sx for homework

ᅠСовсем недавно (нет) сам Ян Чонин заметил, что тот самый добрый и милый староста класса вызывает у него смешанные чувства. Например, он начинает рядом с ним заикаться, нервно чесать шею, он всегда терзает именно это место, когда волнуется, пытаться хотя бы связно ответить, но ничего не выходит. Перестало выходить. Все попытки смахнуть на отдаление от общества или то же самое состояние, которое проявляется редко, — необъяснимая усталость, апатичное состояние, которое вскоре может превратиться в депрессию, — но надо же как-то выпутываться из этой каши, которую он сам заварил. ᅠИ даже сейчас, сидя на уроке, верно поддавая свою ручку терзаниям зубов, Ян всё также думал о Сынмине. Этом чёртовом Ким Сынмине, который вёл себя со всеми слишком, даже чересчур мило, который беспокоился обо всех, который отмазывал всех от уроков и который... Сейчас щёлкал пальцами перед глазами Чонина, пытаясь привести того в чувства. Да, Сынмина пересадили к Яну по выдуманной причине: "Проследи за ним, чтобы снова не чистить его рот от чернил". — Чонин? — Сынмин уже успел потрясти его за плечо, дать пару легких подзатыльников и даже ущипнуть. Учитель их, слава Богу, всё ещё не заметил. Ким приблизился к своему однокласснику и уже собирался коснуться его лица, дабы распахнуть веки, проверив реакцию зрачков на свет, как Чонин резко вздрогнул и уставился на него. Совсем забыл, что они сидят вместе. — О, наконец-то ты... — Не успел он договорить, как Ян резво поднял руку и с разрешения учителя быстро покинул кабинет. — Странный, — Пробормотал Сынмин и посмотрел на доску, с которой писать было достаточно. Слишком отвлёкся. Но состояние своего одноклассника немного беспокоило, поскольку Мин ещё и староста, то приходилось следить за состоянием каждого одноклассника. У Сынмина слишком добрая душа.

***

— Блять... — Чонин стоял напротив зеркала в туалете. Сюда никто не заходил во время уроков. Он рассматривал себя: красные мешки под глазами, которые нелепо смотрелись с его глазами, из-за которых он понемногу начинал комплексовать. Но перед глазами, как назло, не давая отвлечься ни на что, возникала картина, состоящая из обеспокоерного лица старосты класса, что положил одну руку на его плечо, а второй тянулся к лицу. Слишком... Чонин лишь тяжело вздохнул, после включив холодный напор воды, лишь бы умыться и поскорее отвлечься от этих предательски возбуждающих его разум мыслей. Такой невинный Сынмин, по совместительству староста класса, выводил на не совсем хорошие мысли в самом сексуальном плане. В голове моментално всплывали картины, созданные воображением: как этот слишком мягкий характером старший берёт его, заставляя лишь жалко метаться под ним. — Да блять, только не это! нет-нет-нет! — Чонин даже не заметил, как старший уже стоял за спиной, наблюдая всю эту картину примерно с... Самого начала. ᅠТолько когда узел внизу еле давал хорошо соображать, Ян понял, что сам Ким Сынмин находился рядом. Ну и позорище. Он неловко улыбнулся ему и собрался идти, как его мягко, будто боясь навредить, схватили за руку. — Чонин, всё хорошо? Ты выглядишь поникшим... — Обеспокоенно говорил Сынмин. — Если надо, я попрошу выписать тебе справку по поводу плохого самочувствия. — Я... П-просто... Э-э, ну... Понимаешь, — Чонин глубоко вздохнул, прежде продолжил, стараясь отвечать максимально спокойно, но его голос предательски дрожал. И нет, не из-за страха или стыда перед старшим. Из-за возбуждения, которое почти с головой накрыло его голову. — Я в порядке, Хён. Не волнуйся. — Правда? Может лучше тебе пойти домой? — Всё же настаивал Ким. — Я же вижу, что ты весь бледный, Чонин. Попрошу написать тебе справку, а после загляну к тебе, чтобы проверить самочувствие, — Мягкая улыбка и Чонин пьяно закивал головой, соглашаясь. Только Ян не понимал, на что подписался только что. И только подойдя к кабинету с той самой справкой в руках, Чонин понял, что происходит. А отмазаться всё равно бы не вышло, поэтому пришлось лишь согласиться. Младший собрал рюкзак, привлекая за собой озадаченные взгляды одноклассников и тихонько вышел, положил бумажку на стол учителя. На самом деле Ян не был любителем говорить и показывать себя в общественных местах, но стоило одному парню, по имени Ким Сынмин, подойти к нему, как вся замкнутость заменялась на неловкость девственного подростка и попытками заговорить. По пути Чонин успел поквитаться с несколькими столбами для освещения, поцеловаться с асфальтом и нарваться на нескольких бомжей, от которых пришлось убегать, сверкая пятками, лишь бы спасти свою жопу. Ведь вся голова была заполнена мыслями