Невидимые узы луны

Феликс 

Машина только коснулась колесами гравийной дорожки перед главным домом, как Феликс буквально выпорхнул из нее, оставив свой чемодан на заднем сиденье. Его белоснежные волосы, перехваченные в небрежный хвост, вспыхнули в лучах заката, словно пламя. - Где раненые? - его голос, обычно такой мягкий, теперь звенел холодной сталью. Каждое слово было отчеканено, как монета. Хенджин, только начавший выходить из машины, замер с одной ногой на земле: - Эй, Феликс, может сначала осмотришься? Отдохнете с дороги? Феликс повернулся к нему, и в его голубых глазах вспыхнули настоящие молнии: - Я приехал не на курорт. Каждая минута у ваших Волков на счету, - он резко развернулся к мужчине, чья тень вытянулась на стене дома. - Ведите меня к ним. Немедленно. Воздух между ними вдруг стал густым, как мед, насыщенным электричеством предгрозья. - Чанбин, сделай как он просит. Думаю, что переубедить мы его всё равно не сможем, - вздохнул с вымученной улыбкой Крис.  Лазарет оказался просторным помещением с высокими потолками, где солнечные лучи, пробиваясь сквозь пыльные окна, рисовали на полу золотые прямоугольники. Но вместо уюта здесь витал тяжелый запах крови, лекарств и... страха. Ликс, не снимая кожаную куртку, сразу подошел к первому ложу, где лежал молодой оборотень. Его грудь была перевязана бинтами, уже пропитанными темно-бордовым. - Когда получил раны? - пальцы Ликса разматывали бинты с хирургической точностью. - Два... два дня назад, - прошептал больной, его веки дрожали от боли. - Не... не заживает... Когда последний слой бинта упал, омега замер. Края ран были неестественно черными, будто обугленными. - Это... серебро? - его голос стал опасным шепотом. Чанбин, стоявший у двери, мрачно кивнул: - Нападающие использовали серебряные клинки. С насечками. Феликс резко вдохнул, его ноздри раздулись: - Все, выйдите. - Но... - начал Хенджин. - ВЫЙДИТЕ! - рык Феликса заставил дрогнуть даже стены. Его обычно бледное лицо теперь пылало. - Ваши феромоны... они мешают концентрации. Дверь закрылась с глухим стуком, оставив его одного с несколько ранеными. 

Хенджин

Хенджин нервно шагал по коридору, его тяжелые ботинки оставляли следы на полированном полу. Каждый раз, проходя мимо высокого окна, он бросал взгляд на солнце, которое неумолимо катилось к горизонту. - Уже два часа, - он сжал кулаки до хруста в костяшках. Крис, прислонившись к стене, следил за ним с мрачным интересом: - Если бы что-то пошло не так, мы бы услышали, - Бан Чана очень занимал тот факт, что его друг сходит с ума из-за омеги, которого узнал буквально несколько часов назад. Дверь открылась с тихим скрипом. На пороге стоял Феликс, его обычно безупречная одежда была покрыта темными пятнами, а лицо... Лицо было серым, как пепел. - Следующего, - он прошептал, и его голос звучал хрипло, будто он пробежал марафон. - Первый... стабилен. Хенджин в два шага преодолел расстояние между ними и схватил Феликса за плечи: - Ты выглядишь хуже, чем они! Феликс слабо улыбнулся, и эта улыбка была похожа на трещину в фарфоре: - А ты... как всегда... очарователен... И тут его колени подкосились. Хенджин поймал его за миг до падения, ощутив, как легкое тело омеги стало невесомым в его руках. - Всё, хватит, - его голос неожиданно смягчился. - Сегодня ты закончил. - Должен... помочь... - прошептал Феликс, но его веки уже тяжело опускались. - Не сегодня. Еще одну ночь два оставшихся оборотня протянут. Наши медики об этом позаботятся. А если с тобой что-то случится, твой отец и брат свернут нам шею, - Хван прижал его ближе, чувствуя, как хрупкие ребра под тонкой тканью рубашки. - Пожалуйста. И в этот момент, к своему удивлению, Феликс перестал сопротивляться. Его голова упала на плечо альфы, как осенний лист.

