Weight of an empty room

Нежный сон Лололошки прервал очень настойчивый звонок в дверь. Кажется, звонивший не собирался так просто уходить. Бля, может это коллекторы? Или картель? Тьфу-тьфу-тьфу, что за хрень. Всё же нужно отогнать свои глупые мысли куда подальше. Лололошка болезненно ёрзал на кровати, пытаясь игнорировать звук, но звонок не прекращался, превращаясь в настоящую пытку. Простонав, он с трудом поднялся, волоча ноги, и подошёл к двери. — «Кто там, бл…» — начал он, но голос застрял в горле, когда он прильнул к глазку. Сердце Лошки неожиданно ёкнуло — на пороге стоял Джон, ссутулившись как неандерталец и нервно переминаясь с ноги на ногу. Это было... Даже не странно, а мило. Что-то потеплело в сердечке, Джон не забыл про него и примчался. Принц прямо. Правда вместо лошади был велик. Ло открыл дверь. — «Джон? Ты..» — договорить брюнету не дали, конечно же. — «Лошка!» — Джон буквально ворвался в квартиру, хватая его за плечи. — «Ты где пропадал блин? В школе тебя не было, я звонил — молчит! Думал, чёрт знает что случилось. Может сдох, склеил ласты свои» — может Джон и хотел звучать шутливо, у него это плохо получилось. Дрожь в голосе ничем не скроешь. Лололошка моргнул, слегка оглушённый такой бурной реакцией. — «Ой, да ладно тебе, не ссы. Не сдох я, — брюнет потёр виски. — «Просто голова болела, вот и валялся весь день. Телефон сел... А вообще ты мог просто прийти. Сам» Джон замолчал на минуту, и потер переносицу. Он думал что Лошка избегает его, и не хочет видеть. Но всё равно продолжал искать контакт. Джон выдохнул, наконец отпустив хватку, но взгляд всё ещё был обиженным, как у псины. Всё таки долго ему придётся извиняться. — «Предупредить мог бы» — пробормотал он, но в голосе уже сквозило облегчение. Облегчение, что его Джон пришёл к нему и крепко обнимал его в прихожей, до одури. Лололошка слабо улыбнулся и махнул в сторону кухни. — «Ладно, заходи уже. Чай будешь?» — спросил Лошка, доставая свои припасённые наборы чая. Джон кивнул, и через пару минут они уже сидели на кухне, болтая о всякой ерунде. Лололошка потихоньку оттаивал, а Джон, наконец перестав дергаться, начал гладить Лошку по голове. Всё было так, как и должно быть. Но... Почему-то хотелось большего. Они довольно долго друг друга не видели, поэтому их беседы затянулись..Так затянулись, что наступила глубокая ночь. — «Останешься с ночёвкой?» — неожиданно для себя предложил Лололошка, отводя глаза. Он наводил уже пятую кружку чая с мелиссой. — «Уже поздно, да и... завтра вместе в школу пойдём» Джон замер на секунду, затем рассмеялся: — А что, так сильно по мне соскучился? Ладно, остаюсь. Он потянулся, зевнул и направился в душ, бросив на кровать Лололошки свою изрядно поношенную одежду — растянутую толстовку, футболку с выцветшим принтом и бельё, скомканное в один тугой комок. Лололошка взял их в руки, будто что-то хрупкое. Пахло Джоном — дешёвым гелем для душа, чуть сладковатым, с нотками чего-то свежего, почти мятного. Он хотел переложить их куда-то, но взяв в руки вещицы... Он обомлел. Его природный запах заглушали парфюмы и гель для душа, но Лололошка, будучи омегой имел очень чуткий нюх. Этот цитрусовый запах всё равно пробивался, словно росток закатанный в асфальт. Ему хотелось раствориться в этом запахе. Он недолго думая стянул свои шорты и начал, как собака, тереться тазом о скомканные вещи. Попутно вдыхая запах грязных трусов Джона. Запах был смесью его грязного члена и подзалупного творожка. С одной стороны жто было мерзко, а с другой... Он отчаянно двигал бёдрами в неистовом темпе. Джон скоро выйдет из ванной... Чёрт. Лошка попытался выбраться из слоёв одежды, но тело совсем ослабло. Из ванной донёсся шум воды, а Лололошка сел на край кровати, слушая, как капли стучат по кафелю. Сердце стучало чуть быстрее, чем нужно. Дверь открылась, и Джон вышел, ещё влажный, в одних спортивных штанах, вытирая полотенцем мокрые волосы. — «Чё сидишь, как статуя?» — хмыкнул он, плюхаясь рядом. Лололошка почувствовал, как тепло от его тела разливается по простыне. — «Просто... задумался» — пробормотал он, но Джон уже потянулся к нему и провёл рукой по его голове, слегка взъерошивая волосы. — «Расслабься уже» — сказал он, и голос его звучал нежно, почти шёпотом. Как вдруг он выудил из волос Ло... Свой носок? Сердце Лошки ушло в пятки, как же так? Он заметил... — «Интересно что это. И еще интереснее, почему ты в одной толстовке?» — Джон шепнул так близко, что дыхание обжигало кожу. Уши Ло зарумянились. Лололошка застыл. Сердце бешено колотилось, кровь ударила в виски. Он заметил. Он ВСЁ понял. — «Джон... я...» — голос сорвался в писк, словно мышиный. Но вдруг... Джон по доброму рассмеялся, вставая с кровати. — «Я шучу, малыш» — Он отстранился, ласково потрепал Лошку по плечу. — «Пойду спать на диване, не хочу тебе мешать» И прежде чем Лололошка успел что-то сказать, Джон уже выскользнул из комнаты, оставив за собой лишь лёгкий шорох его собственных шагов. Дверь прикрылась. Лололошка сидел на кровати, сжимая в руках этот чёртов носок. Так просто ушёл? В то время, Джон зевнул и повалился на подушку. Лололошка странно себя ведёт сегодня, откуда у него в волосах его собственный носок? Нужно было побыстрее заснуть. Джон ворочался на диване, пытаясь загнать в голову навязчивые мысли. В комнате было душно, а сквозь приоткрытое окно доносились лишь редкие звуки ночного города. Вдруг он услышал скрип двери, а затем лёгкий шорох. Джон приподнялся на локте и замер. В дверном проёме стоял Лололошка — взъерошенный, с покрасневшими глазами, закутанный в его же толстовку. Рукава были слишком длинными, и он беспомощно подобрал их в кулачки, словно ребёнок, забравшийся в родительскую одежду. Помимо этой толстовки, на Лололошке ничего больше не было. — «Лошка?» — Джон сел, настороженно всматриваясь в его тень. Но Лололошка не отвечал. Он медленно подошёл, спотыкаясь о край ковра, и остановился перед диваном. — «Тёпленько...» — прошептал он странным, прихотливым тоном, и Джон почувствовал, как его прибор в штанах двинулся. — «Эй...» — осторожно протянул он руку, но Лололошка уже валился на него, прижимаясь всем телом, как будто искал тепла. Джон не успел отреагировать. Горячий лоб упёрся ему в шею, дрожащие пальцы вцепились в футболку. — «Джон, тёпленько в животике... Мне тёпленько в животике!»