лишь о старшем, в следствие чего сам парень нёс последствия на собственной шкуре. Еле добравшись до дома Чонин решил не покидать квартиру лишний раз и заказать доставку. Родителей сегодня не будет, — записка на столе, в которой была просьба покормить рыбок и полить несчастный кактус, у которого условия в их доме были похуже пустыни, давала понять, что деньги для ужина на карте, которые отец скинул ещё перед отъездом, — поэтому Ян решил сделать хорошую уборку, что затянулась, можно сказать, он её не особо старался делать, почти до самого вечера. Да и убирать особо нечего было — мать поворчит и сделает всё сама. Но он, как самый благородный сын, облегчил задачу не лучшей судьбы, что покарала бедную женщину, решил убрать со столов фантики со стаканчиками от кофе, оттереть пятно, оставшееся еще со времён динозавров (Сам Чонин пытался сделать карамельки, вследствие чего сковородка оставляла желать лучшего, а след от его чудо-готовки запомнился даже родителям, что не были в силах успокоить неугомонного сына), подмести и помыть полы и даже протереть пыль с полок, подоконника, несколько раз уколовшись о кактус и также прокляв его, на покупку которого сам умолял, со столов и предметов. Уже ближе к вечеру, когда сил не оставалось (он весь день пинал хуи), Чонин написал родителям сообщение о том, как ему стало плохо, слёзно умоляя оставить дома, на что получил отказ, решил сесть за домашку, как в его квартиру поступил тихий звук и звонок. Сердце тут же ушло в пятки, отыгрывая чечётку, и тело немного задрлжало. Надо было что-то делать. Доставка уже с обеда лежала на столе (в пакет он даже не заглядывал, так как был занят дрочкой на фотки Сынмина. Он резко подумал о нем, когда оттирал пятно на столешнице), получив достойный игнор со стороны Яна. Чонин быстро надел мягкие тапочки, и побежал открывать. Он увидел перед собой Сынмина. Точнее нет, не Сынмина или его... Или в глазах глюки, но нет, это точно не он. Просто не хотелось верить. Ким выглядел в простой одежде даже сейчас слишком сексуально. — Темературы вроде нет, — Сам Ян не заметил, как рука старшего оказалась на его лбу. Он резко отошел в сторону, давая войти, чем и воспользовался старший, прикрывая за собой дверь. Чонин провернул замок на два щелчка. — Слушай, я тут взял, — И показал перед лицом младшего его любимые кексы. С клубникой и конфетной посыпкой. Глаза Чонина тут же засияли и он забрал этот прозрачный пакет, начав голодно рассматривать сладости. — О боже, спасибо, Хён, — Ян улыбнулся ему и пошёл на кухню, переборов свою силу воли, положил их на стол рядом с уже обеденным заказом и вернулся к Киму, который успел снять обувь. — Я только тут... Домашку не сделал, да и в... — Чонин начал вспоминать, какие же уроки будут на следующий день. В голове резко щёлкнуло. — В химии я полный ноль. Поможешь? Я ещё тут заказал рамён и токпокки, там в подарок онигири положили. Только они с обеда, но думаю, что... Ну... Я думаю, что ты понял меня, — Чонин посмотрел на него в ожидании. Он знал, что Сынмин обожал рамён. Он знал, что Сынмин обожал смешивать его с этими сырными палочками в соусе. — И ещё. Я заказал как раз кимчи, поэтому думаю, что... — Конечно я не против, ты чего? Я могу и просто так тебе помочь, если желаешь, — Перебил младшего Ким. Он был слишком нежен. — Так, пошли, где твоя комната? Я буду не против помочь тебе. — Да, пошли, — Кивнул тот. — У меня родителей дома не будет до завтрашнего дня, поэтому можешь спокойно выдохнуть, — И повёл к себе. Комната Яна не отличалась ни чем от обычного творческого подростка, у которого на стенах висело мноэество плакатов рок-групп, сериалов и разных фильмов, аниме. Фигурки стояли на полках, даже головные уборы он хранил в своей комнате, которая уэе стала напоминать с каждой деталью артхаус. — Это «осд»? — Резко спросил Ким, указывая на плакат со знакомыми персонажами. — О, ты тоже смотрел его? — Глаза Яна загорелись. Он был рад, что именно с Сынмином имел хотя бы что-то общее. — Да. Конечно, жалко было прощаться с этим сериалом, но мне понравилось, — Улыбнуся Сынмин, посмотрев на Чонина, который светился от радости. — Классно! — Улыбнулся тот, пододвигая второй стул к своему столу. — А кто твой любимый персонаж? А может возможно было бы устранить всю жиу херню с монстрами? Или... — Чонин, давай сначала сделаем домашку, я объясню тебе, что не понятно и мы обсудим. На эту фразу младший кивнул, сев за стол. Они начали разбирать химию. Точнее, начали хоронить Яна в гроб, если так можно было выразиться, ведь Чонин был полным нулём химии, рахвитие которого остановилось на формуле героина.

