7 минут рая

Шкафчик оказался тесным. Доски скрипнули, когда дверь захлопнулась, оставив внутри лишь двоих — директора и её ученицу. Снаружи шум, смех, голоса — всё словно осталось в другом мире. Здесь же было почти темно: тусклый свет пробивался сквозь щель между досками, рисуя на лицах дрожащие полосы. Наконец, спустя ровно семь минут, дверь шкафа тихо открылась. Джей вышел, весь красный как рак, пытаясь скрыть своё смущение. Рядом шла Уэнсдей, чьё лицо оставалось таким же спокойным и невозмутимым, как и всегда. — Ого, — прошептала Энид, заметив румянец на лице Джея. — Ты весь красный!Что с тобой? Ребята переглянулись, удивлённые и заинтересованные одновременно. Джей лишь улыбнулся, стараясь выглядеть непринуждённо, но всё понимал — этот маленький момент точно не остался незамеченным. Вечеринка продолжалась — музыка становилась громче, свет в зале мигал всё быстрее, словно отражая разогнавшиеся сердца подростков. Кто-то танцевал с перебором, кто-то валялся на полу, объевшись конфет и поп-корна. Энид прыгала между группами, заводя разговоры, хлопая всех по плечу, будто была самой настоящей хозяйкой бала. Джей — он же Уимс — всё ещё чувствовал тепло в щеках, стоя у стены с бутылкой колы, которую ему тут же всучили. Он украдкой смотрел на Уэнсдей. Та стояла чуть в стороне, снова листала свою книгу, словно всё происходящее вокруг не имело к ней никакого отношения. Только один раз она подняла взгляд и на мгновение поймала его глазами. Джей резко отвернулся. — Он в тебя влюбился, — прошептала Энид, появившись рядом с Уэнсдей. — Он глупец, — спокойно ответила та, не отрываясь от страницы. — Это не исключает первого, — усмехнулась Энид. Тем временем к Джею подошёл Ксавье с пакетом чипсов. — Ты, вроде, не из разговорчивых, а? — Просто наблюдаю, — пожал плечами Джей, стараясь сохранить свой голос достаточно хриплым, но не утрированным. — Ну, не теряйся. Тут каждый второй с тайнами, так что ты впишешься, — хмыкнул Ксавье и ушёл. Спустя некоторое время началась следующая игра — уже музыкальная. Танцевальный баттл, устроенный Бьянкой и Йоко, собрал вокруг себя круг зрителей. Все аплодировали, смеялись, подкрикивали участникам. Даже Вещь барабанил пальцами по полу в такт. Уэнсдей отложила книгу, подошла ближе — не участвовать, а наблюдать. Джей тоже двинулся к кругу. Их плечи на секунду соприкоснулись, но никто ничего не сказал. — Ты танцуешь? — неожиданно спросила она. — Только если никто не смотрит, — ответил он. Её уголки губ едва заметно дёрнулись. Возможно, это была улыбка. Может, просто свет так упал. Часы пробили полночь. Вечеринка начала постепенно угасать — кто-то уже ушёл, кто-то дремал, прислонившись к подушкам. Энид уселась на пол рядом с Уэнсдей, уставшая, но счастливая. Джей всё ещё был в образе, но внутри у него бурлило волнение. Он смотрел на Уэнсдей, которая сидела прямо напротив, облокотившись на стену, с лёгкой усталостью в глазах. И вдруг она заговорила: — Ты очень странный. — Это комплимент? — Это наблюдение. Он кивнул. — Ты тоже странная. Только по-другому. Они смотрели друг на друга какое-то время, пока Энид не начала тихо храпеть у них под боком. — Я, пожалуй, пойду, — сказал Джей. — Осторожно. Здесь слишком много наблюдателей, — бросила Уэнсдей. Он застыл, слегка приподняв бровь. Она знала? Подозревала? Или просто говорила в общем? Уимс покинула комнату, растворяясь в полумраке коридора, а её отражение в зеркале на мгновение дрогнуло, обретая привычные черты — высокий рост, строгую осанку, спокойную уверенность в глазах. И пока остальные засыпали, директор