то другому...". Но всё равно заклинатель не верил своим глазам. Он снял золотую повязку с лица, надеясь, что этот нелепый мираж исчезнет, но перед карими глазами с золотым зрачком ничего не изменилось. Но как это возможно? Лю Вуци обещал бабочке, что больше никогда не будет ходить в бордели. Что будет принимать только любовь Сина. Он даже хотел провести с Яо Сином новый год. Подготовил столько явств и угошений, которые Сину нравятся. Жаль что заклинателю пришлось есть их уже остывшими. Но понимание того, что змей старался ради него, грело душу бабочки сильнее огня. Вот только, что если после становления драконом — бедствием, Лю Вуци забудет свои обещания, чувства и Яо Сина? И будет передаваться разврату в самых разных цветочных домах? Что тогда? Как ему с этим быть? Ведь бедствия наполнены злобой, обидой и страстью, не способные их контролировать. Что тогда делать? Звонкие шлепки всё продолжались, а стоны становились сладостнее, предвещая окончание этого страстного соития. Лицо Лю Вуци было красным от жара тел и накатывающего волнами возбуждения, что было готово вот - вот излиться. Его живот напрягся, затвердели мышцы рук, держащие изящные ноги Пиона. Ещё немного и стонущий юноша заполниться любовью змея до краёв. Но вдруг рядом появляется фигура мужчины в зелёных, воздушных одеждах танцовщика. Он грубо разъединяет любовников, взмахом веера отбрасывая их друг от друга. Нежный Пион ударяется попой о пол из красного дерева, а затем поняв, что к его гостю пришёл кто-то страшный, спешно собрал свои вещи и выбежал из алых покоев. Змей, напротив, удариться не успел, его держали крепкие руки Яо Сина. — Сяо Син, почему ты не смотришь на меня? Ты ведь знал о том, что я такой, — Лю Вуци прижался обнаженым телом к бабочке, — Или же ты отвернул взгляд, потому что смущен? Или возбужден?, — змея совсем не волновало, что его лишь секунду назад застали с другим мужчиной. Он начал шарить руками по ткани одежд Сина, желая возбудить, а затем снять своё напряжение. Заклинатель отскочил от Вуци как ошпаренный. Никогда его любимый змей так вульгарно не касался его тела и так жадно не смотрел. По коже бабочки непроизвольно побежали мурашки. Син знал что с ним происходит, но не мог поверить, что он это испытывает. Тем временем, Вуци не понравилась реакция Яо Сина. Он двинулся на него и резко повалил на кровать, садясь сверху. Его обнажённое тело блестело от пота и краснело от страсти. А приличное достоинство терлось о живот Сина и изливалось на изумрудную ткань. — Ты ведь тоже этого хочешь? Давай предадимся любви вместе?, — шипя шептал на ухо заклинателю разгоряченный змей, — Я никуда от тебя не сбегу. От такого напора во всём теле бабочки что-то покалывало и сладостно тянуло. Просило отдаться любимому человеку и ни о чём не думать. Но ещё больше в его голове говорил голос, призывающий обладать Вуци, подчинить себе. И Син не мог ему сопротивляться. Он быстро поменял себя и змея местами, вдавливая своим весом того в кровать. Ведь уже давно из слабого и маленького мальчика превратился в крепкого и подтянутого мужчину. — Так я тоже не против, Сяо Син, — заманчиво произнёс змей, ложа свои руки на бёдра Яо Сина, — Только давай побыстрей приступим к делу. Ты уже сильно возбужден. Син мягко схватил руки Вуци и поднял к своему лицу. Как бы ему сейчас ни хотелось поддаться своим чувствам, которые он осознал прямо сейчас, но у него был важный вопрос: — Почему ты меня оставил? Ответь, и тогда я буду дарить тебе любовь хоть вечно, — заклинатель контролировал свой голос, чтобы не выдать волнение и дрожь. — Сяо Син, какая разница почему, если я сейчас с тобой? Здесь мы можем вечно любить друг друга и не беспокоиться ни о чём, — слова змея лились как прозрачный мёд, а изумрудные глаза были чисты, как гладь горного озера. Яо Син так хотел испить этот обман и забыться в его объятиях, но не мог. Его ум был слишком пытлив, чтобы не понять, чего именно Фонарь тысячи снов добивался. — Прости меня, Вуци. Но я должен узнать, почему. Мне нужна гарантия, что ты меня больше не покинешь, — Яо Син связал руки жаждующего прикосновений Лю Вуци своей золотой лентой, — Я должен... — Ты вовсе не должен! Ты можешь остаться! Тебе больше не нужно ни о чем переживать!, — запротестовал змей, пытаясь освободить руки из крепкого узла, — Останься со мной! — Я останусь... Когда узнаю всё..., — Син поднёс к своей тонкой шее раскрытый веер и спрятал глаза под алым веером ресниц. Больно было осознавать, что в реальности его любимый змей мог его забыть. Но лучше он примет горькую правду и окончательно сойдёт с ума, чем захлебнется в сладком обмане. На глазах у