***

Выдержав эту горе-пытку со всей домашней работой, Чонин предложил посмотреть что нибудь на телевизоре, а после проводить старшего. Или попросить остаться на ночёвку. Как карты выпадут, так и будет. Ведь всё время, пока Чонин пытался сосредоточиться на выполнении заданий, замечал на себе взгляд старшего, который изредка смотрел на него. Он улыбался слишком мило. Он вёл себя слишком... Слишком для человека. Он был воплощением слова "любовь". — М-м, Чонин, почему ты не говорил, что так вкусно готовишь? — Сынмин с радостью поедал свою порцию рамёна, пока Ян выбирал, что бы им посмотреть. Ким отложил свою порцию, когда Ян включил плаксивую дораму о любви и посмотрел на него. Заметив взгляд старшего, стало как-то даже не по себе. Это происходило очень редко. Наверное, даже и не было. Чонин сказал, что выключит лишний свет и вернётся, что и сделал, отключив лампочку у себя в комнате, где рядом красовался рюкзак, в котором все предметы были выполнены. Такое было очень редко, потому что Ян не любил напрягать мозги и смахивал всё на "спишу у одноклассников". — Я тут, — Чонин посмотрел на Сынмина, который улыбнулся ему и похлопал по своим коленям, приглашая того сесть. Стало неловко, от чего Нин встал в ступор и лёгкий шок. Но в сознание снова привёл голос. Этот сладкий голос Сынмина. — Чонин, ты чего стоишь? Тебе плохо? — Он встал с дивана и подошёл к младшему. Тот резко опомнился и неловко улыбнулся, после чего Ким на удивление обнял его и повёл на диван. — Н-нет... — Чонин только опомнился. Он спокойно сел на колени Сынмина, жутко смущаясь. Но его покрасневшие уши было почти не заметить из-за единственного источника света: телевизор на котором показывалась душераздирающся сцена героев. Сынмин только обнял его за талию, дождавшись, пока Чонин перестанет ёрзать, найдя то самое место, на котором комфортно, и продолжил просмотр дорамы. Ну. Как продолжил. Он почти всё время разгоядывал Яна, который старался сосредоточить своё внимание на просмотре жалкой к-драмы. Да и сам Сынмин не заметил того, как его руки уже гуляли по телу младшего. Он сам не заметил, как этот лисий прищур заставил по уши влюбиться, но не говорить об этом. Знал, что взаимности вряд-ли дождётся, тем более от человека своего пола. Узел снизу начинал тянуть. Так нежно, понемногу приводя в чувство эйфории. Но Чонин пытался. Пытался смотреть в телевизор, пытался делать вид, что этии касания ничего не значат, никак не заводят его, никак не проявляют желание быть оттраханым во все щели имено этим человеком. Тем временем руки, как можно аккуратней, поддевали подол толстовки, в которой находился младший. У Сынмина-то уже давно член встал, заставляя поскорее уйти и спокойно подрочить, но нет. Он нашёл лучший исход. Пальцы наткнулись на соски, одной рукой играя с бусиной и сжимая её меж подушечек, а другой поглаживая уже ощутимый бугорок в боксёрах. Взгляд пал на Чонина, который уже прикусил губу, томно смотря на телевизор. Как бы ни пытался отвлечься, всё внимания отдавалось ощущениям, на которых он был сейчас сконцентрирован. А именно руки. Эти, блять, до потери пульса, желанные руки, которые прямо сейчас пытаются удовлетворить свои неизвестные потребности. Пока Чонин старательно подаёт вид, что ему плевать на все выходки старшего, в голову которого пришло но пойми какое прозрение, Сынмин аккуратно запускает руку под резинку нижнего белья, обхватывая кровью налитый член, так и просящий разрядки. Но Ким явно не даст поступить оргазму так скоро, поэтому оглаживает головку ладонью, пока свободную руку выпускает и сплетает его палтцы с младшим, медленно дроча тому. Чонину. Который прямо сейчас сидит у него на коленях. Чонину, который такой нуждающийся сейчас, ведь его тело очень даже остро реагирует на движения Кима. Но тот лишь создаёт кольцо, не