возвращалась к себе. Слишком много совпадений за один вечер. Слишком много эмоций. А ей ведь просто хотелось “немного повеселиться”. _______________________________ Следующее утро началось с тусклого солнца и слишком громкого стука в дверь кабинета. Уимс сидела за столом с чашкой остывшего кофе и смотрела в окно, обдумывая события прошлой ночи. Всё было слишком близко. Слишком личное. Телефон на столе завибрировал. Неизвестный номер. Она ответила, сжав пальцами переносицу. — Да, директор Уимс на связи. — Доброе утро. Это офицер Флетчер из местного участка. Боюсь, у нас тут ситуация с одной из ваших учениц. — Кто именно? — Уэнсдей Аддамс. Уимс приподняла бровь. — Что случилось? Офицер вздохнул. — Сложно объяснить… но суть в том, что она взломала музей естествознания. Ночью. — …Извините? — Ну, технически, не взломала. У неё был дубликат ключа, и она утверждает, что “вошла по праву”. Мы нашли её в зале чучел, она стояла напротив старинного экспоната — белого ворона из викторианской коллекции. И… пела. На латыни. Уимс прикрыла глаза рукой. — Повреждения есть? — Нет. Всё на месте. Но охранник в панике. Говорит, будто она с птицей разговаривала. И ворона теперь как будто развернули — он смотрит в другую сторону. Мы подумали, может, это связано с каким-то школьным проектом? — В каком она сейчас состоянии? — Спокойная. Сидит, молчит. Уставилась в стену. Мы не хотим ничего предпринимать, пока не приедет кто-то из школы. Уимс тяжело вздохнула, достала пиджак с вешалки и коротко бросила: — Еду. Когда она вошла в участок, Уэнсдей уже сидела в отдельной комнате, руки на коленях, спина прямая. На лице — полнейшее безразличие. — Зачем ты туда пошла? — спокойно спросила Уимс, сев напротив. — Мне нужно было проверить, отклоняется ли экспонат от истинного северного направления, — ответила та. — И? — Он отклоняется. Это подозрительно. — Ты не могла просто спросить у куратора музея? — Он солгал бы. Уимс закрыла глаза и медленно посчитала до пяти. Потом посмотрела на полицейского за стеклом, кивнула, и тот вышел. — Ладно, — сказала она устало. — Ты возвращаешься в академию. Но ещё один такой… “эксперимент” — и я устрою тебе экскурсию в настоящую камеру. Не для научных целей. Уэнсдей слегка кивнула, и между ними повисло молчание. Никаких извинений, никаких оправданий. Всё как всегда — по-аддамсовски. Уимс только глубоко вдохнула и, ничего не говоря, жестом указала на выход. Машина стояла прямо у входа в участок. Уэнсдей села на пассажирское место, аккуратно пристегнулась и тут же уставилась в окно. Уимс села за руль, молча завела двигатель. — Ты могла попасть в серьёзные неприятности, — наконец нарушила тишину Уимс, не глядя на неё. — Я не попала. — В этот раз. — Неужели вы переживали? — голос Уэнсдей был ровным, но в нём сквозило что-то… тёплое? Или это Уимс показалось. — Я директор. Я обязана. Уимс резко перевела взгляд на дорогу, вцепившись в руль. Поворот. Светофор. Молчание. Только мотор тихо гудел. — Ты слишком наблюдательная. Снова тишина. За окном пролетали ели, старые дорожные указатели и лёгкая дымка, стелящаяся по обочине. Машина мчалась сквозь утро, будто между ними не было ни разговора, ни шкафа, ни ночных приключений. Только дорога. Когда они доехали до академии, Уимс припарковалась и заглушила мотор. Уэнсдей первой открыла дверь и вышла. Но перед тем, как захлопнуть её, она обернулась и произнесла: — Спасибо, что приехали. И исчезла в тени старого здания, словно ничего и не было. Только вот в груди у Уимс что-то оставалось. Что-то сложное. Опасное. И — совершенно неподобающее.