7 минут рая

В кабинете было тихо. Часы на стене тикали негромко, почти вкрадчиво, как будто боялись потревожить. Лариса сидела в кресле, полуразвернувшись к окну. На столике рядом стоял высокий бокал красного вина. Она взяла его, не глядя, медленно сделала глоток — терпкий, глубокий вкус сразу обжёг язык и лёг тяжестью в горле. За окном темнело. Небо, будто подёрнутое тушью, зависло над шпилями академии, и в этом спокойствии было что-то угрожающее. Уимс смотрела вперёд, не мигая. Вино отражало слабый свет лампы, будто кровь. Будто намёк. Будто предупреждение. Что ты делаешь, Лариса? Что ты чувствуешь? Она закрыла глаза и откинулась в кресле. Перед внутренним взглядом — опять эти глаза. Чёрные, упрямые. Глаза, которые смотрели на неё в шкафу. Глаза, которые спрашивали: «Неужели вы переживали?» Глаза, в которых было слишком много для шестнадцатилетней. А ты ответила — «Я директор. Я обязана». Ложь. Не полная, но ложь. Потому что переживала. Нет. Нельзя даже думать. Она сделала ещё глоток. Вино показалось горьким. Слишком горьким. И всё же продолжала сидеть в тишине. Потому что если встать — придётся что-то решать. А пока она сидит, всё ещё можно делать вид, что она просто женщина с бокалом вина. И ничего не происходит. _________________________ Ночь в академии была тёмной и тихой, только свет лампы освещал стол, где Уэнсдей писала свой роман. Перо скользило по бумаге, описывая тайны и загадки, но мысли Уэнсдей были далеко не в книге. Последние дни она заметила, что директор ведёт себя странно — слишком скрытно, слишком холодно, словно что-то прячет. И эта тревога не покидала её, как тень. Уэнсдей тихо шептала себе: «Я должна выяснить, что с ней не так. Это может быть связано с убийствами. Если кто-то что-то знает — я узнаю.» Она подхватила перо и дописала в своей тетради: «Следить за директором. Возможно, она знает больше, чем говорит.» В голове крутилась мысль: кто эта Ларисса на самом деле? И почему она так боится раскрыть правду? __________________________ Утро в академии началось спокойно. Коридоры были пусты, только редкие шаги да тихий шорох книг напоминали о жизни внутри этих старых стен. Уэнсдей шла по коридору, почти незаметно — как тень. Она не сводила глаз с директора. Лариса Уимс двигалась уверенно, но её движения казались слишком выверенными, словно она старалась скрыть что-то важное. Уэнсдей заметила, как директор несколько раз оглянулась через плечо, будто опасаясь, что кто-то следит. Весь день Уэнсдей тихо наблюдала издали — на занятиях, в столовой, в коридорах. Но никаких явных признаков странного поведения не увидела — только сдержанность и холодность. Когда стемнело, Уэнсдей направилась в общую комнату, где сидела Энид. Та, заметив взгляд подруги, улыбнулась и пригласила присесть. — Ты слышала? — тихо спросила Энид, наклонившись ближе. — В пятницу намечается большая вечеринка. Для всего интерната. Уэнсдей нахмурилась. — Вечеринка? В такое время? После всего, что было? Энид кивнула. — Да. Что-то серьёзное задумано. В голове уэнсдей зазвенело предупреждением. Это не просто веселье. Это часть чего-то большего. Она сделала глубокий вдох и крепче сжала тетрадь с романом. Теперь было ясно: ей нужно быть готовой. Ночь опустилась на Академию, окутывая её мраком и тишиной, но Уэнсдей не могла уснуть. Мысли плели цепь — Директор, странности, намечающаяся вечеринка… но что-то внутри подсказывало — главное ещё впереди. Следующие дни прошли в привычном ритме — уроки, прогулки по территории, тихие разговоры с Энид и другими учениками. Уимс всё так же сохраняла холодную дистанцию, словно настраивалась на что-то важное. Однажды вечером Уэнсдей, возвращаясь из библиотеки, заметила, что на одном из коридоров горит свет, хотя обычно там было темно. Тихо подойдя ближе, она услышала приглушённые голоса — это были Уимс и кто-то ещё. Слова были неясны, но хватило нескольких фраз, чтобы понять: разговор касался расследования