давая кончить, и, когда чувствует, что всё нормально, продолжает двигать рукой под одеждой младешго. Из головки уже давно стекает предэкулят, что нежно размазывается по не маленькиз размерах стволу, заставляя Чонина тяжело дышать и тихо постанывать. Яну хорошо. И именно поэтому Сынмин без особых усилий, уже не обращая внимания на телевизор, который воспроизводит серию за серией, припускает домашние пижамные штаны вместе с боксёрами, повернув младшего к себе лицом, который чуть испуганно глянул на него, после утонув в поцелуе. Рука аккуратно опускается на плоть, размазывая предэкулят, который уже во всю сочился, по головке. Языки обоих парней сплетаются вместе и теперь им всё равно на происходящее вокруг, ведь каждый для друг друга очень важен. Чонин стонет в поцелуй, утопая в блаженстве, хочет двигаться навстречу руке, но его придерживают за талию. Возможно, даже Сынмин считал себя собственником или получал удовольствие, когда управлял другими. В любом случае, ему всегда было суждено быть доминантом. Рука двигается чертовски медленно, заставляя начинать поскуливать и напрягаться от будущего оргамза, в лапы которого Сынмин не даёт пасть, убирая руку и отстраняясь от губ, получая в ответ лишь разочарованный вздох. Ян припускает его штаны, после и нижнее белье, осознавая, что член старшего не совсем маленьких размеров. Да, Чонин предполагал, что когда-нибудь, да в будущем, им удастся так сблизиться, но не думал, сто именно это будет происходить сейчас. Сынмин посмотрел в глаза младшего, а после подставил к его рту два пальца, надавливая на нижнюю губу, которая была опухшая от ссамого Кима. Постарался. Язык обвалакивал пальцы в горячем рту, начиная их посасывать. Это соишком сексуальное зрелище, которое было дано увидеть не каждому. Вытянув конечности из плена искусанных губ, старший завёл их за спину Чонина, притянул его к себе и вошел сразу двумя пальцами, начиная растягивать его. Ян болезненно простонал и попытался отстраниться. Ему не дали этого. Поэтому пришлось расслабиться и позволять делать с собой что угодно, как с куклой. Пока Сынмин растягивал младшего на манер ножниц, тот уткнулся ему в плечо, тяжело вздыхая-постанывая, что только заводило сильнее. Когда с растяжкой было закончено, Ким вытащил пальцы, на что услышал разочарованный вздох и подставил Яна на свой член, чтобы вторгнуться в чужое нутро, в которое он совсем скоро будет вбиваться, попадая прямо по простате. Он медленно вошёл в него, дожтдаясь пока тот привыкнет, что произошло совсем скоро, когда Чонин начинал медленно двигаться. Сынмин обхватил двумя пальцами основание члена младшего, не давая кончить раньше времени и постепенно наращивал темп, пока тот становился уж слишком быстрым. Толчок за толчком и прямое попадание по простате. Рука крепко сжала основание члена, которому была необходима разрядка, и Ким продолжил вбиваться в это самое место, попадая по нужному комочку нервов, паралельно оставляя засосы на шее Чонина, к которому будут вопросы на следующие дни, но это явно не волновало их. Темп бешенный. Чонин ухватился за плечи Сынмина, сжимая их через ткань толстовки, и пытался заглушить стоны, которые проносились прямо рядом с ушами Кима, отдавая звоном и заставляя двигаться быстрее, чтобы получить удовольствие. Пальцы перестали сжимать основание, надрачивая в такт толчкам. Яна хватило ненадолго и тот кончил в следующие секунды, пачкая их одежду, и сильно сжимая член внутри. Сынмин потянулся за поцелуем и в ту же секунду излился внутрь, заставляя младшего громко выстанывать его имя. Дыхание постепенно приходило в норму, а осознание того, что сейчас произошло, немного тревожило. Чонин посмотрел на Сынмина, хрипло спросив: — И что это сейчас было? Но тот лишь мягко посмеялся, обнял его за талию и ответил: — Признание в любви.