Феликс

Комната Феликса была залита лунным светом, который струился сквозь полупрозрачные занавески, рисуя на стенах причудливые узоры. Альфа сидел у кровати, его острый слух улавливал каждый вздох спящего. - И зачем ты так? - он пробормотал, наблюдая, как тени играют на бледном лице Феликса. - Потому что должен, - неожиданно ответил Ликс, не открывая глаз. Его голос был тихим, как шелест страниц. - Они бы не выжили без помощи. Минхо провел рукой по лицу: - Но и ты мог... - Это мой дар, - Феликс наконец открыл глаза, и в них отразилась вся луна. - Моя ответственность. Старший наклонился вперед, его локти уперлись в колени: - Знаешь, что самое смешное? Я действительно рад, что ты сразу начал работать. Но... - Но? - Феликс приподнял бровь. - Не ценой тебя, мелкий, - Минхо встал, его тень накрыла всю кровать. - Никогда. Тишина между ними стала теплой, как летний воздух. - Спасибо, - наконец прошептал Феликс. - За... заботу. Старший Ли кивнул и направился к двери: - Спи. Завтра тебя ждут новые подвиги, наш маленький спаситель. Когда дверь закрылась, Феликс повернулся к окну, где луна плыла в море звезд. Впервые за долгие годы он чувствовал себя... нужным.

 Хенджин

Хенджин заметил Минхо у входной двери и вздохнул с облегчением. Значит омега уснул.  Кабинет был просторным, но уютным — массивный дубовый стол, заваленный картами и документами, мягкие кожаные кресла, запах древесины и старой бумаги. За окном ночь раскинулась черным бархатом, усеянным серебряными звездами. Хенджин тяжело опустился в кресло, сжимая виски пальцами. — Он вылечил все его раны за два часа, — прошептал он. — Буквально все раны от серебра. Крис, сидевший за столом, медленно отложил ручку.  — Это... невероятно. Минхо, стоявший у камина, скрестил руки на груди. Его обычно спокойные глаза были темными, как грозовые тучи. — Вы не видели его в работе, — сказал он тихо. — Он не просто лечит. Он... вытягивает раны. Впитывает их в себя. Хенджин резко поднял голову: — Что? — Я наблюдал через окно, — Минхо сжал кулаки. — Когда он кладет руки на рану, она темнеет... но не исчезает. Она перетекает под его кожу. Через несколько минут она бледнеет, но... — Но что? — Хенджин вскочил, стукнув ладонью по столу. — Но она не исчезает полностью. Она остается в нем. В комнате повисла тяжелая тишина. Крис нахмурился, его пальцы медленно постукивали по дереву. — Значит, он не просто лечит. Он принимает их раны на себя. — Именно поэтому он так обессилел, — добавил Минхо. — Он не просто тратит энергию. Он впитывает их боль. Хенджин отвернулся к окну. Луна освещала его резкие черты, подчеркивая напряжение в челюсти. — Мы не можем позволить ему продолжать. Если бы мы изначально знали чего ему это стоит… — Он не остановится, — возразил Минхо, - Вы видели его. Он будет работать, пока не рухнет. — Тогда мы должны защитить его от самого себя, — прошептал Хенджин. Крис вздохнул и откинулся в кресле: — Как? — Ограничим доступ к больным. Будем контролировать время его работы. Давать ему отдых. Минхо покачал головой: — Он возненавидит вас за это. Хенджин усмехнулся, но в его глазах не было веселья. — Пусть ненавидит. Лишь бы жил. Тем более, он на территории чужой стаи и ему придется следовать нашим правилам. За окном ветер зашелестел листьями, словно соглашаясь. Луна наблюдала. А в доме, в маленькой комнате под крышей, Феликс спал — и не знал, что его уже решили спасти.