убийств. — Слишком много вопросов, — слышала Уэнсдей, — нам нужно действовать осторожно. — Я знаю, — отвечала Уимс, — но время поджимает. Уэнсдей отступила в тень, сердце забилось быстрее. Это был тот момент, когда скрытое становилось явным. Она понимала: Директор не просто женщина с секретами. Уимс была глубже вовлечена, чем казалось. И теперь Уэнсдей знала — чтобы докопаться до правды, ей придётся рискнуть. На следующий день Уэнсдей старалась держаться спокойно, но внутри всё бурлило. Она понимала, что стала свидетелем чего-то серьёзного. Теперь нельзя было просто ждать — нужно было действовать. Во время уроков она внимательно наблюдала за Уимс, пытаясь уловить хоть какую-то подсказку. Директор казалась напряжённой, её взгляд был холодным, но временами мелькали тени сомнений. После занятий Уэнсдей подошла к Энид, чтобы поделиться своими мыслями. Та слушала внимательно, и в её глазах заиграл огонёк решимости. — Мы не можем просто сидеть и ждать, — сказала Энид. — Если директор действительно замешана, нам нужно найти доказательства. — Но как? — спросила Уэнсдей. — Нужно быть осторожными и хитрыми. У нас есть время до вечера. Может, удастся узнать что-то новое. Вместе они решили провести разведку — проверить закрытые комнаты академии и попытаться выяснить, что скрывает Уимс. Когда наступил вечер, коридоры Академии погрузились в полумрак. Тени становились длиннее, а тишина — глубже. Уэнсдей и Энид, вооружившись фонариками и ключами, которые удалось найти в старом архиве, начали своё тихое расследование. Каждый шаг отдавался эхом, а сердце билось в такт с биением тёмных тайн, которые скрывала Академия. Но они были готовы узнать правду — какой бы горькой она ни была. В библиотеке было тихо и почти пусто. Полки с книгами тянулись в полумрак, а только один стол у окна был освещён слабым светом лампы. Уэнсдей и Энид сидели рядом, обе сгорбившись над своими тетрадями, но мысли у них уже давно не были на учёбе. — Ты заметила, как директор ведёт себя в последнее время? — прошептала Энид, поглядывая на подругу. — Да, — кивнула Уэнсдей, — словно что-то скрывает. И это что-то явно связано с этими убийствами. — Я тоже так думаю. Но сейчас я больше переживаю из-за того новичка, — сказала Энид, опустив взгляд на руки. Уэнсдей нахмурилась. — Ты о том парне, с которым я закрывалась в том шкафчике? — спросила она. — Именно. Мы ничего о нём не знаем, и он появился как будто из ниоткуда. А теперь, после той ночи, он исчез. Это странно. — Я пыталась найти хоть какую-то информацию, но всё пусто. Нет записей, ни в дневнике, ни в списках. Как будто его здесь никогда не было. — Может, он тоже связан с этим? Или знает больше, чем говорит? Уэнсдей задумалась. — Если он действительно здесь и что-то знает, нам нужно найти его. Прежде чем станет слишком поздно. — Но где искать? — прошептала Энид. — Начнём с того дома. Там, где мы были вместе. Может, он оставил что-то — записку, вещь. Что угодно. — Хорошо, — сказала Энид, — завтра после уроков пойдём туда вместе. Обе девушки молча кивнули, чувствуя, как на плечи ложится новая ответственность. В Академии много тайн, и теперь они были решительно настроены разгадать ещё одну из них. Уэнсдей и Энид шли по длинному коридору Академии, их шаги были тихими, а разговор — приглушённым. — Ты уверена, что тот парень действительно существовал? — спросила Энид, оглядываясь по сторонам. — Я знаю, что видела его своими глазами. Но как он мог исчезнуть так быстро? — ответила Уэнсдей. — Может, он что-то знает о директоре или этих убийствах. Мы должны его найти. — Если он правда тут, нам нужно быть осторожными. Но нельзя просто сидеть сложа руки. Их слова неслышно доносились до другого конца коридора, где стояла Ларисса Уимс. Она прислонилась к стене, сжимая кулаки. Её лицо побледнело. «Они что-то подозревают», — подумала она, ощущая холодок страха. Впервые за долгое время её тщательно скрываемая тайна могла вот-вот выплыть наружу.