своей единственной любви, Син сделал плавное движение веером по шее. И под пропитаный болью рык Вуци, голова бомбочки отделилась от тела и покатилась по лакированному полу, забрызгивая тёмной кровью. Она крутилась словно волчок, путая пол с потолком. В глазах Сина рябило и щипало от слёз, но он не жалел о своём решении. Ему нужно вернуться, надо идти. Когда же голова застыла на месте, а заклинатель смог разглядеть окружение, его взору предстало бескрайнее море звёзд, созвездий и туманностей. Он резко встал, почувствовав, что череп снова крепиться к телу, но внезапно ударился об что-то острое и горячее. Яо Син потёр ушибленный лоб, а затем поднял взгляд выше. Рядом с ним шаталась маленькая синяя звездочка, которая бузуспешно пыталась выровнять свой полёт. Молодой заклинатель не стал смотреть на её страдания и, протянув к ней руки, накрыл ладонями. Звёздочка сразу же начала беспокойно вертеться в руках, не желая быть пойманной. Поэтому Сину ничего не оставалось, кроме как выпустить её. Синяя звезда быстро взлетела на уровень глаз заклинателя, чтобы он её лучше видел, прежде чем засветиться голубым сияние, в котором проявились иероглифы:"В следующий раз будь аккуратнее! А то не буду тебе помогать искать твоего суженного!". От слов звезды бабочка резко покраснел и отвёл взгляд. Он ещё ни разу не думал о свадьбе со змеем. Хотя за шесть лет Се Сянран ему об этом все уши прожжужал. — Извини, — быстро вернул себе самообладание Яо Син, — Но справедливости ради, это можно считать местью за последний сон. "Да какая месть!? Как по твоему я должен был проверить тебя? Мне же нужно было понять, какие намерения у моего похитителя": засветились новые символы возле звёздочки:"И могу сказать, что ты меня очень удивил. Впервые встречаю сумасшедшего, который настолько хорошо притворяется нормальным ". — Я не притворяюсь, — спокойно ответил бабочка, вглядываясь в свечение звёзды. Свет, исходящий от неё никак не колебался и не менял насыщенность, из за чего было невозможно понять настроение Фонаря, только догадываться по знакам препинания и почерку,— Я очень хорошо подражаю. И кстати, прекрасно осознаю своё безумие и свои эмоции. "Это я уже понял. У тебя невероятный самоконтроль. А ещё, я чувствую от тебя знакомую энергию. Мы нигде не встречались? ": задал вопрос артефакт, сменив иероглифы. — Может в прошлой жизни? Моя душа уже успела один раз пережить смерть, — пожал плечами Син, а затем с лёгкой надеждой в голосе продолжил— Значит ты поможешь мне найти Вуци? " Твоего суженного я найти помогу. Думаю, мы действительно могли встречаться в прошлом, и может даже были друзьями, так почему бы и нет?": свет звезды стал ярче, подтверждая его слова:"Вытяни руку, я дам тебе печать". Хоть Яо Син не понимал, как фактом возможного знакомства в прошлой жизни получил одобрение божественного артефакта, но руку поспешил протянуть. Синяя звезда опустилась на тыльную сторону его ладони и проколола его одним из своих концов. На руке заклинателя мягко вспыхнул свет, который выжег на ней символ восьмиконечной звезды, символизирующие все стороны света. "Теперь просыпайся и найди вещь, которая принадлежала твоему ненаглядному. Будем его искать": дал указания Фонарь и ярко вспыхнул, ослепляя заклинателя. Яо Син невольно прикрыл глаза, а когда открыл их, увидел дух подруги, обнимающей его за плечи. Её волосы были собраны в высокую причёску, украшенную ирисами, а фигура одета в длинное лавандовое платье, состоящее из нескольких слоёв щелка и газовой ткани. Сиреневые пряди обрамляли её обеспокоенное лицо, и немного прикрывали глаза без зрачков и радужки. Под её правым веком красовалась маленькая родинка, делая образ духа циня немного трагичным. — Цаопин, я почти попался. Почти сдался. Там был он и я так хотел остаться с ним. Так желал его, — Син обнял Тази в ответ и, уткнувшись ей лицом в плечо заплакал. Это были не слёзы печали или разочарования, они были слезами облегчения и радости. Он был так счастлив, что смог справиться с собой. Тази Цаопин нежно гладила друга по спине, давая тому выдохнуть, совладать со своими чувствами и ощутить себя в безопасности. — Ты молодец, — прошептала она бабочке, сама сдерживая слёзы. Как же сильно Цаопин всегда переживает за него. А ведь он уже большой мальчик, — Может немного вздремнешь? А потом расскажешь мне, как всё прошло? Заклинатель мягко кивнул. Он и правда начал засыпать в объятиях подруги. Наконец то Яо Син может выдохнуть — напряжение, копившееся шесть долгих лет начало отступать. Син лёг на край огромной подушки, на которой была Тази и забылся крепким сном без сновидений под приятную мелодию циня.